Часть 2: Позолоченная Клетка - Глава 7: Багровое Рождение

Часть 2: Позолоченная Клетка

Глава 7: Багровое Рождение

Для души, что была Наруто-Курамой, переход был мгновенным. Вот он прощается с отцом в Тронном Зале Вечности, а в следующее мгновение его затягивает в теплую, уютную, но тесную темноту. Он был в утробе. Но он не был один. Рядом с ним, в той же темноте, он чувствовал еще одну маленькую, только формирующуюся душу. Она была теплой, энергичной, но в ней уже чувствовались нотки высокомерия и эгоизма. Его сестра-близнец. Он не был беспомощным младенцем. Его сознание, закаленное в сотнях битв и обогащенное мудростью Гильгамеша, бодрствовало. Он чувствовал все. Он чувствовал, как формируется его новое тело. Он чувствовал, как в его жилах течет кровь демонов клана Гремори и Баел, смешиваясь с божественной кровью Урука. Он чувствовал, как его магические цепи плетут уникальный узор, не похожий ни на что в этом мире. Интересно, — лениво протянул Курама в их общем сознании. Эта демоническая энергия... она сильная, но какая-то... примитивная по сравнению с силой отца. Как мутная река рядом с чистым океаном. Мы должны быть осторожны, Курама, — ответил Наруто. Отец предупредил. Этот мир полон интриг. Мы не знаем, как нас примут. Нам нужно скрыть нашу истинную силу. До поры до времени. Скрыть? Хмф. Не по-королевски как-то, — проворчал лис. Мудрый король не выставляет свои главные козыри на стол в самом начале игры. Мы будем наблюдать. Изучать. И ждать. И они ждали. Девять месяцев он делил это маленькое пространство со своей сестрой, изучая потоки энергии своей новой матери, Венеланы, слушая приглушенные голоса извне. Он уже знал их всех: своего нового отца Зеотикуса, старшего брата Сэрзекса, который уже носил титул Люцифера. Он слышал их радостные разговоры о грядущем пополнении, о наследниках великой силы Разрушения клана Баел. Они ждали могущественных детей. И Наруто решил дать им... не совсем то, чего они ожидали. Используя свои познания в фуиндзюцу и контроле энергии, он начал сложнейший процесс. Он запечатал большую часть своей силы — силу Мудреца, чакру Биджу, божественную ауру Гильгамеша — в глубине своей души, создав многослойную печать, которую не смог бы обнаружить даже самый могущественный из демонов или богов. Он оставил на поверхности лишь малую толику своей демонической энергии, намеренно подавив ее резонанс с силой Разрушения. Он решил родиться "пустышкой". Это был идеальный камуфляж. Никто не будет видеть угрозы в слабом, дефектном ребенке. День родов настал. В поместье Гремори царило оживление. Зеотикус нервно мерил шагами коридор, Сэрзекс стоял рядом, сохраняя внешнее спокойствие, но его аура слегка вибрировала от предвкушения. Весь высший свет Преисподней ждал новостей о рождении близнецов, которые, как все ожидали, станут новым символом мощи клана Гремори. Первой на свет появилась девочка. Когда она закричала, по комнате прокатилась мощная волна багровой энергии. Сила Разрушения. Необузданная, чистая, невероятно сильная для новорожденной. На ее голове было несколько прядей ярко-алых, как кровь, волос — фирменный знак Гремори. Зеотикус и Сэрзекс просияли. "Наследница!" — с гордостью воскликнул Зеотикус. "Она унаследовала нашу великую кровь! Мы назовем ее Риас! Риас Гремори!" Спустя несколько мгновений родился и второй ребенок. Мальчик. Но его появление было... тихим. Никаких всплесков энергии. Никакого давления. Он не плакал, а лишь спокойно и осмысленно открыл глаза. И все замерли. Волосы мальчика не были алыми. Они были чистого, сияющего золота, как у мифических героев древности. А его глаза... они не были голубыми, как у Венеланы, или фиолетовыми, как у Зеотикуса. Они были алыми, как рубины, и в их глубине, казалось, плясало древнее пламя. В его внешности не было ничего от Гремори или Баел. Он был точной копией портретов древнего Короля Героев. Но шок от внешности был ничем по сравнению с тем, что почувствовали маги-целители, осматривавшие его. "Лорд Гремори... Лорд Люцифер..." — пролепетал старший целитель, его лицо было бледным. "Мы... мы не чувствуем в нем силы Разрушения. Вообще. Его магические резервы... они на уровне человеческого ребенка-мага. Он... он дефектный". Слово "дефектный" прозвучало в комнате как раскат грома. Радостная атмосфера мгновенно испарилась, сменившись ледяным напряжением. Зеотикус, чье лицо только что сияло от гордости, теперь окаменело. Он подошел к младенцу, которого держала медсестра. Он вгляделся в эти алые, не по-детски осмысленные глаза, и почувствовал не отцовскую любовь, а... суеверный ужас. Этот ребенок был чужим. Неправильным. Пятном на безупречной родословной. "Как его назовем?" — робко спросила уставшая Венелана, еще не до конца осознав масштаб проблемы. Зеотикус поморщился, словно его заставили проглотить яд. "Наруто", — бросил он. Имя, которое он где-то слышал, имя, не имеющее никакой связи с демонической аристократией. Простое, чужое имя для чужого ребенка. "Наруто Гремори". С самого первого дня отношение было предрешено. Риас, могущественная наследница, была окружена любовью, обожанием и заботой. Ее купали во внимании, восхваляли каждый всплеск ее силы. Наруто же был... игнорируем. Его кормили, переодевали, но делали это с холодной отчужденностью, как будто исполняли неприятную обязанность. Его золотые волосы и алые глаза были постоянным напоминанием о "позоре" семьи. Зеотикус и Сэрзекс избегали даже смотреть на него. Венелана, разрываясь между материнским инстинктом и давлением мужа и старшего сына, дарила ему лишь редкие, украдкой брошенные сочувствующие взгляды. Но был один человек, который не разделял всеобщего предубеждения. Грейфия Люцифуг. Жена Сэрзекса, сильнейшая Королева. Она, как никто другой, знала, что такое быть чужой в этом мире интриг. Когда она впервые взяла на руки маленького Наруто, она не почувствовала в нем слабости или дефекта. Она посмотрела в его алые глаза и увидела в них не детскую пустоту, а спокойную, древнюю мудрость. Он не плакал, не капризничал. Он просто смотрел на нее, словно оценивая. И когда она улыбнулась ему теплой, искренней улыбкой, он впервые в своей новой жизни ответил. Он не улыбнулся в ответ, нет. Он просто протянул свою крошечную ручку и коснулся ее щеки. В этом простом жесте было больше понимания и принятия, чем во всех словах, которые она когда-либо слышала от своего мужа. В тот день Грейфия поняла, что этот тихий, золотоволосый мальчик — не ошибка природы. Он был чем-то иным. Чем-то большим. И она инстинктивно решила, что будет присматривать за ним. Она была единственной, кто дарил ему тепло в этой огромной, холодной позолоченной клетке. И Наруто, сын Гильгамеша, запомнил это. Короли никогда не забывают ни оскорблений, ни доброты.