Часть 3: Восстание из Тени - Глава 18: Учитель Курама

Часть 3: Восстание из Тени

Глава 18: Учитель Курама

Солнечные лучи падали на стол в кабинете литературы, за которым сидел молодой человек с золотыми волосами. На табличке на столе было написано: «Курама-сенсей». Прошло два года с тех пор, как он покинул Ущелье Забвения. После спасения Некомата и создания для них убежища в своем карманном измерении, он не стал сразу же объявлять войну своим врагам. Месть, как учил его отец, — это блюдо, которое подают холодным. А для этого нужно было идеальное знание текущей ситуации. Он решил поселиться в мире людей. Он выбрал Японию, город Куох. Причина была проста: сенсоры, которых он тайно разместил по всему миру, показали, что именно в этом городе наблюдается наибольшая концентрация сверхъестественной активности. К тому же, этот город был территорией двух кланов — Гремори и Ситри. Место, где его бывшая семья и его единственные друзья должны были рано или поздно появиться. Создать себе новую личность было проще простого. Используя комбинацию магии иллюзий и одного из артефактов из Врат Вавилона, изменяющего информацию в любых базах данных, он создал Кураму-сенсея — сироту, который благодаря своему гениальному уму экстерном закончил университет и получил лицензию преподавателя литературы. И вот уже год он работал в Академии Куох. Его жизнь была до смешного простой. И в этой простоте он находил странное, горьковатое удовольствие. Он жил в маленькой, уютной квартире. Утром он шел на работу. Днем вел уроки, объясняя ученикам тонкости японской классики. Вечером проверял тетради, а ночью... ночью он становился самим собой. Он либо тренировался в своем измерении, либо, как тень, патрулировал город, изучая его потоки энергии, отмечая на карте территории бродячих демонов, места силы и точки возможного вторжения. Он стал настоящей легендой среди учеников и коллег. «Курама-сенсей» был не просто учителем. Он был наставником. Его уроки литературы были невероятно интересными, он мог часами рассказывать о подоплеке древних сказаний, о психологии героев, о скрытых смыслах. Он был спокоен, мудр не по годам и обладал уникальной способностью находить подход к каждому ученику. В учительской его уважали. Мужчины — за его интеллект и спокойную уверенность. Женщины — за его красоту, загадочность и вежливую отстраненность. Многие учительницы пытались пригласить его на свидание, но он всегда вежливо отказывался, ссылаясь на занятость. Его сердце, преданное дважды, не искало романтики. Его единственной семьей были Грейфия, Миликас и спасенные им Некомата. Он часто общался с ними через «Парные Зеркала Душ». Он видел, как растет Миликас, как он становится умным и сильным мальчиком под присмотром матери. Он давал Грейфии советы, поддерживал ее, оставаясь ее невидимой опорой. Она рассказывала ему о новостях Преисподней, о политических интригах, о каждом шаге их врагов. Она была его глазами и ушами в стане противника. Иногда его спокойную жизнь нарушали мелкие инциденты. Бродячий демон, забредший на территорию школы. Или мелкий падший ангел, пытающийся соблазнить и убить одного из учеников. В этих случаях Курама действовал. Быстро, тихо, эффективно. Никто никогда не видел его лица. Проблема просто... исчезала. В отчетах клуба Оккультизма и Студсовета появлялись записи о «таинственном исчезновении» или «самоуничтожении» угрозы. Сона Ситри, будучи главой студсовета, давно догадывалась, кто стоит за этими «чудесами», но молчала, понимая, что в ее городе появился невидимый и могущественный защитник. Вот и сейчас, сидя в своем кабинете после уроков, он проверял сочинения. Тема была «Что такое героизм?». Он с легкой усмешкой читал наивные детские рассуждения о силе, славе и самопожертвовании. Он знал истинную цену героизма. Пепел и кровь. Малец, ты это чувствуешь? — раздался в его голове голос Курамы. На крыше. Очень мощная, очень знакомая и очень... злая энергия. Он здесь. Курама медленно поднял голову, его алый взгляд устремился сквозь потолок, прямо на крышу, где сидел Саске. Он почувствовал его еще в тот момент, когда Учиха вошел в город. Эта чакра, пропитанная ненавистью и одиночеством, была для него как маяк во тьме. Он просто ждал, когда Саске сам его найдет. Я знаю, Курама, — ответил он. Столько лет... Он все-таки нашел меня. Что будешь делать? Он пахнет кровью и местью. Он опасен. Он — мой брат, — в этом простом ответе была вся суть. И он, в отличие от всех остальных, меня не предавал. Курама отложил последнюю тетрадь, поставив за нее хорошую оценку. Собрал свои вещи в портфель. Рабочий день был окончен. Пора было встретиться со своим прошлым. Он вышел из кабинета и спокойно направился к выходу из школы. Он не пошел на крышу. Он знал, что Саске последует за ним. Их встреча не должна состояться здесь. Не в месте, которое он считал своим временным домом. Он шел по вечерним улицам Куоха, направляясь к заброшенному храму на окраине города. Он не оборачивался, но каждым нервом чувствовал, как тень следует за ним по крышам. Тень, в которой бушевала буря из шока, недоверия и отчаянной надежды. Он пришел к храму. Вошел в полуразрушенное здание, где лунный свет падал сквозь дыры в крыше, создавая причудливые узоры на пыльном полу. Он остановился в центре зала, повернувшись лицом к входу. И стал ждать. Через мгновение в дверном проеме материализовалась фигура. Высокий молодой человек в темном плаще. Его черные волосы были длиннее, чем он помнил, а лицо стало более резким, суровым. Но глаза... один был черный, с горящим в нем Вечным Мангекё Шаринганом. Другой — фиолетовый, с узорами Риннегана. Они смотрели друг на друга в тишине. Двадцать три года разлуки, если считать время в двух мирах. Два мальчика, ставшие мужчинами. Два брата, прошедшие через свой личный ад. Их молчание было громче любых слов. Саске сделал первый шаг в храм. И тишина была нарушена.