Часть 9: Протокол «Чужой в дверях»

Спустя месяц логово 007n7 было почти неузнаваемо. По крайней мере, его половина. Вторая половина, где стояло его рабочее место, оставалась свято святых оно было заваленно хламом, проводами и пустыми банками. Но та часть, где обитал Кулкид, претерпела революцию. Манеж сменился на огороженный мягкими матами угол с настоящими, купленными в магазине игрушками. Появилась маленькая полка с памперсами, влажными салфетками и сменной одеждой ,парой крошечных красных бодиков, которые 007n7 с отвращением, но стирал. В воздухе витал запах детской присыпки, смешивающийся с запахом детской смеси. Кулкид процветал. Он не просто ползал ,он вставал на ножки, держась за мебель, и делал первые неуверенные шаги. Его лепет становился всё сложнее, и в нём начали проскальзывать странные, гортанные звуки, не принадлежавшие ни одному человеческому языку. Он знал несколько «слов»: «а-а-а» , что означало голод. «гы-гы» , что означало игра. И самое главное слово, это было «Ба», которое он использовал исключительно по отношению к 007n7. 007n7 к этому привык. Более того, он начал на это отвечать. Их общение было похоже на обмен данными между двумя разными операционными системами, но оно работало: -Ба! -требовательно кричал Кулкид, дёргая его за штанину: -Секунду, дай мне поработать- бормотал 007n7, не отрываясь от экрана, но через минуту всё равно откладывал все дела, чтобы вставить ему в руку сок с трубочкой. Он всё так же ворчал, его характер ничуть не улучшился. Но его ворчание стало фоном, таким же привычным, как шум вентиляторов. Он был грозой, которая гремит где-то далеко и никого не пугает. Идиллия рухнула в один миг. В дверь постучали. Не настойчиво, как в тот раз с корзиной, а твёрдо, официально. 007n7 нахмурился. Никто не стучал так. Он подошёл к двери и глянул в глазок. На площадке стояли две женщины в строгих костюмах. Одна держала планшет. Социальные службы. Соседи, должно быть, нажаловались на странные звуки и на то, что у него живет ребёнок. Ледяная волна паники окатила его с головы до ног. Это была не паника за себя. Это был чистый, животный ужас за Кулкида. Его мозг, заточённый на оценку угроз, выдал мгновенный анализ: Они .. Они заберут его! Они увидят красную кожу, рожки, и либо объявят его мутантом, либо сдадут в лабораторию, либо поместят в приют, где над ним будут издеваться. - c00lgui, - сипло прошептал он. Красная панель вспыхнула: - Протокол «Стелс». Немедленно. Заблокировать все входящие запросы на мою личность. Создать ложные данные об арендаторе. Удалить все упоминания о... о ребёнке из всех камер наблюдения в радиусе километра. > ВЫПОЛНЕНО. УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: ВЫСОКИЙ.< Стук повторился: -Откройте, социальная служба! Мы по поступившей жалобе! 007n7 обернулся. Кулкид, привлечённый голосами, подполз к двери и с любопытством смотрел на неё. Его детские глаза были широко раскрыты. Мысли неслись со скоростью процессора: Спрятать? Негде. Отрицать? Бесполезно. Сопротивляться? Приведут полицию. И тогда в его голове щёлкнул последний, самый важный тумблер. Переход от обороны к атаке. Не цифровой, а настоящей. Он распахнул дверь, заполняя собой весь проём. Его фигура, его помятый гамбургер, его розовые очки и общая аура немытого цифрового отшельника производили ожидаемый эффект. Женщины слегка отступили. - Чего? - одним словом выдавил он, вкладывая в него всю многолетнюю накопленную неприязнь к человечеству. - Мы из опеки, - первая оправилась женщина с планшетом: -К нам поступила информация, что у вас проживает несовершеннолетний ребёнок. В нарушение всех норм. Мы вынуждены проверить условия. Её взгляд скользнул за спину 007n7 и упал на Кулкида. Её глаза округлились. Вторая женщина ахнула. -Что это? -прошептала она. - Это мой сын, -голос 007n7 прозвучал низко и металлически, как скрежет железа. Впервые за всю жизнь он сказал это вслух. И понял, что это была единственная правда, которая сейчас имела значение. -Но он... он... -У него редкое генетическое заболевание, -007n7 не моргнув глазом выдал заранее подготовленную c00lgui легенду: - Эритродермия Лобачевского. И экзостозы. Врачи всё знают-Он сделал шаг вперёд, заставляя женщин отступить ещё на шаг. Его голос стал тише, но от этого ещё более опасным: - А теперь слушайте сюда. Его мать умерла при родах. Я один его поднимаю. Я делаю всё, что могу. Я не сплю ночами. Я продал всё, чтобы оплатить его лечение. И если вы сейчас не уйдете, если вы хотя бы тронете его пальцем... -он наклонился ближе, и его синие линзы казались ледяными безднами: -Я взломаю ваши жизни. Я опустошу ваши банковские счета. Я обрушу ваши кредитные истории. Я найду каждый ваш грешок, каждую тайну, и вывешу их на главной странице вашего же департамента. Вы останетесь ни с чем. Вы даже не сможете купить себе хлеба. Поняли? Он не кричал. Он говорил абсолютно спокойно, с холодной, нечеловеческой уверенностью. И это было страшнее любой истерики. Женщины побледнели. Они видели перед собой не просто странного парня. Они видели силу. Абсолютную, аморальную и неуправляемую. - Мы... мы просто должны... -Вы должны УЙТИ, -перебил он: - И передать там, кому надо. Ребёнок под наблюдением. Всё в порядке. Жалобы больше не поступают. Поняли? Он не ждал ответа. Он захлопнул дверь прямо перед их носами и повернул замок. Затем прислонился к двери спиной, его колени вдруг стали ватными. Сердце колотилось как сумасшедшее. Кулкид сидел на полу и смотрел на него. Он не понял ни слова, но почувствовал напряжение. Его нижняя губа задрожала. 007n7 медленно сполз по двери на пол и оказался с ним лицом к лицу. Он снял очки и отшвырнул их в сторону. Потом снял гамбургер с головы и отложил его. Он впервые за долгие недели остался без своих доспехов. - Ба? - тихо, с испугом, сказал Кулкид. 007n7 посмотрел на него. Он взглянул на это красное, рогатое, "уродливое" и самое дорогое, что у него было, существо. И он протянул руки. Кулкид неуверенно пополз к нему и вполз в его объятия. 007n7 обнял его, прижал к своей грязной футболке и закрыл глаза. Он не плакал. Он просто сидел, держа его, и слушал его ровное дыхание. Он чувствовал, как маленькое горячее тельце доверчиво прильнуло к нему. Угроза миновала. Враг отступил. Он защитил свой самый ценный актив. Свой сегмент сети. Своего сына. Но где-то в глубине сознания, среди релевантных данных, c00lgui уже отмечала новые, тревожные сигналы. Запросы в базы данных. Упоминания в закрытых чатах. Эта битва была выиграна, но война, похоже, только начиналась. И следующая атака могла прийти не через дверь, а прямо из эфира, с которой его старые методы могли не сработать.