5

мерный стук колес и проплывающий мимо пейзаж, все больше становившийся похожим на осенний, убаюкивали. до вечера они прошлялись по городу, Ася выкурила сигарет двадцать, а Фил смотрел на неё, и на душе ему становилось не по себе и от этого - так хорошо.  она не старалась выделиться - наоборот, хотела слиться с толпой, но делала это не из страха остаться в одиночестве. ей как бы нечем было себя занять, она словно умирала от скуки. это пожирало её изнутри, и поэтому она впивалась в любую возможность как-то поэкспериментировать с жизнью. она ненавидела спать, и по её тёмным кругам под глазами это было заметно. зачем спать, если и жить незачем? всё новое было её опиумом. страх неизвестности будоражил её. так что она не передумала.  они взяли два билета на электричку Москва - Тверь, и смотрели теперь на темнеющее за окном небо. Ася решала судоку, купленное в каком-то привокзальном ларьке, Фил сидел в излюбленной им позе: отклонившись на спинку, руки в карманах. в голове его стало чуть тише, но он боялся думать об этом, чтобы не спугнуть долгожданное нечто, напоминающее покой.  - когда ты начала курить? - спросил он, не отрывая взгляда от окна. - лет в четырнадцать, - ответила Ася, продолжая решать судоку со скучающим видом, - ну, попробовала в четырнадцать, а прям чтобы кури-ить… - протянула она и на секунду нахмурилась, - в шестнадцать, наверное. Фил помолчал. в вагоне с электрическим скрипом мигала жёлтая лампочка. - что? - взглянула она на него и оскалилась, - хочешь спросить, что вдруг такого случилось? - не особо, - безразлично ответил Фил. не хотелось ему узнавать её лучше. да и зачем? ему вполне хватало того, что он уже о ней знал. он хватался не за неё, а за чувство терпимости к жизни, которое возникало у него рядом с ней, и прекрасно понимал это. он боялся разрушить образ, сложившийся в его голове. так скучал по глубине в людях, но с ней - боялся её до смерти.  и она тоже прекрасно это понимала. от того и выбирала его. ей нужен был кто-то, кто не поддастся ей, не вручит всего себя в её руки. ей нужен был не спутник, вращающийся вокруг неё, потому что отдельно не существует - ей нужен был гамбит, которого она не уловит. новая головоломка. ей нужен был смысл, и он дарил его ей своим безразличием. он оставался с ней, но не соглашался, он шел за ней, но не хотел с ней слиться, и она читала его, но буквы не складывались в слова.  электричка остановилась в половину первого ночи. Фил поёжился в своей олимпийке. воздух был холодный и при вдохе леденил душу. будто открытый космос. темно и тихо. они вышли с вокзала и направились в ближайший круглосуточный. Ася взяла свои безвкусные сигареты и какой-то батончик, чтобы перебить голод. Фил съел пару купленных бутербродов. вся прелесть таких городов в том, что по ночам они выглядят мёртвыми. ни одной машины. тишина, будто в вакууме. они сели на ближайшую лавочку. свет из окон минимаркета едва до неё дотягивался. Ася выдохнула дым, закинула ногу на ногу и откинулась на спинку. где-то в кустах послышался сверчок. переливались звёзды. - тебя искать-то не будут? - спросила она, - мама твоя не из тех, кто обзванивает морги? - из тех самых. - отстой, - она встала и потушила бычок об край мусорки, - а ну-ка пойдем. Фил молча поднялся.

***

они стояли в тёмном привокзальном туалете и оба смотрели в зеркало. волосы Фила были единственным светлым пятном в этой комнате. он разглядывал себя и пытался привыкнуть. Ася прищуренно скосила к центру глаза, держа перед носом ножницы, и аккуратно отстригала себе чёлку. её волосы по-прежнему были чёрные, только пряди у лица и постепенно вырисовывающаяся чёлка необычно белели. - на следующей станции одежду поменяем, - сказала Ася, - сейчас уже светлеет. близилось четыре утра. она взъерошила свои волосы, выбросила состриженные пряди, они снова купили билеты и сели на путь Тверь - Бологое. мешки под глазами Фила приняли лёгкие очертания. он потёр глаза. Ася пила дряной кофе из автомата.  - ты в курсе вообще, что там может быть плесень? - он скептически поморщился. - так даже веселее, - ответила она и протянула стаканчик Филу, - давай, глотни тоже. -я не пью кофе.  - ничего, однажды точно выпьешь.  он поднял на неё глаза и мог бы поклясться, что ее голова тоже неприятно пульсирует от этого запаха. она пронзила его взглядом и залпом выпила оставшееся. он вдруг понял. это была не философия «все, что нас не убивает, делает нас сильнее». это была философия «все, что причиняет тебе боль - оживляет тебя».  лучи первого солнца пробивались сквозь плывущие мимо ветки с ещё не опавшими листьями и стекло, мягко ложились на ладони. Ася снова принялась за судоку. Фил прижался к окну лбом, на который теперь спадали светлые, как молоко, волосы, закрыл глаза. они начинали болеть. он подумал, что надо бы где-то поспать по приезде, их следующий поезд будет только вечером, а целый день прошататься по этому Бологому ему совершенно не хотелось. последние две ночи он практически не спал, и через пару минут борьбы с дремотой сдался и провалился в темноту. стук колёс зазвучал отдалённее.