4

дверь открылась настолько тихо, насколько возможно. обычно она истерически заливается скрипом, но если прижать её, когда нажимаешь на ручку, а потом резко дёрнуть - она не успеет. прихожую заливал ранний утренний синий свет, едва дотягивавшийся из кухонных окон, и ледяная тишина. будто в этой квартире не осталось души. осторожно ступая по паркету, зная где и какая половица судорожно застонет, если неаккуратно на неё надавить, Ася на цыпочках, не снимая кед, прошла в комнату. - где шлялась? - грубо послышалось сзади. из кухни медленно и безразлично вышла светловолосая женщина в пушистом халате. она выглядела моложе своих лет и делала для этого всё. бесконечные ботоксы, укладки на дайсон, маски для омоложения и крашеные брови. ей часто делали комплименты вроде «покажите паспорт», но как бы она ни старалась и что бы ей там ни говорили - ей всё равно оставалось пятьдесят. - ты в курсе вообще, сколько времени? - спросила она, и тут же сама ответила, - пять утра на часах. Ася повернулась без тени стыда или страха, сверкнула своей опасной улыбкой и заглянула ей прямо в душу. когда она улыбалась, у неё обнажался клык. от этого её улыбка выглядела хищно. - а что случилось? - голос её зазвучал издевательски грубо, - тебе вдруг стало не все равно? она увидела, как губы женщины слегка дрогнули в синем свету. - за что ты меня так ненавидишь? - спросила мать. она избегала смотреть в глаза Асе. чувствовала её насмехающийся взгляд и не выдерживала его. - опять эта пластинка. лучше обсуди это с подружками по телефону. или заново перечитай все мои личные записи. или сделай вид, что ничего не случилось - так ведь ты всегда поступаешь? злая ухмылка не слезала с лица дочери. можно было подумать, она опять провоцирует. её била едва заметная дрожь, и она попыталась её подавить - схватилась за дверной проём, не отрывая взгляд, стараясь не терять над собой контроль. ей едва удавалось сдерживать тон своего голоса, и это злило её ещё сильнее. - тебе есть, что сказать? - безразлично спросила мать. её лицо вдруг снова перестало что-либо выражать. взгляд стал стеклянным, будто её мало волновало происходящее и думала она вообще о другом. - да, - сказала Ася, и из неё вдруг вырвался холодный дикий смешок, - мне жаль, что у меня не было матери, как у других девочек. я не знаю, где ты была, - тело нервно сделало попытку дёрнуться, но она крепче вцепилась в проём, - наверное, в очередной раз ушла выбросить мусор и случайно забыла, что у тебя есть дочь. мать подошла и ударила её по лицу. Ася даже не отвела взгляд, не попыталась закрыться рукой, и это было сильнее любого ответного удара. из губы заструилась кровь, стекла по подбородку и капнула на паркет. мать развернулась, и Ася, не переставая улыбаться, сказала ей вслед: - знаешь, мама, ты просто больная. её зубы были в крови. она отпустила руку, и её затрясло со всей той силой, которую она до этого сдерживала. она победила. если это вообще можно считать победой.

***

Фил разлепил глаза. вокруг будто стало ещё тише, ещё мертвее, чем обычно. тикали часы. за окном изредка слышался шум проезжающих мимо машин. он повернулся набок, уставился в стену и вдруг почувствовал себя ужасно слабым. на обоях плавали тени деревьев. было темно и пусто. и неуютно. всё казалось ледяным и бесчувственным. хотелось снова уснуть, исчезнуть. хотя бы на время. вот она - смерть без похорон, без запаха. всё вдруг стало невыносимым. в дверь позвонили. Фил с усилием встал, взглянул на себя в зеркало. под глазами чёрные круги, волосы растрепались. уснул он, в чём был, не раздеваясь. вышел из комнаты и открыл дверь. на зелёной лестничной площадке в джинсовой куртке стояла растрепанная философия с сигаретой во рту. - ты вообще не спишь? - спросил он. - как будто тебя это волнует, - равнодушно ответила она, выпуская дым ему в лицо. на фильтре от сигареты отпечаталась кровь. Ася выбросила окурок в мусоропровод и без приглашения вошла внутрь. Фил даже не удивился. просто закрыл за ней дверь. - кофе у тебя есть? - спросила она, садясь за маленький кухонный столик. - я не пью кофе, - ответил Фил. он уже говорил ей, но она. всегда. брала. что хотела. - тогда зашнуровывай свои конверсы и пойдём. - может, мне ещё теорию струн доказать? Ася сверкнула глазами. - ну, мы же не на горизонт событий пока собираемся. - а что, для семи утра это было бы чересчур?

***

на улице пахло осенью. отвратительной, холодной надвигающейся осенью. даже птицы уже не пели. подул ветер, растрепал им обоим волосы. Фил вдруг понял, что желание исчезнуть притупилось. Ася опять пила свой чёрный кофе. какой-то отдельный вид мазохизма. Фил втянул носом запах. его помутило от крепости, но в голове прояснилось. - ну а теперь куда? - безразлично спросил он. его действительно мало волновало, где быть и что делать. в любом случае, ничего не имело смысла. важно было только то, что она живёт, а от этого слегка оживает и он. - душа просит посмотреть, где умер Достоевский. - как избито, - ответил Фил, - в Питере только и умирать. он понял, что тошнит не его одного. и дело совсем не в том, что они так много пили, и не в том, что спали так мало. и даже не в том, что от кофе щипало глаза.