Часть 1. Всё будет как раньше?

      Елена Одинцова, или Ленусик, как её называл Вова Суворов, пританцовывая, готовила себе и родителям завтрак. Девушка поправила свои русые, с карамельным оттенком волосы, откинув их назад.       Лена положила себе и родителям на тарелки горячий омлет с сыром. А затем, набрав в чайник воды, поставила его на плиту.       — Мам, пап! — крикнула Одинцова. — Завтрак готов, идите кушать!       На кухне появились люди средних лет. У женщины были тёмно-русые волосы, хрупкое телосложение и маленький рост, а вот мужчина был широкоплечим шатеном и достаточно высоким. Анатолий — так звали отца Лены — одарил дочку улыбкой, присаживаясь за стол.       — Доброе утро, Леночка, — поцеловала девушку в щёку мать.       — Доброе, мам, — улыбнулась Одинцова, присаживаясь рядом с женщиной.       Отец, как и каждое утро, принялся спрашивать у дочери про университет. Елена училась на пятом курсе медицинского университета на специальности «хирург», поэтому по вечерам приходила страшно замученная, тем более сейчас, когда она проходила практику в местной больнице. Одинцова иногда присутствовала на операциях в качестве помощника врача, иногда накладывала гипс на сломанные конечности пациентов, а иногда приходилось зашивать что-то не особо опасное, но чаще всего Елене приходилось осматривать пострадавших в драке, оказывая им первую помощь.       Сейчас в СССР было неспокойное время: все эти группировки, множество пострадавших от насильников девушек, многие люди боялись выходить на улицу в вечернее время.       Буквально вчера Одинцовой пришлось зашивать какому-то подростку ногу, потому что на того напали на улице, в целях ограбления. Бедного мальчишку полоснули ножом по ноге, да так глубоко, что подросток чуть не истёк кровью.       Про группировки Лена знала не понаслышке, буквально её соседи являлись частью одной из них. Вова и Марат Суворовы — мальчишки, которых Одинцова знала с самого детства, а с первым ещё и училась в одном классе. И если Марат ей был глубоко симпатичен, то к его брату она никогда не испытывала особой любви.       Сейчас старший Суворов был в Афганистане, отдавал долг родине. Дядя Кирилл отправил своего старшего сына в армию, чтобы тот поднабрался ума, выкинув из головы все эти глупости про «группировщиков».       Для Лены Вова Суворов всегда оставался тем противным мальчишкой, который постоянно доставал девушку. И по какой-то нелепейшей случайности их родители очень хорошо дружили, поэтому Лена, Вова и Марат каждое утро ходили вместе в школу, всегда сидели рядом на всех семейных посиделках. Любовь Михайловна всегда просила Володю провожать дочку до дома, потому что иногда ребята возвращались из школы поздно. А Суворов никогда не отказывался, по дороге постоянно донимая Лену.       Правда были те случаи, в которых соседи ладили, но длились они относительно недолго. А сейчас, когда Вова был в Афганистане, Лена наконец-таки могла дышать полной грудью. Девушка точно знала, что никто не постучится в её дверь под предлогом навестить родителей, которые никогда не отказывали своему ненаглядному Володе, никто не будет над ней издеваться и доставать.       Но ведь рано или поздно это должно было закончиться. Суворов уже совсем скоро должен будет вернуться домой. Единственное, на что надеялась Одинцова, так это на то, что за два года, проведённых в Афганистане, парень поднабрался ума.       Родители поели и, поблагодарив дочь, пошли собираться на работу. А отец оставил дочери три рубля. Семья Одинцовых никогда не бедствовала. Анатолий Одинцов в молодые годы был знаменитым футболистом, а сейчас тренировал сборную Казани. Футбол в СССР любили и ценили, да и сам Одинцов был на хорошем счету у руководства. А Любовь Михайловна работала бортпроводницей. Отец Лены появлялся дома чаще, чем мать, но вот когда Анатолий вместе с командой уезжал на сборы, он мог не бывать дома неделями.       Девушка направилась в свою комнату. Открыв шкаф, Лена достала оттуда рубашку красивого нежно-голубого цвета и обычные чёрные брюки. Встав перед зеркалом, Одинцова принялась причёсываться: девушка умело закрутила и подколола пряди на затылке с помощью невидимок. Сделав лёгкий макияж: немного подведя брови и накрасив ресницы, Лена взяла сумку, с которой каждый день ходила в больницу на практику.       Тут раздался звонок в дверь. Одинцова улыбнулась, ведь прекрасно знала, кто будет стоять в коридоре.       — Привет, Маратик, — поздоровалась девушка, открывая дверь.       — Привет, Ленусик, — во все тридцать два зуба улыбнулся мальчуган. А вот русоволосая закатила глаза, ведь друг называл её точно так же, как и его брат.       Лене не нравилось, когда её называли Ленусиком. Девушка неоднократно об этом говорила Вове, но разве Суворов её слушал? Марат протянул руку к сумке Одинцовой, а девушка по привычке стянула её с плеча, передавая другу. Парнишка из раза в раз любил повторять, что негоже девушке носить сумку, когда рядом с ней идёт парень. Лена лишь смеялась, говоря, что он её маленький мужчина, на что Суворов недовольно хмурил брови.       — Готова к очередному испытанию? — поинтересовался Марат, пока девушка застёгивала пуговицы на красном пальто. — Как думаешь, кто пожалует к тебе сегодня, какие-нибудь бабки с жалобами на боль в суставах или…       — Опять кого-нибудь по скорой привезут, — ответила Елена, закрывая за собой дверь. — У вас же, у мальчишек, не может день пройти спокойно, вы обязательно с кем-нибудь да сцепитесь, — сказала девушка, потрепав друга по короткостриженым волосам.       Лена крикнула родителям, что уходит. Погода сегодня была морозной, под ногами скрипел снег, а холодный воздух обжигал носовые пазухи.       Марат начал рассказывать Лене про какие-то уличные разборки, которые были буквально вчера. Теперь девушка поняла, откуда у её друга небольшая царапина на лице. Русоволосая лишь недовольно покачала головой. Ей никогда не нравилось увлечение соседей улицей, группировками, по крайней мере, это ей точно было небезразлично. Даже Вова, который был, в принципе, неплохим парнем, пусть и немного задирал её, подшучивая, но в то же время, если что-то случалось, он всегда помогал и защищал. Правда, после этого всё быстро возвращалось на круги своя. Но всё же тут к Суворову придраться было нельзя: Ленку он всегда защищал от какой-то шпаны или ещё от кого похуже, хотя мог пройти мимо, вовсе не обратив внимания. Вова всегда провожал Лену после уроков, особенно, когда они заканчивались поздно, иногда парень даже встречал её из музыкальной школы, пусть об этом и просила Любовь Михайловна.       Одинцова и Суворов дошли до того поворота, после которого их пути расходились.       — Ну ничего, вот вернётся Вовка, и мы снова будем ходить втроём, — мечтательно произнёс Марат. — Он-то полностью будет тебя провожать до больницы, а ещё и встречать.       — О, жду не дождусь, — театрально приложив руку к сердцу, сказала Лена. — Он же на днях должен вернуться, правильно?       — Да, Леночка, ты даже не представляешь, насколько я соскучился по нему! — весело кивнул Марат. — Я так радовался каждому его письму, а в последнем он сказал, что скоро приедет.       Елена натянуто улыбнулась. Суворов-младший безумно любил своего старшего брата. Каждое письмо, которое присылал Вова, Суворовы и Одинцовы читали вместе, а Марат потом по второму кругу перечитывал его, активно обсуждая всё с Леной. Девушка, пусть и не питала особых чувств к Вове, всё равно терпеливо выслушивала друга.       — Скажи, только честно, — Суворов вдруг вмиг стал серьёзным. — Ты ведь так и не написала ему ни одного письма?       Брови Лены взлетели вверх. Подобный вопрос друга застал девушку врасплох. Одинцова просто не видела смысла писать Вове письма, ведь они никогда не были друзьями — просто соседи и одноклассники.       — Неправда, одно письмо я ему отправила, — возразила девушка.       — Ага, это после того, как Володя упомянул в письме, что ты давненько ему не писала, — сказал Марат. — Ты же написала ему только для того, чтобы твоя мама от тебя отстала. Оно наверняка было что-то типа «Привет, Суворов. Я надеюсь, ты там не подох. Пожалуйста, больше не смей упоминать меня в письмах родителям! Пока, Суворов», — немного ожесточенно произнёс парень.       — Марат, — сведя брови, девушка жалобно посмотрела на друга, тихо вымолвив его имя.       — Не нужно, Лен, я всё понимаю! — отмахнулся Марат, отдавая Одинцовой её сумку. — Мне пора, — немного обиженно сказал Суворов.       Парень развернулся, зашагав по направлению к школе. Лена резко почувствовала непонятное чувство вины перед другом. Девушка никогда не задумывалась, что Марата волнует то, что она не пишет его старшему брату. Вова тоже ей ни разу не писал. Да и в том письме, что Одинцова отправила Суворову, не было ничего из того, о чём говорил паренёк.       — Марат! — окрикнула его девушка. — Маратик! Но Суворов не отзывался, он всё ещё продолжал идти, не оборачиваясь на крики девушки. Тогда Лена махнула рукой, зашагав по направлению к больнице.

***

      Когда до больницы оставалась буквально пара минут, Лена почувствовала на своём плече чужую руку. Русоволосая резко обернулась. Перед собой она увидела парня среднего роста, в шапке-ушанке, которую тот явно у кого-то украл, и, естественно, у незнакомца было побитое лицо.       — Приветик, куколка, — мерзко улыбнулся тот; от его голоса Одинцову внезапно затошнило. — Не хочешь со мной прогуляться? — задал скорее риторический вопрос незнакомец.       Лена попыталась сбросить его руку, немного попятившись. Но парень лишь усмехнулся, сделав шаг навстречу девушке.       — Я опаздываю, — сказала она. — И вы мне не интересны.       — Зато ты мне интересна. Да ладно тебе, хватит ломаться! Уверяю, тебе понравится, — всё так же тошнотворно улыбался незнакомец.       Лена только хотела раскрыть рот, чтобы сказать уже давно отрепетированную фразу, но не тут-то было.       — Фомка, ты чё, идиот? — услышала Лена из-за спины. — Отпусти её, это девчонка Адидаса.       Фомка, как назвал его ещё один незнакомец, резко поменялся в лице. А вот Елена изо всех сил старалась не закатить глаза, дабы не выдать себя. Ей никогда не нравилась, что некоторые бандиты называли её «девчонкой Адидаса». Это звучало так, будто бы она личная вещь Вовы Суворова.       — Это тот, который в Афганистане? — поинтересовался незнакомец. — Ну так он же там, а я тут, — вновь улыбнулся он.       — Придурок, он же вернётся и башку тебе оторвёт! — пытался его вразумить товарищ. — Тебе нужны проблемы с «универсамовскими»?       Товарищ этого Фомки говорил абсолютную правду. Если этот идиот что-нибудь бы посмел сделать с Леной, то ему пришлось бы иметь дело с «универсамовскими», а когда вернулся бы Вовка, то этому пацану пришлось бы ещё хуже.       — Да-да, Адидас должен вернуться на днях, — вмешалась в разговор Лена. — А я твоё лицо запомнила и кликуху тоже.       — Ха, может, помер твой ненаглядный в том Афгане, — всё ещё не унимался Фомка.       Одинцовой захотелось сморщиться. Девушка старалась не думать о смерти брата её друга, пусть они и не ладили, но смерти Вове она уж точно не желала. Лене было слишком жалко Марата и Диляру Руслановну: первому безумно бы не хватало брата, он бы, по-любому, ушёл в себя, а вот вторая, хоть и не была Вове родной матерью, но всё равно бы места себе не находила, того и гляди с ума бы сошла.       — Уж поверь, он живее всех живых! — самоуверенно заявила девушка. — Отстань, Фомка, послушай своего товарища, он дело говорит.       В итоге к гопнику подошёл его друг, уводя его от девушки. Лена выдохнула, она покрепче ухватила сумку на плече и пошагала к больнице. А по дороге всё думала про это своё прозвище. «Девчонка Адидаса». На улицах Казани девушку знали так уже, наверное, лет пять, а может, больше.

***

Пять лет назад…       Всё произошло в выпускном классе, когда Одинцова шла домой по безлюдной улице. Зимы в Казани всегда были суровыми, девушке ещё повезло, что на данный момент не шёл снег, который ещё утром бил ей прямо в лицо. Сегодня девушка возвращалась домой совершенно одна: Вова и Марат побежали по каким-то очень важным делам, Лена думала, что это всё связано с их группировкой.       Перед уходом с последних двух уроков Вова предложил проводить Лену домой, но девушка отказалась, сказав, что не собирается пропускать математику и историю. Суворов ещё раз попытался уговорить одноклассницу, но та наотрез отказывалась. Махнув рукой, Вова куда-то убежал.       Из-за того, что Лена сейчас была одна, ей было как-то не по себе. Девушка уже привыкла, что возвращается домой в компании Суворовых. Вовка даже из музыкальной школы её постоянно ждал, а потом вместе они шли домой. Пусть Одинцова и бурчала, что она не маленькая и не нуждается в опекунстве, но с парнем ей было гораздо спокойнее идти. По крайней мере, она знала, что к ней никто не станет приставать, пока она рядом с Вовой.       Елена завернула на совершенно безлюдную улицу, из-за чего не на шутку испугалась. В душе начала клубиться тревога, девушка всегда старалась избегать безлюдных улиц, ведь именно на них и происходило всё самое страшное. Буквально на прошлой неделе к ним приезжал инспектор по делам несовершеннолетних и рассказывал про ужасный случай, который случился с десятиклассницей из соседней школы. Бедолажку изнасиловали и бросили за гаражами полностью голой. Девушку нашёл сосед утром, когда она уже была мертва.       Услышав про всё это, Лена сидела чуть ли не плача. А как только инспектор покинул класс, Одинцова выбежала за дверь, направляясь в туалет, где и дала волю слезам. Буквально через минуту в дверях показался Володя, который присел рядом с Леной, прижав её к себе. На удивление, девушка не сопротивлялась, а лишь окольцевала шею одноклассника, уткнувшись ему в грудь, зарыдав ещё сильнее. Парень принялся успокаивать свою соседку, а она, поддавшись эмоциям, сказала ему всё, что её тревожило на данный момент. А именно, что она боялась закончить точно так же, как та девушка. «Ленусик, прекращай плакать! — сказал ей тогда Суворов. — Я тебе обещаю, с тобой никогда не случится ничего подобного».       — Эу, красоточка, остановись! — окликнул кто-то её из-за спины.       Сердце бедной девчонки ушло в пятки. Лена не оборачивалась, поскольку прекрасно понимала, зачем её окликнули. Лена лишь покрепче ухватилась за сумку, срываясь на бег.       — Куда же ты убегаешь? — незнакомец быстро догнал её, схватив за руку. — Чё ж ты такая резвая? Чья ты?       — Ничья, — немного растерялась Одинцова, напрочь позабыв о всём том, что ей говорил Вова.       — Так это же прекрасно, — похабная улыбка появилась на лице бандюги. — Моей будешь, — сказал он, положив свои руки на талию Лены.       Девушка скривилась, попыталась убрать чужие руки, но у неё ничего не вышло. Русоволосая попыталась вырваться и убежать, но вместо этого получила пощёчину, из-за которой оказалась на земле. Незнакомец резким движением расстегнул её длинный пуховик, наверняка вырвав «собачку». Лена дёргала ногами, пытаясь отбиться от парня, но тот лишь грубо схватил её, притянув к себе ближе.       Когда девушка попыталась закричать, её вновь ударили по щеке. Из девичьих глаз начали падать слезинки. Лена зажмурилась, готовясь к неизбежному. Но не тут-то было — незнакомца кто-то резко схватил за шиворот, отбросив от девушки.       — Она моя! — услышала она знакомый голос, а затем звуки ударов. — Усёк, ублюдок? Если ещё раз увижу тебя рядом с ней, повыбиваю все зубы и руки переломаю! Всем передай, что она с Адидасом ходит.       Вова быстрым шагом подошёл к Лене, поднимая её с земли. Парень быстро застегнул её пуховик, значит, тот незнакомец всё-таки не вырвал «собачку». Девушка громко заплакала, а Суворов притянул её к себе, обнимая за плечи.       — Тише, Ленусик, — говорил Вова. — Уже всё хорошо, хорошо, — но девушка всё равно плакала.       — Ты соврал ему, я не твоя девушка и с тобой не хожу, — осипшим голосом сказала Лена. Суворов очень сильно удивился, что в данный момент её волновала его ложь.       — Я лишь немного приукрасил правду. Ты моя соседка и одноклассница, да и в школу мы вместе ходим, — ответил Вова. — Лен, послушай, если к тебе на улице кто-то будет приставать, сразу говори, что с Адидасом ходишь. Слышишь? Тебя тогда тронуть не посмеют — побоятся.       Одинцова отрицательно покачала головой, девушке совершенно не хотелось говорить такую ерунду.       — Дура совсем, что ли? — разозлился Володя. — Это же жизнь тебе спасёт! — сказал он, хватая девушку за лицо. — Ленусик, я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то страшное. Слышишь? Не хочу! Поэтому, если нужно будет, говори, что с Адидасом ходишь. А вообще, ты теперь одна не будешь ходить. Если нужно будет уйти раньше, будешь уходить вместе со мной, но одна домой возвращаться не будешь. Я не хочу, чтобы тебя нашли за гаражами мёртвой, — с явным беспокойством в голосе сказал Суворов.

***

      Елена уже собиралась выходить из больницы, когда до её плеча кто-то дотронулся, а в носовые пазухи проник знакомый запах. Жора Кольцев — одногруппник Одинцовой, который вместе с ней отрабатывал практику в этой больнице.       — Лен, давай я тебя до дома провожу? — предложил парень, улыбнувшись. — А то уже поздно, вдруг случится чего.       — Я не против, давай, Жора, — ответила Лена, пожав плечами. Марата она не видела, поэтому и согласилась.       Одногруппники обсуждали то, как сегодня прошёл рабочий день. В принципе, он был совершенно не сложным. К Одинцовой сегодня пришла одна бабушка, которая жаловалась на боли в суставах, потом мама привела мальчика, который споткнулся и рассёк бровь. Правда в историю про «споткнулся» Лена не совсем поверила, но всё-таки тактично промолчала. А Жорику пришлось вправить одному парню плечо, наложить девочке-подростку гипс и выслушать жалобы пожилой женщины.       Когда молодые люди дошли до подъезда Елены, они обнялись напоследок, попрощавшись. Русоволосая поднялась на нужный ей этаж; зайдя в квартиру, Лена не обнаружила родителей. Но это и неудивительно: у матери сегодня рейс, а отец должен был прийти где-то через час.       Одинцова сразу же направилась в свою комнату, чтобы переодеться. Сменив рубашку и брюки на спортивные штаны и старую, к тому же мужскую, майку, Лена распустила волосы.       Девушка отправилась на кухню. Сегодня в планах у неё было приготовить вкуснейшую яблочную запеканку, которая так нравилась Марату. Елена усмехнулась про себя, подумав, что Маратка всегда любил яблочную запеканку, а вот Вова — картофельную. Улыбка сразу же спала с лица девушки, когда она поняла, что в её мыслях неожиданно появился Суворов-старший.       Лена натирала яблоки на тёрке, когда услышала звонок в дверь. Девушка удивилась, ведь гостей она не ждала. Марат вроде как на неё обиделся, а у отца должны быть свои ключи. Одинцова была на все сто процентов уверена, что это не Суворов, потому что тот пришёл бы с утра. Тем не менее Елена отложила тёрку, направившись в коридор. Перед тем как открыть дверь, девушка взглянула в глазок.       В межквартирном холле стоял Марат в домашней одежде, из-за плохого освещения выражение лица парня было очень трудно разобрать. Лена быстро открыла дверь, взглянув на друга. Вид у Суворова, мягко говоря, был не очень. Марат выглядел, словно побитая собака, и смотрел в пол.       — Привет, — тихо поздоровалась Одинцова, — Марат.       Паренёк, не говоря ни слова, переступил порог квартиры, заключив Лену в объятия. Тело Марата дрожало. Он уткнулся носом в плечо девушки, сильнее сжав её тело.       — Марат, ты меня пугаешь, — призналась русоволосая. — Что случилось?       Но вместо ответа девушка услышала всхлипы. Домашняя майка Лены постепенно стала намокать. Девушке стало не по себе, мысленно она уже прокрутила с десяток ужасных событий, которые могли произойти.       — Маратик, — аккуратно взяв его лицо в свои руки, позвала Лена.       Глаза Суворова были наполнены болью. Девушка с сочувствием посмотрела на друга, наклонив голову вбок. Лена успокаивающе провела пальцами по щеке друга, а тот лишь жалобно всхлипнул.       — Володя, — единственное, что проронил Марат осипшим от слёз голосом.       На лице Лены застыла одна эмоция. Она как будто бы почувствовала, что в её сердце вонзили кинжал. Глаза постепенно начали наполняться слезами.       — Похоронка пришла, — сказал парень. — Там написано, что его разорвало снарядом. Лен, я не знаю, как мне дальше жить…       Девушка была удивлена собственными эмоциями: из глаз полились слёзы, сердце щемило, а дыхание участилось. Лена закрыла входную дверь, а затем уже сама прижала Марата к себе.       — Жить, Маратка, — тихо произнесла она. — За двоих, за себя и за него, — голос предательски надломился.       Молодые люди осели на пол, обнялись и заплакали. А в голове у Елены крутилось одно-единственное: «Не сдержал обещания».