У озера. Выбор Леры. (к части 9)

Я вел машину, вглядываясь в темноту. Дорога петляла между деревьями. Руки сжимали руль до побеления костяшек. Почти приехали. Еще немного. План был простой. Довезти до озера. Заставить ее войти в воду. Когда наступит момент перемещения — она останется здесь. С ним. С молодым мной. Правильно. Это правильно. Но внутри все кричало, рвалось, протестовало. Краем глаза видел, как она обернулась. Смотрела на заднее сиденье. На него. На молодого капитана, лежащего без сознания. Задержала взгляд. Слишком долго. Слишком нежно. Я почувствовал это всем телом — как напряглась ее поза, как изменилось дыхание. Видел отражение в боковом стекле — как она смотрела на него. На него. Не на меня. Ревность вспыхнула — яростная, иррациональная. Я вцепился в руль сильнее, заставляя себя дышать ровно. Это я сам. Кретин. Это ты сам. Но логика не помогала. Я видел, как она смотрит на молодого — на его лицо, на разлохматившиеся волосы, на губы. И что-то внутри разрывалось на части. Его укус на ее шее. Его. Я прожигал ее взглядом, не в силах оторваться. Хотел, чтобы она почувствовала. Обернулась. Посмотрела на меня, а не на него. Наши взгляды встретились. Я резко отвел глаза на дорогу. Не думай. Действуй.Надо доделать начатое. Впереди показался поворот. Я притормозил, свернул с дороги в лес. Машина подпрыгивала на ухабах, раскачивалась. Лера молчала. Чувствовал ее напряжение. Она не понимала, куда мы едем. И было лучше, чтобы не понимала. Пока не поздно. Выехали к озеру. Песчаный берег, темная вода, тишина. Фары высветили полосу побережья. Я остановил машину, заглушил двигатель. Тишина обрушилась тяжелым грузом. Сейчас. Надо сказать сейчас. — И что мы тут делаем? — спросила она. Я повернулся к ней. Долго смотрел. Пытался запомнить — каждую черточку лица, каждую деталь. Светлые волосы, зеленые глаза, губы. Последний раз. Просто оставить в памяти. Выжечь в сердце. Для себя. Она останется с ним, а у меня будет это. — Лера, ты останешься здесь, - сказал я. Слова прозвучали ровно. Холодно. Как приговор. Это и был приговор. И мне и ей. Но так будет лучше. — В смысле «здесь»? — на мгновение она обалдела. — Ты собираешься бросить меня тут одну в темноте? Лучше ничего не придумал? Или все-таки хочешь отомстить? Нашел способ? Она усмехнулась, глядя в мои глаза. Искала в них жесткость. Привычную, холодную. Но я не мог. Не мог натянуть маску. Слишком внутри все разрывалось. — Ты останешься здесь... С ним, — сглотнул, кивнул на заднее сиденье. — Тогда мы сможем быть вместе там. Ложь. Сладкая, убийственная ложь. Мы не будем вместе. Потому что там буду я — молодой, без двадцати семи лет боли и ярости. А меня — этого, сломанного, циничного — просто не будет. — Я не смогу быть с ним, даже если очень захочу, — нахмурилась она. — Нас выбросит отсюда примерно через час... — Нет. Ты зайдешь в воду — в озеро. И останешься там в момент выброса. Вода блокирует перемещение. Она смотрела на меня недоверчиво. Думала, что я несу бред. Если бы. Но это был не бред. Я очень хорошо изучил этот вопрос. Я рассказал. Про ученых в Москве. Про прибор. Про то, что вода гасит поле. Блокирует перемещение. — Тебе надо остаться с ним, — повторил через паузу. Отвернулся. Не мог смотреть в ее глаза. Просто не мог. — Почему не с тобой? Вопрос ударил больнее любого удара. Почему? Господи, почему? Глупая девочка. Потому что я не подхожу ей. Потому что я — сломанный, циничный бандит. Потому что он — молодой, чистый, с блестящим будущим впереди. Потому что она заслуживает лучшего, чем такой, как я. — Лера, я тебе не подхожу. Возраст, характер... Голос прозвучал с трудом. Каждое слово давалось болью. — Да ты и в том возрасте — не подарок, — съязвила она, кивнув на капитана. — Да, но я гораздо хуже, Лер. Убийственно спокойно. Правда, от которой хотелось кричать. Но я не мог по другому. Я видел, как она смотрела на меня. Видел что-то в ее глазах — понимание? Жалость? Боль? Она обернулась назад. Снова посмотрела на него. На молодого. И что-то оборвалось внутри. Не мог я ее отдать. Даже самому себе не мог. Изначально план был простой — просто бросить ее в озеро. Заставить. Силой. Чтобы в момент перемещения она была в воде и осталась здесь. Но сейчас... сейчас я не мог. Если бы она знала, чего мне стоило... Я открыл дверь, вышел из машины. Пошел к озеру. Засунул руки в карманы, чтобы не видеть, как они дрожат. Просто ушел. Пусть она выбирает сама. Его укус на ее шее. Как она смотрела на него. Ревную. К самому себе. Клиника. Стоял у воды, смотрел на темную поверхность. Внутри была пустота. Даже не боль, просто выжженая пустыня. Но руки дрожали. Слышал, как открылась дверь машины за спиной. Её шаги по песку. Она подошла. Присела у кромки воды, потрогала рукой. Встала рядом. — Что ты решила? — спросил глухо, не поворачиваясь. Боялся услышать ответ. Боялся увидеть ее лицо. — Я остаюсь. Мир качнулся. Все внутри оборвалось, рухнуло, перестало существовать. Остается. С ним. Она выбрала его. Плечи напряглись. Каждый нерв, каждая мышца. Я стиснул зубы до боли, заставляя себя не повернуться, не схватить ее, не закричать. Правильно. Это правильно. Она выбрала лучшего. Пауза. Долгая. Мучительная. — С тобой. Два слова. Всего два слова — и мир взорвался, на секунду оглушив. Я резко обернулся. Вцепился взглядом в ее лицо. Смотрел — долго, не веря, боясь, что ослышался. Но она смотрела прямо и абсолютно серьезно, не отводила глаз. — Лер, я не подарок, — покачал головой. Ты не понимаешь. Не понимаешь, кто я. Что я. — Я тоже, — усмехнулась она. И в этот момент что-то сломалось окончательно. Я обнял ее. Прижал к себе — крепко, так, что перехватило дыхание. У нее. У меня. У обоих. Моя. Господи, моя. Она выбрала меня. Не молодого, чистого, светлого. А меня — сломанного, циничного, темного. Почему? За что мне такое счастье? Я зарылся лицом в ее волосы. Вдыхал запах — цветочный, сладкий, родной. Держал ее так, будто боялся, что она исчезнет, растает, окажется миражом. Не отпущу. Никогда не отпущу. Какое-то время просто стояли так. Обнявшись. У темного озера. В апрельской ночи. Потом я заставил себя отпустить. Пошел к машине. Надо было вернуться в город. Вытащил капитана, положил на траву. Снял наручники. Молодой тихо застонал. Живой. Придет в себя. — Все, поехали, нам надо успеть добраться до города, — сказал, подталкивая Леру к машине. — А он? В ее голосе — неуверенность. Беспокойство. Она волнуется. О нем. Ревность кольнула снова, но я заставил себя проигнорировать. — Очухается и вернется. — Почему ты так уверен, что с ним ничего не случится? — Потому что я все еще здесь. Если бы с ним что-то случилось, меня бы не было. Помолчал. Потом добавил нехотя: — И кроме того, в ту ночь, я тоже был здесь. Она удивленно посмотрела на меня. — Ну чего ты смотришь? — резко бросил, слегка смешавшись. — Я люблю это место — озеро, лес. И тогда, вдруг сорвался, уже за полночь было. А мне надо было... подумать... Вот и решил вырваться ненадолго. Садись, давай! Времени мало. Правда. Я был здесь той ночью. Стоял у озера и думал — о ней. О том, что произошло в кабинете. О том, как она исчезла из камеры. О том, что больше никогда ее не увижу. Ирония судьбы. В ту ночь я стоял здесь один, разбитый, потерянный. А сейчас — двадцать семь лет спустя — снова здесь. Но уже с ней. И оставляю здесь себя молодого, чтобы он прожил другую жизнь. Замкнутый круг. Лера села в машину. Я завел мотор. Машина тронулась, увозя нас обратно к городу. Она сидела рядом — живая, реальная, моя. Я не мог поверить. Боялся проснуться и обнаружить, что все это было сном, фантазией, бредом. Ты сидела рядом, такая живая, такая нереальная. Ехал и боялся — моргну, и она исчезнет. И вообще все. А то, что было — это только мои фантазии. В квартире я не смог устоять. И дальше не смогу, знаю. И даже она меня не удержит. Я не знаю, как теперь с этим жить. С этой одержимостью. С этой жаждой. С этой любовью, которая сжигает изнутри. Я бросил взгляд на нее. Она смотрела в окно. Профиль освещен приборами. Светлые волосы, нежная линия шеи, губы. Моя. Рука потянулась сама — я положил ладонь на ее колено. Через джинсовую ткань чувствовал тепло. Она вздрогнула, посмотрела на меня. Я не убрал руку. Просто держал. Прикасался. Убеждался, что она настоящая. — Не пожалеешь? — спросил тихо, не отрывая взгляда от дороги. — О чем? — Что выбрала меня. А не его. Она помолчала. Потом положила свою руку поверх моей. — Нет. Один слог. Но он значил все. Я сжал ее руку крепче. До боли. Но она не отдернула. Моя. Господи, она моя. Впереди показались огни Припяти. Город, которому оставалось жить несколько часов. Город, который скоро умрет. Но я не думал об этом. Думал только о ней. О том, что она рядом. Выбрала меня. Осталась. Не отпущу. Никогда не отпущу. Даже если это убьет меня.