Сны с понедельника на вторник...(к части 29, 30)

В понедельник утром я отвез Леру на работу. Моя рука лежала на ее бедре всю дорогу — якорь, связь, подтверждение. Она здесь. Рядом. Моя. Я не мог перестать касаться ее. Это стало навязчивой потребностью. Как будто если отпущу — она исчезнет. Бред, конечно. Но я не мог иначе. Когда остановился у ее офиса, поцеловал долго. Медленно. Вкладывая в поцелуй обещание: вечером продолжим. Она улыбнулась, выходя из машины. Обернулась на пороге, помахала рукой. Я смотрел, как она уходит, и чувствовал, как что-то сжимается в груди. Не хотел отпускать. Совсем. Но у меня были дела. Нерешенные проблемы из-за внезапного отъезда. Клиенты, документы, встречи. Обычная рутина, которая раньше не раздражала. А сейчас каждая секунда вдали от нее тянулась вечностью.

Я решал проблемы весь день. Встречи, звонки, переговоры. Механически, на автомате. Мозг работал, но мысли постоянно возвращались к ней. Как она там? Что делает? С кем говорит? Ревность вспыхивала горячей волной каждый раз, когда я думал о тех, кто ее окружает там. О том, как они смотрят на нее. Я сжимал кулаки, заставляя себя выдохнуть. Успокоиться. Доверять. Она сказала — не спрашивай. И я не спрашиваю. Даю ей пространство. Но, черт возьми, как же это сложно.

Вечером я приехал за ней раньше. Не мог больше ждать. Припарковался напротив офиса, глядя на вход. Она вышла не одна. С Пашкой. Они о чем-то говорили — тихо, напряженно. Я видел по их лицам. По тому, как Паша жестикулировал, как Лера качала головой. Снова эти тайны. Снова что-то, о чем я не знаю. Я вышел из машины. Паша заметил меня первым, кивнул. Лера обернулась — и на лице промелькнуло облегчение. Почему облегчение? Что он ей говорил? — Привет, Сергей, — Паша снова был дружелюбен. Слишком дружелюбен. — Привет. Лера подошла, встала рядом. Моя рука автоматически легла ей на талию. Притянул к себе. Паша посмотрел на нас, усмехнулся. — Ладно , голуби, я поехал. Я предложил подбросить его – он отказался и ушел. Мы сели в машину. Я завел двигатель, но не поехал. Просто смотрел на нее. — Как дела на работе? — не выдержал я. Я видел, как она вздрогнула от моего вопроса. Вся напряглась, смешалась, как будто я про любовника спросил. Я напрягся тоже. И что происходит? - Да нормально всё, ответила медленно. Голос прозвучал слишком ровно - слишком контролируемо. – Клиент нервы мотал, но ничего, справилась. Потом Пашка пришел. Поехали домой быстрее, я голодная. Последняя фраза была явно  попыткой отвлечь, переключить мое внимание. Но я уже знал эти ее приколы.   - Не тот, который тебя за руки хватал, я надеюсь? – постарался сказать спокойно. Сосредоточил взгляд на дороге, выезжал с парковки. - Не, другой. Но тоже душный до невозможности. Достал! - звучало убедительно. Я сжал руль. Выдохнул. Кивнул. Промолчал. Потому что альтернатива — давить, требовать, разрушить то хрупкое доверие, которое между нами — была неприемлема. Я не хотел снова ее потерять. Дома был тихий вечер. Ужин, разговоры ни о чем, фильм, который мы оба не смотрели. Она лежала у меня на коленях, уютная до невозможности, но загруженная какими то своими мыслями. Не обо мне. Я гладил ее по бедру. Медленно. Задумчиво. Не выдержал, спросил: - О ком думаешь? Она вздрогнула так, что  чуть не упала с дивана. Я придержал ее рукой, чувствуя, как ее тело напряглось под ладонью. - Ты меня напугал, - она перевернулась на спину и посмотрела на меня изучающе. - Я задумалась. Это я уже понял. Оставалось выяснить о чем. Или о ком… - О ком? - О тебе. Я чувствовал подвох, но не понимал где. Вроде, звучало искренне, но что-то явно было не так. - О тебе том… тогда, в 1986-м. Вспоминала наше знакомство, - она улыбнулась краем губ. Снова она вспомнила про того меня. Ревность вспыхнула на мгновенье, но я подавил. Дело было не в этом. Она что-то явно не договаривала. Что-то все равно не давало покоя. Смутное ощущение, что я упускаю что-то важное. Как будто стою на краю пропасти и не вижу ее. Ночью мне снился кошмар. Припять. Снова Припять. Я еду туда за ней. Знаю, что она в опасности. Сердце колотится, руки сжимают руль. Надо успеть. Обязательно успеть. Бассейн. Пустой. Холодный. Лера. И ее брат. И его друзья. Все живые. Пока. А потом появляется этот  мужик. Высокий, в черном пальто. Я где-то видел его, но не помню. И начинает стрелять. Один выстрел. Рыжая девчонка падает. Крик Горелова разрывает тишину. Второй выстрел. Горелов падает рядом с ней. Третий. Петрищев. Четвертый. Антонова. Все мертвы. Один за другим. Я пытаюсь двигаться. Но тело не слушается. Словно парализовано. Боль. Ярость захлестывает — слепая, всепоглощающая. Но я не могу ничего сделать. Мужик поворачивается. Поднимает пистолет. Целится. В Леру. Я дергаюсь вперед, пытаясь закрыть ее собой. Но не успеваю. Выстрел. Я чувствую удар. Резкий. Обжигающая боль в груди. Не могу вдохнуть. Воздуха нет. Я падаю. Медленно. Как в замедленной съемке. Холодный бетон под спиной. Потолок над головой. Темнота наступает. Медленно. Неумолимо. Я проснулся резко. Рывком сел на кровати. Сердце колотилось как бешеное. По телу струился холодный пот. Руки дрожали. Твою мать. Что за... Я провел руками по лицу, пытаясь стереть образы. Но они не уходили. Слишком яркие. Слишком реальные. Как будто это было не сном. Как будто я действительно был там. — Сереж, ты чего? — голос Леры, сонный, обеспокоенный. Я повернулся к ней. Она приподнялась на локте, щурясь в темноте. — Разбудил тебя? — спросил я хрипло. — Да, — она потянулась ко мне. — Что случилось? Я лег обратно, обнял ее. Прижал к себе крепко. Почти до боли. Мне нужно было убедиться. Что она здесь. Что она живая. Настоящая. — Чертовщина приснилась какая-то, — признался я, дыша в ее волосы. — Как будто меня убили в Чернобыле. Она замерла в моих руках. Напряглась вся — мгновенно, резко. Я почувствовал это. — Ты чего? — спросил я, отстраняясь, чтобы посмотреть на ее лицо. В темноте не разглядеть выражения. Но я чувствовал ее страх. Почти осязаемый. — Все хорошо, — сказала она сдавленно. — Просто резко проснулась. Давай спать, осталось совсем недолго. Голос звучал фальшиво. Снова врала. Но я не стал настаивать. Просто прижал ее ближе. Уткнулся носом в ее волосы. Вдыхал ее запах. Слушал дыхание. Чувствовал тепло. Живая. Здесь. Со мной. Я заставил себя расслабиться. Закрыть глаза. Но мысль не отпускала: Что это было? Потому что это был не просто кошмар. Это было... воспоминание? Бред. Полный бред. Я заснул, все еще держа ее крепко. Но сон был беспокойным. Обрывки образов. Припять. Бассейн. Выстрелы. Я просыпался несколько раз за ночь. В холодном поту. С колотящимся сердцем. И каждый раз первое, что делал — проверял, что она рядом. Утром я проспал. Открыл глаза — яркий свет бьет в лицо. Повернулся. Леры нет. Паника ударила мгновенно. Холодная, острая. Я рывком сел, оглядываясь. — Лера? Тишина. Сердце заколотилось. Где она? Куда ушла? Я вскочил с кровати, натягивая брюки. Вышел из спальни. — Лера! Квартира пустая. Куда, черт возьми... Я схватил телефон. Посмотрел время. Почти семь утра. Парк. Она ушла бегать в парк. Я выдохнул. Медленно. Заставляя сердце успокоиться. Все хорошо. Она просто на пробежке. Но руки все равно дрожали. Этот чертов сон. Он был слишком реальным. Я вернулся на кухню. Поставил кофе. Ждал. Она вернулась минут через двадцать. Я услышал ключ в замке. Шаги в прихожей. Вышел к ней. Она снимала кроссовки, разгоряченная, в поту. Волосы растрепаны. На ней футболка и куртка — закрытая, нормальная. Я с удовлетворением отметил это. Наконец-то не провокационная майка. — Привет, — сказал я, обнимая ее. Она пахла потом, свежим воздухом, собой. Я прижал ее к себе, вдыхая этот запах. — Привет, — ответила она, слегка отстраняясь, чтобы снять наушники. Я поцеловал ее. Долго. Медленно. Убеждаясь, что она настоящая. — Завтрак почти готов. Идем. — Я в душ на пять минут, — крикнула она уже из ванной. — И приду. Я вернулся на кухню. Допил кофе. Слушал, как шумит вода за стеной. Она здесь. Все хорошо. Но смутное беспокойство не отпускало. Этот сон. Он был слишком четким. Слишком детальным. Как будто... Нет. Это просто кошмар. Ничего больше.

Я услышал, как она вышла из душа. Шаги в спальню. Подождал немного. Потом пошел за ней. Хотел сказать, что завтрак готов. Что пора есть. Открыл дверь в спальню. И замер. Она стояла у кресла. Голая. Мокрые волосы разметались по плечам. Капли воды стекали по коже. В руках — моя черная рубашка. Время остановилось. Я смотрел на нее, не в силах отвести взгляд. На изгиб шеи. На линию плеч. На то, как свет играет на влажной коже. Она подняла голову. Встретилась со мной взглядом. И все. Мозг отключился. Я подошел. Медленно. Как под гипнозом. Взял рубашку из ее рук. Надел на нее. Пальцы скользнули по плечам. По рукам. По животу. Не стал застегивать. Просто смотрел. Изучал. Дыхание сбилось. Я подхватил ее на руки. Уложил на постель. Она не сопротивлялась. Наоборот — притянула меня к себе. Обвила за шею. Я навис над ней. Смотрел в глаза —видел ее желание. Поцеловал. Жадно. Голодно. Провел рукой по животу. Я оторвался от ее губ. Отодвинул ткань рубашки. Обнажая кожу. И просто смотрел. Она была идеальной. Каждая линия. Каждый изгиб. Моя. Торопливо разделся, не отрывая от нее взгляда. Навис над ней снова. Губы нашли ее шею. Прикусил легко. Она вздрогнула подо мной. Вцепилась в плечи. Царапая. Оставляя метки. Хорошо. Пусть оставляет. Я хочу носить ее следы на коже. Мои руки скользнули по ее телу. Вниз. Уверенно. Точно.Я знал, где касаться. Как касаться. Чтобы она сходила с ума. Целовал медленно. Шею. Ключицы. Ниже. Она выгибалась навстречу. Стонала. Подставлялась. Я замер. Поднял голову. Встретился с ее взглядом. В ее глазах было все: желание, любовь, страсть. Одержимость. Я знал, что в моих глазах тоже самое. Мы были зеркалами друг друга. Моя ладонь скользнула выше. Обвела контур груди поверх ткани. Она задохнулась. Я не спешил. Растягивал каждую секунду. Вынуждая ее терять контроль. Она дернулась. Рубашка соскользнула с плеч. Я надел ее обратно. Удержал запястья. Прижал к простыне. И накрыл губами ее грудь. Спустился ниже. Она изогнулась. Почти умоляя. Но я продолжал целовать медленно. Доводя ее до грани. Я почувствовал, как дрожит ее тело подо мной. Готовое. Ждущее. Вошел в нее медленно. Мучительно медленно. Она закусила губу. Почти закричала. Не давал уйти. Заставлял принять полностью. Движения сначала неторопливые. Глубокие. Но потом все ускорилось. Переросло в бешеный ритм. Она вцепилась в мою спину. Царапая. Оставляя дорожки. Я чувствовал, как мышцы напряжены до предела. Как волна поднимается внутри. Она сорвалась первой. Закричала. Выгибаясь. Я последовал за ней. Резко. До конца. Сдавленно застонал ей в шею. Все внутри взорвалось. Белым светом. Пустотой. Блаженством. Рухнул рядом. Не отпуская. Прижимая к себе. Уткнулся носом в ее волосы. Сердце колотилось. Громко. Неровно. Мы дышали. Приходили в себя. — Может, мне носить твою рубашку вместо халата? — спросила она, выводя пальцем что-то на моей груди. Я выдохнул. Улыбнулся. Провоцировала. Пусть. — Провокаторша. - Поцеловал ее в щеку. Пальцы провели по линии плеча. — Завтракать идем, на работу опоздаешь. — Похоже, уже, — усмехнулась она, вставая. Я смотрел, как она одевается. Каждое движение. Каждый изгиб. Моя. И неважно, какие тайны она хранит. Неважно, что происходит. Она здесь. Со мной. И этого достаточно. Пока что.