- Привет, Сергей... (к части 28)

Я проснулся от ее прикосновения. Не резко — просто осознал, что больше не сплю. Что она рядом. Что смотрит на меня. Открыл глаза. Она лежала, прижавшись лбом к моей груди, и я чувствовал ее дыхание на коже — теплое, неровное. Руки обнимали меня так крепко, будто боялась, что я исчезну. Снова. Этот страх. Я видел его вчера. Видел сегодня утром. Видел в каждом ее взгляде, в каждом прикосновении. Она боялась меня потерять. Но почему? Мы же только помирились. Я вернулся. Я здесь. Почему она смотрит на меня так, будто каждый момент может стать последним? — Не спишь? — спросил я хрипло. — Нет, — она улыбнулась. — Просто смотрю. Проверяю, не исчез ли ты снова. В ее голосе прозвучало что-то... Не шутка. Страх. Настоящий. Я провел ладонью по ее волосам, по щеке, остановился у губ. Медленно. Изучая. Как будто видел впервые. — Это была моя паранойя, Лер, — я усмехнулся. — Не твоя. — Была? — переспросила она. — Значит, прошла? — Не знаю. Правда была в том, что паранойя никуда не делась. Просто изменила форму. Раньше я боялся, что она уйдет. Что поймет, какой я на самом деле, и развернется не оглядываясь. Теперь... теперь я боялся чего-то другого. Чего-то, чего не мог объяснить. Словно что-то неуловимое ускользало от меня. Как будто я стоял на краю, не понимая, что за пропастью. Я поцеловал ее — медленно, глубоко. Чувствуя, как она откликается, как растворяется в поцелуе. Прижал к себе крепче. — Лерка, — прошептал я в ее волосы. — Ты не представляешь, как мне было хреново без тебя. — Представляю, — ответила она тихо. — Потому что мне так же. В ее голосе дрогнуло что-то. Боль? Отчаяние? Я прижал ее крепче, не спрашивая. Просто держа. Но внутри все равно не отпускало: что с тобой, Лера? Что ты скрываешь? Мы лежали, переплетенные, и я чувствовал каждый ее вдох. Каждое биение сердца. Хотел остановить время. Заморозить этот момент. Но она посмотрела на часы. — Пашка скоро заявится, — сказала она, зевая. Я поднял голову. — Откуда ты знаешь? Она усмехнулась. — Ну... он же обещал приехать, — пожала плечами. — Значит, скоро приедет. Слишком уверенно. Слишком спокойно. Как будто не предполагала, а знала. Я нахмурился, глядя на нее. Но она уже отвернулась, пряча взгляд. — Совести у него нет, — проворчал я, утыкаясь обратно в ее волосы. — Совести у него никогда не было, смирись. Но вообще он классный. — Вы очень похожи, — сказал я и резко перевернул ее под себя. Просто, чтобы почувствовать, что она рядом. Она выдохнула от неожиданности, а я прижал ее руки над головой, переплетая пальцы. — Только не говори, что как близнецы, — засмеялась она. — Я имел в виду характер, — пояснил я. — Не только внешность. — Да не дай Бог! — она отмахнулась. — Пашка — раздолбай, каких поискать еще надо. Я посмотрел на нее пристально, не говоря ничего. Потом нагнулся и поцеловал. Она растворилась в поцелуе мгновенно, и я почувствовал, как внутри все сжимается от желания. Хотел ее. Снова. Всегда. Но тут в дверь позвонили. Длинный, настойчивый звонок. Она взяла в руки телефон. И он тут же зазвонил в ее ладонях. Совпадение? - Иду, - коротко выдохнула, не продолжая разговор. Отключилась. Я недовольно выдохнул, но отпустил ее. Перекатился на спину, глядя, как она встает. Натягивает домашнюю одежду — шорты, майку. Почти ничего. Как обычно. И как обычно это бесило. — Лер, — сказал я. — Одежды на тебе почти нет. Она обернулась, улыбаясь. — Я тебе потом покажу, как это, когда одежды почти нет, — усмехнулась она. Я усмехнулся, наблюдая, как она уходит. И чувствуя, как внутри все горит предвкушением. Потом. Обязательно потом. Я лежал на кровати, слушая голоса в прихожей. Различал слова — короткий пашкин бас, лерин голос. Потом шаги на кухне. Звук открывающегося холодильника. Шипение чайника. Я встал, натянул домашние брюки и футболку. Не торопясь. Но внутри что-то напрягалось. Последний раз, когда я видел Пашу, он был в больших перетензиях ко мне. Я хорошо помнил, как он стрелял в меня в Припяти, когда мы приехали утром за ними к зданию КГБ. И потом целился. Хотел убить. Я видел это в его глазах. Я шел на кухню, морально готовясь к конфликту. К напряжению. К тому, что он снова начнет выносить мне мозг по поводу сестры. Но когда я вошел, Паша просто поднял голову и сказал: — Привет, Сергей. Спокойно. Даже дружелюбно. И снова просто "Сергей". Я замер в дверях, глядя на него. Где неприязнь? Где привычная агрессия? Он смотрел на меня без тени недовольства. Только какое-то странное любопытство в глазах. — Привет, Паша, — ответил я ровно, протягивая руку. Старался не показывать свое недоумение. Он пожал ее. Крепко. По-мужски. Как будто мы знакомы давно. Как будто не было между нами того, что было. Я сел на диван, не спуская с него взгляда. Взглянул на Леру. Пытаясь понять. Что изменилось? Что я упускаю? — Как дела? — спросил Паша. Я едва уловимо дернул бровью. — Все хорошо, как сам? Слишком вежливо. Слишком спокойно. Для Паши. Я видел, как он посмотрел на сестру. Как она чуть качнула головой — незаметное движение, но я уловил. Они друг друга поняли прекрасно. Я – нет. Немой диалог. Как будто они что-то знали. Что-то, о чем я не должен был знать. — Охренеть, — тихо вырвалось у Паши. Он потер лицо ладонями, и я видел, как дрожат его руки. Что происходит? О чем он? Лера поставила передо мной тарелку с яичницей. Села рядом, привалилась к плечу. Моя рука автоматически легла ей на бедро. Я ел, но внимание было приковано к Паше. К тому, как он смотрит на нас. С облегчением. С одобрением. Паша. Который был против меня всеми силами. Который пытался убить. Теперь смотрел на меня так, будто... будто был рад. Что, черт возьми, происходит? — Ладно, — Паша допил чай, резко поставил кружку. — Я пойду. Поговорю с Аней, может, узнаю чего. Он посмотрел на меня. Прямо. В глаза. — Сергей, — в его голосе прозвучала искренность, от которой я просто охренел. — Не думал, что скажу, но, правда, был рад тебя видеть. Я замер. Я даже не сумел скрыть свое удивление. Паша. Рад меня видеть. В квартире сестры. Рядом с ней. Это была грань фантастики. — Бывай, — ответил я спокойно, когда справился с эмоциями. Лера поднялась. — Я провожу. Я кивнул, продолжая есть. Но не чувствуя вкуса. Мозг работал на полную мощность. Собирая детали. Анализируя. Пытаясь понять. Я словно оказался в фильме, где все знают свои реплики. Кроме меня. Я слышал как они переговариваются в прихожей. Не слова, но интонации. Напряжение. Тихий, сдавленный шепот. Пашкин голос — напряженный, требовательный. Лерин — испуганный, настороженный. О чем они говорят? Что она от меня скрывает? Я встал, не торопясь. Подошел к двери. — ...Его убили там. Я замер. Что? Кого убили? Где? В какую историю она вляпалась? Снова сдавленный шепот. Но потом Паша почти закричал. — Что ты мелешь?! Ситуация выходила из под контроля. Я решил вмешаться. Шагнул вперед, но замер, услышав: — Паш, тише. — Голос Леры, умоляющий. — Давай завтра поговорим. Я не хочу, чтобы Сергей слышал. «Не хочу, чтобы Сергей слышал.» Что-то холодное сжало грудь. Она от меня что-то скрывает. Что-то важное. Что-то, связанное с убийствами, с... С чем, черт возьми? Я выдохнул и вышел в прихожую. Спокойно. Собранно. — Лер, у вас тут все в порядке? Она вздрогнула, открыла глаза. На лице — страх. Чистый, неподдельный. Она боялась. Того, что я мог услышать. Того, что узнаю что-то. — Да. Пашка уходит, — сказала она, глядя на меня. Пытаясь прочитать в моем лице, понял я или нет. Паша натянул куртку, посмотрел на меня. И вдруг улыбнулся. — Пока, Сергей, береги ее. «Береги ее...» Паша просит меня беречь его сестру. Доверяет ее мне. Паша, который хотел меня убить. Который был против меня всеми силами. Теперь улыбается и просит беречь. Что происходит? Дверь закрылась. Я повернулся к Лере. Вопросы множились в моей голове. Она стояла, прижавшись спиной к двери, и смотрела на меня. Сердце колотилось — я видел, как дрожит пульс на шее. — И что ты не хотела, чтобы я слышал? — спросил я прямо. Мне надоели загадки и вообще вся эта ситуация. Она открыла рот. Закрыла. — Да, Пашка дурит из-за тебя, — сказала она наконец. — Выносит мне мозги. Ложь. Я видел это. Слышал в голосе. Чувствовал каждой клеткой. Она снова врет. — Да? — я прищурился, делая шаг ближе. — Мне показалось как раз, что он слишком дружелюбный. Необъяснимо, я бы сказал. Пространство между нами сократилось. Я нависал над ней, загораживая свет. Она не отвела взгляд. Но я видел, как в глазах промелькнула паника. — Сережа, — она выдохнула. — Пожалуйста, не спрашивай меня ни о чем сейчас. Голос дрогнул. Убийственная искренность. — Я не хочу тебе врать, но и рассказать не могу, потому что сама ничего не понимаю. Я обещаю, что сделаю это, как только станет возможным. Она смотрела на меня — широко раскрытыми глазами, губы дрожат. Боялась моей реакции. Боялась, что я начну давить. Контролировать. Заставлять. Как в прошлый раз. Когда я всё испортил своим давлением. Своей паранойей. Своей неспособностью ей доверять. Я вздохнул. Это был мой шанс все изменить. Не стал упираться. Отступил. Отпустил контроль. Обнял ее за плечи. Притянул к себе. — Пойдем, — сказал я спокойно. — Я тебе бутерброд сделал и йогурт достал. Но вообще, на завтрак надо есть горячее. Она замерла в моих руках. Не веря. Не понимая. А потом выдохнула — долго, облегченно. — Сережа, — она обняла меня за шею, уткнулась в грудь. — Я тебя люблю. Три слова. И внутри все перевернулось. Я обнял ее за талию. Крепко. Не говоря ничего. Просто держа. Потому что понял: она расскажет. Когда будет готова. Когда сможет. А пока... пока я просто буду рядом. Дам ей пространство. Доверие. То, чего не дал в прошлый раз. И от ее облегчения, от радости в глазах мне стало легко. Хорошо. Все тайны могут подождать. Все загадки — тоже. Сейчас важно только одно: она рядом. Я рядом. И мы вместе. Остальное... остальное не имеет значения. Мы вернулись на кухню. Я усадил ее за стол, поставил перед ней бутерброд. — Наверное, надо в магазин съездить, — сказала она. — Поедем, но сначала поешь. — Может, как приедем обратно? — Нет. Короткий ответ. Бескомпромиссный. Не контроль. Просто забота. Она закатила глаза, но улыбнулась. Приняла. Потянулась к бутерброду. Я смотрел на нее, чувствуя, как что-то теплое разливается в груди. Вот она. Моя упрямая, сильная девочка. С ее секретами, страхами, тайнами. И я не знаю, что происходит. Не понимаю, что она скрывает. Но знаю одно: я буду рядом. Я сяду рядом с ней на кухне. Буду смотреть, как она ест. Поеду с ней в магазин. Буду решать обычные, бытовые вопросы. Просто жить. В пространстве, где она рядом. Что бы ни случилось. Потому что без нее — никак. И это... это все, что мне нужно. Пока что. А все остальное... все остальное подождет.