Очередная попытка все исправить (к части 42)

От ослепившей меня яркой вспышки я на несколько мгновений потерял способность видеть. Белые пятна плясали перед глазами, в ушах звенело. Услышал плеск воды – в голову ударило – Лера! Она упала в бассейн. Отбросил прибор для перемещений в сторону и прыгнул в воду. Холод обжёг кожу. Сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Окунувшись с головой, зрение вернулось очень быстро. Сразу увидел ее. Она барахталась в воде, но шла ко дну, метрах в трех от меня. Руки хаотично гребли воду, лицо искажено паникой. Два сильных гребка и я поднырнул под нее, схватил под грудь сзади и вытащил на поверхность. Слышал, как она закашлялась. Поплыл с ней к бортику. Вылез, вытащил ее из воды. Вода стекала с нас ручьями. - Где Пашка?- все ещё кашляя, спросила она и нервно оглянулась. Точно, Пашка! Я все время про него забывал. - Я здесь, - раздался голос ее брата справа. Я повернулся на звук. Пашка вылез из воды и теперь стоял, нагнувшись, упираясь руками в колени и тяжело дышал. Волосы прилипли ко лбу, с них капала вода. Отлично, блин. Мы снова в 1986-м и снова купаемся. Просто традиция какая-то! — Мы снова там? — спросил Пашка, оглядываясь вокруг. Да, мы снова были здесь. Только теперь втроем. Охренеть просто. Лера подошла ко мне. Обняла. Но я не ответил. Совсем. Дико злился на нее до сих пор. За ее предательство, за то, что врала в глаза, манипулировала. За то, что снова закрывала меня от пули. Смотрел на нее и думал, что сам бы вот сейчас утопил бы ее нафиг. Так был зол. Потому что даже отголосок мысли о том, что она могла погибнуть от своей безрассудности вызывал у меня такой ужас, что внутри все леденело. От вынужденного купания, ее майка, и без того не самая целомудренная, съехала еще ниже, и теперь плотно облепляла почти обнажившуюся грудь. Ткань стала полупрозрачной, обрисовывая каждый изгиб. Красиво, конечно. Но рядом стоял Пашка…Брат, но все же… Я протянул руку и дернул наверх мокрый верх майки, поправляя. Но не обнял. Она смотрела виноватыми глазами. Знала, что я злюсь. Знала, что натворила. - Сереж, - она провела рукой по моей груди. Конечно, она в своем репертуаре. Знает, что не выдержу. Уже не выдерживал. Хотелось схватить ее, прижать к себе. Почувствовать – да, она живая, она рядом. Тепло ее тела, биение сердца под ребрами, дыхание на своей коже. Но я сдержался, выдохнул, пытаясь сбросить напряжение. Стиснул зубы и посмотрел на нее. Прямо в глаза, не давая себе расслабиться. - Скажи, Лера, - спросил жестко, отчеканивая каждое слово, - Ты головой своей думала, когда уехала одна к этому психу? - И вот к этому неадеквату? – я кивнул на Пашку. Видел, как тот поднял голову и с удивлением посмотрел на меня. Брови взлетели вверх. Удивляется он! Хотя, вроде, он ничего не помнил под действием Зоны. Но это не освобождало его от ответственности. - Сережа… - тонким голосом снова начала она оправдываться. Но я перебил ее.  Блин, она профессиональный юрист. И чертовски хороший юрист, я наводил справки. Конечно, она сейчас приведет миллион аргументов, да таких, что я себя еще и сам почувствую виноватым. Нет уж, дорогая моя, нихрена у тебя не выйдет! - Что «Сережа»? – зло прошипел я, - Ты понимаешь, что у меня разрыв сердца там случился, когда я понял, что ты задумала! А если бы я не успел! Ты… Меня прошиб холодный пот от того, что я сейчас озвучил вслух. Она снова обняла меня за шею и начала целовать, не давая говорить. Настойчиво, держала, чтобы я не мог увернуться. Губы горячие, настойчивые, отчаянные. И я не выдержал. Как всегда. Я не мог устоять перед ней. Обхватил руками, прижал, накрыл ее губы своими, отчаянно, доказывая себе, что она здесь, живая, со мной. Пальцы впились в ее спину через мокрую ткань. Чувствовал каждый изгиб ее тела, прижатого к моему. Целовал жадно, словно это последний раз. Словно боялся, что она снова исчезнет. Почувствовал, что она расслабилась, удержал ее на ногах. Крепче прижал ее к себе. А она целовала меня так же, как тогда, когда я вернулся к ней. Вся моя злость мгновенно улетучилась. Осталась только она, рядом. А все остальное было неважно. - Эй, голуби, - Пашкин голос разорвал мгновение. – Не забыли, что не одни? Да твою ж мать, подумал я, но не успел ничего сказать. Лера оторвалась от меня, тяжело дыша и неожиданно выдала: - Паша, иди нахрен! Я усмехнулся, не ожидал от нее, конечно. Прижал ее сильнее к себе. Видел, что она успокоилась. Дыхание выровнялось, напряжение ушло из плеч. Но у меня внутри все еще сидел страх. Страх ее потерять. Злости уже не было, но тревога осталась. Холодным комком в груди, который не хотел рассасываться. Я слегка отстранился, посмотрел на нее. Вглядывался в каждую черточку лица. Мокрые волосы прилипли к щекам, ресницы слиплись, губы припухли от поцелуя. Я любил ее до дрожи, до безумия. Она вздохнула и отвела глаза. Все еще чувствовала себя виноватой. И правильно! Пусть чувствует. Может в следующий раз будет умнее. — Серёжа, — вдруг медленно спросила она, снова поднимая взгляд, — скажи, а какие у нас планы? Что мы вообще будем делать? Я вытер лицо ладонью, словно стирая последние остатки полученного стресса и включаясь в реальность. Нам нужен был план. И кое-какие идеи мне в голову уже пришли. — Необходимо предотвратить аварию. Чтобы эта чёртова Зона не появилась. Видишь, Паша — нормальный. Потому что Зоны пока нет. И не должно случиться. Да, именно так. Не будет Зоны – никто не пострадает. Ни мы, ни Пашка, ни еще куча народа. И у меня в голове уже оформился план, как это сделать. Времени было достаточно – примерно четыре часа. Я знал это по опыту прошлого перемещения. — Тогда у меня для вас очень плохие новости, — внезапно мрачно сказала Лера. — Нас выкинет обратно через час. Прямо в объятия Киняева. И сбежать снова не получится. Прибор на дне. Если хотим что-то изменить, надо очень, очень торопиться. — Почему через час? — Пашка буквально озвучил мои мысли. — Раньше четыре было, как минимум. — Потому что это первый экспериментальный образец, — пояснила она и повернулась ко мне: — Где ты его взял? - Она кивнула на тёмное пятно под водой. — В машине Киняева, — машинально ответил я. Твою ж мать! Значит это то прибор, о котором она рассказывала. Из той, другой реальности. Зашибись… Вдруг дверь скрипнула, я посмотрел на звук. Увидел уборщицу. Ту самую, только без ведра. - Вы что здесь делаете, окаянные? Я достал из нагрудного кармана липовое удостоверении полковника КГБ. С тех самых пор носил его при себе. Не знаю зачем. И вот смотри-ка, пригодилось. Ткнул красные корочки под нос уборщице. — Спокойно. Полковник Игнатьев, КГБ СССР. — Голос был как надо - ровный, командный. — Сколько сейчас времени? Женщина заморгала, растерялась. Еще бы. Сочетание трех букв КГБ действовало на советских граждан как удав на кролика. — Половина восьмого. Бассейн уже закрыт, — пробормотала она, покосившись на часы у меня на запястье, которые сейчас мне никак помочь не могли. Выглядело глупо, да. Но я не подал виду и продолжил: — А число? Число какое? — Так двадцать пятое апреля, с утра было, — растерянно ответила она. — Год? — мне надо было точно понять, где мы оказались. То, что бассейн работал – ни о чем не говорило. Он открылся где то в 70-х. Год мог быть любым и 85-м и 84-м…Каким угодно. — Восемьдесят шестой. Ясно. Снова перед самой аварией. И времени на все про все у нас час. А может и меньше даже. Первое, что надо было сделать – просто высушиться. Хотя бы частично. - Быстро пару полотенец, - скомандовал я. Уборщица послушно кивнула и провела нас в раздевалку. Принесла полотенца и исчезла. Мы вытирались. Я обдумывал план. В мельчайших подробностях. Перебирал варианты, просчитывал риски. Снял мокрую водолазку. Ткань прилипла к телу, пришлось стягивать с усилием. — Ты чего задумал? — спросила Лера. Я видел, как она дрожала в своей мокрой насквозь одежде. — Долго объяснять. Раздевайся, — сказал ей. Отжал свою одежду. Не сухо, конечно, но гораздо лучше. — Серьёзно? — она удивленно приподняла бровь . — Прямо сейчас? Господи, о чем она думает? Да, о том, о чем же и я, но, блин, сейчас не время. — Одежду выжать надо, — раздражённо пояснил я очевидное. — Она насквозь. Вспомнил, что мы здесь не одни. Покосился на ее брата: - Пашка, отвернись. Лера, конечно же, начала спорить. Как всегда. — Так я переоденусь… — она растерянно огляделась. Я почувствовал раздражение. Она не понимала, а времени было совсем мало: — И выкинет тебя обратно через час голую, — пояснил я хмуро. — Лера, поторопись, у нас осталось пятьдесят минут. Тут подал голос Пашка: — Романтика у вас, конечно, высший класс. Еще один, блин… — Заткнись, — одновременно ответили мы с Лерой. Переглянулись. Я усмехнулся. Даже в такой ситуации мы были на одной волне. - Надо же какая синхронность - Пашка только хмыкнул и посмотрел на меня вопросительно: — И что теперь? Ждал инструкций? — Раз мы здесь, надо попробовать предотвратить аварию, — спокойно сказал я. — Ты же говорил, что она неизбежна, — влезла Лера, скептически приподняв бровь. — Говорил, — согласился я. — Но у меня появились новые мысли. И идеи тоже. Они крутились в голове, выстраиваясь в четкий план действий. — Поделишься? —Пашка, прямо, оживился. — Обязательно, — я кивнул. — Но сейчас — бежать. Буквально. Мы выскочили наружу. Вечер. Тепло. Это хорошо. Был шанс не схватить воспаление легких от шатания оп улице в мокрой одежде. Я взглянул на часы – оставалось 45 минут. Немного. Но укладываемся. Нас снова выручало, что Припять была совсем крошечным городом. — Куда идём? — спросил Пашка. — Ко мне, —ответил я, не вдаваясь в подробности. Мы шли быстро, я держал Леру за руку, просто чтобы чувствовать, что она рядом. Ее пальцы переплелись с моими, ладонь еще влажная и холодная. Но теплела с каждой минутой. Вспоминал, что произошло в прошлый раз в моей квартире. Тогда я вернул ее себе. Вернее, она вернулась ко мне. Выбрала меня. Стала моей… Воспоминания обожгли, скрутив внутри всё. Диван. Ее тело под моим. Стоны. Жар ее кожи. Вкус на губах. Я притянул ее к себе, провёл рукой по спине под курткой, задержался на изгибе поясницы, подкрепляя память физическими ощущениями. Она вздрогнула от прикосновения. — Зачем домой? — не унимался Пашка. Я выдохнул, переключаясь. Пояснил: — Машина нужна. Припять – маленький город, но у нас нет времени. На машине быстрее. Дома я достал ключи от машины и кожаный форменный китель. Жарковато будет, но ничего, сойдет. Надел его прямо на мокрую водолазку. Посмотрел на себя в зеркало – нормально, за полковника КГБ вполне сойду. Снова спустились вниз, к гаражам. Сел за руль своих «Жигулей». Лера с Пашкой забрались на заднее сиденье. Им незачем было отсвечивать. В зеркале заднего вида поймал ее взгляд. Она смотрела на меня с тревогой и доверием одновременно. Сорок минут до конца. Пока укладывались. - Аварию может предотвратить только один человек - Сергей Антонов - инженер с четвертого блока станции, – решил я прояснить свой план, трогая машину с места. - Только он знает про аварию, и главное - знает, как её избежать. И как остановить испытания. — А с чего ты вообще это взял? — спросила Лера. - Он сам рассказал на допросе в прошлый раз, и звучал вполне убедительно. Но на станцию он в свою смену не попал, я его закрыл. Значит, нам нужно обеспечить присутствие Антонова на станции, пока не начались эти плановые испытания. А они начнутся примерно в полночь. — Звучит логично, — оценил Пашка, — и что, нам теперь спасать человечество? - По времени, – я свернул на улицу, - сейчас Антонова и ребят уже привезли в Управление и оттуда мы его заберём и перевезем на станцию, надо, что бы он успел остановить испытания, а молодой я не успел позвонить начальству. И убрать из управления одного слишком разговорчивого лейтенанта. Того ублюдка, который написал на меня рапорт тогда. - Серёж, - вдруг сказала Лера.- Если мы сейчас так круто все поменяем, что с нами будет потом? Это уже будет другая реальность. Хороший вопрос. Но думать сейчас об этом было некогда. - Наверное, - я пожал плечами. - Но не думаю, что она будет хуже той, что была. - А мы? - А мы вместе, не сомневайся. - твёрдо сказал я.- Я найду тебя в любой реальности. - Тем более, что история уже началась. Наша история. Я слегка усмехнулся. Внутри потеплело. Да. В этой реальности она уже стала моей, там, на столе в кабинете для допросов. Я выдохнул, отгоняя воспоминания, которые сейчас не давали сосредоточится на деле. В зеркало заднего вида поймал Пашкин внимательный взгляд. Посмотрел на часы: - Черт, осталось  32 минуты. – вырвалось у меня. - Не успеем? – Лера запаниковала. -  Должны.  – твердо сказал я, - Припять – очень компактный город. До станции семь километров. Через несколько минут мы уже были у здание Управления КГБ СССР. Серое бетонное, знакомое до боли. Сердце забилось чаще. — Сидите в машине и не высовывайтесь, — бросил я, выходя из "Жигулей". И направился к зданию. Взялся за ручку, выдохнул и толкнул дверь. На проходной достал из кармана красное удостоверение. - Полковник Игнатьев, - представился резко, - Проводите меня к капитану Костенко. Лейтенант вскочил, козырнул. Схватился за телефон, но я оборвал его: - Отставить! Нет времени! Он выскочил из-за стола и рысью побежал вперед по коридору. Я последовал за ним, чеканя шаг. Блин, почти те же ощущения, тот же знакомый коридор, как будто и не было этих 27 лет. Мы подошли к двери. К двери того самого кабинета. На секунду внутри все замерло. Настолько все это было необъяснимо и иррационально. Я снова встречусь с самим собой. - Вы свободны, лейтенант, - резко сказал я и толкнул дверь. Молодой сидел за столом, смотрел прямо перед собой, на свои руки, сцепленные в замок. Я даже знал, о чем он сейчас думает. Потому что это я сам сидел тогда так же и смотрел на свои руки. Она исчезла. Прямо из камеры, из под замка, из под охраны. Она, ее брат и еще четверо. Просто испарились. Но сейчас он думал не о них, не о том, как будет докладывать об этом ЧП руководству. Он думал о Лере. Которой больше не было в его жизни. Я видел это по напряженным плечам, по сжатым челюстям. На звук открывшейся двери он поднял голову. Посмотрел на меня вопросительно. Не узнал, конечно. Я взял стул и сел напротив него, через стол. Совсем, как тогда перед ним сидела Лера. - Ну привет, - сказал негромко, рассматривая его. - Вы кто такой? – он опешил, вскочил. Стул со скрежетом откатился назад. - Не поверишь, но я – это ты, - я усмехнулся, глядя на то, как он вытаращил на меня глаза. Как на сумасшедшего. Я смотрел на него и думал. Я ревновал Леру к нему. Охренеть, конечно. Но вот он сидел сейчас передо мной и я снова чувствовал эту проклятую ревность. К нему. К самому себе. Это уже попахивало психическим расстройством. Внутри скреблось, жгло. Я тряхнул головой, сбрасывая ненужные сейчас мысли. У меня было не так много времени, а объяснить надо было много. И так, что бы он поверил.  И быстро. - Не буду долго объяснять и доказывать. Просто скажу. Пару часов назад. Улица Курчатова. Бочка с квасом. Молодой парень и его сестра. Сережка в пупке, которая свела тебя с ума. Сразу. Час назад. Здесь. На столе.  Она. Лера. Ты не смог сдержатся.  Ты укусил ее за шею, отставив метку. Она даже не знала твоего имени. Наручники, которые она попросила тебя снять. Ваша страсть. И потом ее «Расстреляй…» от которого у тебя внутри все разорвалось. А сейчас – она исчезла. – Я сделал паузу и посмотрел на него, - Доходчиво? Видел, как он побледнел. Пальцы судорожно сжались на краю стола. - Это невозможно, - выдавил он, - Но… - Но никто не мог этого знать, – кивнул я, - могу описать подробно ее нижнее белье и родинки на теле, надо? - Н…нет. – запинаясь сказал он и опустился на стул. – Ты … это я… - повторил, как в трансе, - Но как? - Так же, как и она, - коротко сказал я, - Перемещение во времени. Мне сейчас 49. Я выдохнул. Времени почти не оставалось. Часы тикали в голове как бомба. - Теперь о главном. Сегодня ночью на станции произойдет взрыв – техническая неполадка, не более. Ты уже знаешь, она рассказала, но ты не поверил. Припять превратится в город- призрак. А тебя отправят под трибунал за измену Родине. Из-за нее. И одного подлого рапорта. Пойдешь, как козел отпущения за тех, кто действительно был виноват. Отсидишь. Уйдешь в криминальный бизнес. Он смотрел на меня и в его глазах было непонимание, граничащее с ужасом. - Надо предотвратить аварию, - я подошел к главному. – Единственный, кто может это сделать – инженер с четвертого блока станции, который сейчас у тебя в камере – Антонов. Он знает в чем причина и сможет все предотвратить. Решай. Твою дальнейшую жизнь я тебе описал. Я исчезну через, - взглянул на часы, - двадцать три минуты. Вернусь обратно, в свое время. А у тебя есть шанс все изменить. Вообще всё. - А…а она? – вдруг спросил он, нахмурившись. Голос дрогнул на последнем слове. - Она еще не родилась, - я усмехнулся. Он помотал головой, пытаясь все сопоставить. - Но сейчас, - добавил я тихо, - она со мной. И это самое большое чудо в моей жизни. Сердце сжалось от этих слов. Потому что это была правда. Самая чистая правда. - Но… как?.. - А вот на это точно нет времени, - отрезал я. – Необходимо срочно доставить его на станцию. Пока еще есть время все остановить. Остановить испытания на реакторе, которые приведут к взрыву. Он вскочил. Стул грохнулся об пол. Я видел, что он все понял. Выдохнул. Почти получилось. - Идем, - он рванул к двери. Я за ним. - Как ты сюда прошел, - быстро спросил он, пока мы шли по коридору. Шаги гулко отдавались от стен. - Липовое удостоверение. Долгая история. Антонов сидел растерянный в одном из кабинетов. Камер на них не всех тогда не хватило. Разглядывал свои руки в наручниках. Молодой подошел к нему, быстро отстегнул наручники, рывком поднял его со стула. - Пошли! – скомандовал резко, четко. Мы прошли через проходную. Вышли на улицу. Вечерний воздух ударил в лицо. Быстрым шагом направились к машине. Нашей… общей…Я усмехнулся. Молодой увидел в машине Леру с Пашкой. Охренел, конечно. Я видел это по его растерянным глазам. Как они расширились, как у него перехватило дыхание. — Что за… Он уставился на нее, словно увидел приведение. Потом быстро взглянул на меня. Я видел, как в его глазах полыхнула ревность. Яркая, жгучая. Он прищурился, челюсть напряглась. Я усмехнулся – в этом мы были похожи. Ревновать ее к самому себе через время и реальности. — Привет, Серёжа, — Лера смотрела на него во все глаза. С любопытством, с нежностью, с чем-то еще, что я не мог определить. Ревность во мне загорелась тоже. Огнем прошлась по венам. Я взглянул на нее, чувствовал, как дернулся угол рта. Между нами тремя повисло напряжение. Плотное, осязаемое. - Садись, давай, - коротко приказал я ледяным голосом. Прибил бы… - Лучше на служебной,- вдруг сказал молодой. Я отбросил эмоции. Выдохнул, заставляя себя думать рационально. Да, так логичнее. И от нее подальше. Кивнул. Посмотрел на Пашку: - Паша, сможешь ехать за нами? Мне надо было, чтобы они тоже ехали следом. - Без проблем,- бодро ответил брат. Молодец, быстро соображает. Я кинул ему ключи от машины. Он поймал их на лету. - Тогда езжай за нами, не отставай, мы на станцию. Антонову необходимо быть там, как можно скорее. Мы быстро прошли к служебной «Волге», загрузились в машину. Молодой сел за руль. Антонов устроился сзади, все еще растерянный. Машина рванула с места. Я посмотрел на «Жигули». Пашка чего то мешкал, но потом, наконец, поехал за нами. Я откинул голову на сидение. Пока все шло хорошо. Даже было время. Молодой напряженно вел машину. Думал о чем то своем. А я думал о том, что он спал с Лерой. С моей Лерой… Пару часов назад. Эта мысль сидела в голове, как заноза, вызывая ярость. Ревность затапливала. Я сжал челюсти. Въезд на станцию перегородил пропускной пункт – бетонная будка с окном. Из-за красно-белого шлагбаума, поднятого на высоту человеческого роста, виднелась глухая стена забора с колючей проволокой. «Волга» остановилась на обочине, немного не доехав. - Значит, она с тобой? – вдруг сказал молодой, глядя перед собой. Голос глухой, напряженный. - Да, - коротко ответил я, так же глядя на станцию. - Значит, у меня тоже есть шанс? – он повернулся ко мне. - Есть, - я кивнул. - Я…хочу поговорить с ней, - сказал он тихо. – Просто пойми. Она с тобой. А я… мне еще 27 лет ждать. И я его понял. Просто почувствовал сам то, что у него горело внутри. Ту же боль, ту же тоску. Мы были одним человеком, в конце концов. И кивнул. Мы вышли из машины. «Жигули» замерли на обочине в нескольких метрах от «Волги». Я направился к ним. Распахнул  дверь с Лериной стороны и подал ей руку. Она ухватилась за нее, выбралась наружу. Я видел панику в ее глазах. - Что происходит, Сереж? – одними губами прошептала она. - Лер, ну чего ты побледнела? – постарался казаться спокойным, сказал я, - Нормально все. Нормально ничего не было. Я боялся. Дико боялся…А что если она сейчас передумает… И останется с ним…Я видел, как она смотрела на него из машины. Этот взгляд... Меня пробил холодный пот. Она тоже нервничала. - Тогда почему мы здесь стоим, а не едем на станцию? - Просто… - я запнулся на секунду, но одернул себя, - Иди к нему…Он хотел…поговорить… - Ты снова решил оставить меня с ним? – она вскинулась недоверчиво, зло даже. Глаза сверкнули. А у меня вдруг все отлегло. Тепло разлилось внутри, растопило ледяной ком в груди. Вот от этой ее злости. От этого огня в глазах. - Ненормальная, - я прижал ее к себе, одной рукой обхватывая за талию, другой зарываясь в волосы - Я тебя никому не отдам. Даже себе самому. Просто… поговори с ним. Ему это надо. Поверь, я знаю. Поцеловал в висок, вдохнул запах ее волос. Отпустил и легко подтолкнул ее к «Волге». - Блин, Лерка! Да иди уже! Время идет! – рявкнул Пашка из машины. Тут он прав – время… Каждая секунда на счету. Она еще раз оглянулась на меня, выдохнула и пошла к капитану. Я смотрел на них в свете прожектора с КПП. Внутри что-то переворачивалось. Видел, как он протянул руку и провел пальцами по ее щеке. Дотронулся до нее. Я стиснул челюсть. Не слышал о чем они говорили. Внутри все горело. Он вдруг шагнул ближе и поцеловал ее. Охренели они там что ли? Думают я железный? Кровь застучала в висках. Я сделал шаг вперед. Но он отстранился от от нее. Что-то сказал. Открыл дверь «Волги». Кивнул ей и сел в машину. «Волга» резко сорвалась с места. Гравий полетел из под колес. Подъехала к КПП. Дежурный у шлагбаума, мазнул взглядом по машине, по номерам, мельком взглянул на документ, мгновенно вытянулся, отдав честь, и шлагбаум с лязгом поднялся. «Волга» въехала на территорию. - Как ты ее отпустил к нему? – вдруг с недоумением спросил Пашка и вышел из машины. - Я ей доверяю, - глухо ответил и посмотрел на нее. - Да, она тебя любит, - Пашка кивнул, тоже глядя на сестру. – Влюбилась как кошка сразу, как у бочки с квасом тогда увидела. Я повернулся к нему. Сердце дернулось. - Откуда ты знаешь? Он усмехнулся. - Она моя сестра. Я ее насквозь вижу. И тогда всё видел. Сам охренел. Лера тоже смотрела туда. А потом повернулась к «Жигулям». Направилась к нам. Обняла меня. Руки обвились вокруг шеи, лицо уткнулось в грудь. Я прижал ее за талию к себе рукой. Крепко, почти отчаянно. Вдохнул запах ее волос, почувствовал тепло ее тела. Мы смотрели на станцию. «Волги» уже видно не было. - Как мы узнаем, что все сработало, если нас… - начал Пашка. …Внезапно яркая вспышка… знакомый хлопок… Белый свет ослепил. Мир исчез.