Часть 15. Обстоятельства меняются... Ну как обычно!

*** Тьма. Очень холодная… И опустошительная… Какое-то странное место, пугающее; он лежит на локтях и судорожно хватает воздух, а тело обдаёт лютый холод… Тяжело двигаться. Тяжело… Леденящая рука коснулась волос, казалось нежно, но затем цепко схватила подбородок, заставляя раскрыть глаза, но парень с трудом не поддался. Иван завыл — щемящая боль пробила грудь, холодная рука словно проникла внутрь и затронула, без того больную душу. Муромец тяжело задышал; не хватало воздуха, он слышал стук собственного сердца, всё будто горит, не обжигая, ему не жарко; кровь в тисках стучит, вместо тьмы огонь охватывает тело. Знает Иван, что тёмная сторона за ним охоту ведет и именно она пришла сейчас к нему беззащитному и обессиленному — шепчет, зазывает к себе да заклятия шлёт. Нельзя сейчас. Нельзя сейчас остановиться и послушать тьму. Нельзя. — Не подчинюсь! — с губ срывается душевный крик и он падает навзничь. Но после внезапно всё в миг пропало и он, не открывая глаз, откинул голову назад; губы задрожали, руки затряслись, ком застрял в горле. Истерика… Почему всё так…? Почему всё так тяжело?! — Ванечка… — его вдруг кто-то позвал. — Ванюша… — вот снова! Это было уже не страшно. Парень почувствовал чью-то теплую ладонь на голове. — Не подчинюсь! — продолжает Иван громко лепетать, так, что отдается гул в собственных ушах. Его держат, однако не крепко. — Ваня. — снова, уже грузно повторяется имя и Иван может узнать человека, которому принадлежит этот голос. Парню приходится лежать у ног своего отца. Простые чувства всколыхнули сознание.       Папа! Папа! Как же ясны были чувства Ивана: он помнил его ласковые глаза, прикосновения, которые в миг насылали на него успокоение, но он потерял его в один момент. Страшный момент… Двигаться стало чуть легче и парень вцепился в отца, обвив руками, вспоминая все их счастливые минуты вместе. — Папа… Я очень тосковал по тебе… Отец положил одну руку ему на ключицы, а второй сжал сильно ладонь. Так, что глаза открыть пришлось. Пришлось и увидеть его самого. Ничего в нем не поменялось. Всё, как он помнит, таким Иван повстречал его в царстве мертвых. Единственное, о чем тогда жалел: не успел сказать ему, как любит, как дорожит им да попросить прощение за всё. Он сейчас был как ребёнок малый, которому приснился кошмар и он просит остаться родителей с ним подольше. Сознание полностью отключилось. Илья едва слышно вздохнул и парень ощутил за его спиной чье-то присутствие. — Я тоже скучал, Ванюша. — говорит тихо Илья и проводит рукой по спине; она не болит. Здесь, в этом месте, нет боли. — Но сейчас тебе нужно вернуться. Прямо сейчас. — добавляет он серьёзно. — Ты почти в конце своего пути. Скоро всё исправишь. — Мне так плохо… Не хочу назад. Можно остаться с тобой? — еле слышно спрашивает Ваня, уткнувшись в белое одеяние папы. — Нет, сын. Ещё не время. Тебе нужно спасти себя, я не дам тебе совершить ошибку. — твердый голос парень не может игнорировать. Иван не выпускает отца, не хочет, он не может его… Отпустить… Ему очень страшно, хоть и самому трудно в этом признаться. — Но папа… – Молчи, Ваня. И слышать ничего про это не желаю. — более снисходительнее говорит мужчина и добавляет. — Тебе сейчас следует остановить свою мать — спасти её от тьмы. — Но как, отец…? Где мне её отыскать там…? Илья чуть усмехается, это не уходит от слуха парня. — Судьба сама приведет тебя к ней. — многообещающе отвечает он. Голос папы — самое лучшее, что может быть в этот миг и расставаться с ним совсем не хочется. — Батя… — произнес Иван и понял, что сейчас абсолютно один. Он исчез… *** — Папа! — крик застрял в горле. Ваня открыл глаза и ощутил большую тряску; вокруг мелькали деревья, вечернее солнце ударило в глаза. — Тише, Вань. — парень приподнял голову и понял, что едет на Вейсте; лежит между Василисой и Финистом, который управляет его конём. — Что происходит? — единственный вопрос срывается с губ. Сильный ветер поднялся слишком внезапно и полностью отрезвил Ивана. Парень покосился назад; темная дымка злого колдовства, которая постепенно догоняет их. Вейст понесся через деревья ещё быстрее, казалось, что его скорость достигла скорости света. Галя — один ответ. — Кощей дал бой ведьме, а нам сказал отступить. Яга там же, на подмоге. — объяснила Василиса. — За тобой она пришла. С Кладенцом в руке. Конь подпрыгнул на месте и поняли, что прибыли в город. Мчали они через репейники да кустарники и не заметили, как до города добрались. Иван, чуть было не упал от неожиданности с Вейста, осознал, что не конца оклемался, помнил отца… Благо, его подхватил вовремя Финист и они пересеклись взглядами. У Сокола он был напряжённый, суматоха, всё пытался что-то в глазах Вани увидеть. А Муромец лишь отвел усталые глаза и встал на ватные ноги, дернулся, пробурчав благодарность. Вдали, в лесу, отовсюду били молнии, чёрные молнии. Видимо, битва двух Темных была в самом разгаре. Не успели прибывшие отойти от всего, что случилось, как заметили богатырское трио, на всех парах спешившее к ним. — Что стряслось? — басом задался Илья, подхватывая Ивана, которому было тяжко; бедолага, едва не падал, качался из стороны в сторону. Василиса вздрогнула, не зная, что сказать; тогда вмешался Финист: — Нечисть бунтует, не всю уничтожили мы, напала на нас в лесу, еле ноги унесли. — показательно отвечал богатырь. — Ваньку вон ранили. — Куда ранили? — Алеша Попович принялся осматривать Ивана. Но ничего не нашел, ран физических не было. К Василисе беспокойно двинулся Добрыня: — А ты цела? — спросил он и дотронулся до плеча девушки. Темноволосая отдернула его. — Да, всё хорошо. — отрезала она и отошла. — Я рад. — Никитич улыбнулся. — Ежели что обращайся, красавица. — он погладил девушку по спине. Василиса с трудом подавила желание дать этому богатырю в морду. Погода становилась пасмурной, небо внезапно начало застилать тучами; холодный ветер пробрал до мурашек. Иван тяжело вздохнул, затрясся и провалился в темноту. *** Очнулся парень уже в тереме, глаза с трудом открыл, глядит — рядом Василиса милая сидит на кровати, отец в сторонке копошится, что-то пишет с волнением; письмо, видимо. Свечи тускло светят, ночь уж на дворе; луна. А голова болит так, как будто чем-то били по затылку на протяжении недели. А слабость в теле невыносимая, двинуться даже не может, спина вновь изнывает. — Ваня, ты проснулся! — воскликнула девушка и припала к Ивану; руки у неё дрожат, вся красная сидит — беспокоилась. Обнимает так, словно много лет его не видела. — Конечно. — выдавил парень и улыбнулся, поцеловал её нежно в лоб. Перевел взгляд; к ним Илья подходит. — Ну что, Вань? Как себя чувствуешь? — спрашивает отец и подставляет к кровати стул. Непонятно как-то. Ваня заметил взгляд странный, так отец здесь на него не смотрел никогда. А как чувствовал себя… Ну… Физически хорошо, а вот морально — лучше ему не знать. И тут до парня дошло — он в опочивальне бати, спит на его постели; кровать прям княжеская. И таки да, вон тебе и щиты, и мечи на стенах, а в углу излюбленная им булава. Хотел встать да не дали, опять уложили, как дите малое. — Светозар наказал лежать. — сказал старший Муромец и Иван покорно расслабился. — Василиса, ступай спать, выбирай любую палату, какая только будет душе твоей угодна, а я тут с Ваней до утра буду, с рассветом пойдём с ним к лекарю. — обратился мужчина к девушке и слова его звучали твердо; решил уже, что Ивана до утра не отпустит из своей опочивальни. Василиса хотела что-то было возразить, переглянулась с Иваном, вздохнула, снова обняла и вышла, косой махнув. И вот остались они наедине… Вопросы будут — это ясно. Врать, опять врать. Обычно Иван уворачивался от разных вопросов и домыслов, придумывал, чем себя занять, нечасто оставался с троицей, а тем более отцом вместе — боялся. Сейчас его мучали мысли о том, что случилось с Кощеем, Ягой да и Галей.? Что в лесу произошло вообще, когда он отключился? А Финист?.. Где найти ответы — только у Василисы, которую проводил отец… А он, даже ничего спросить не успел… Ладно, не беда. Есть много времени. У них же неделя! Иван слегка потянулся, пытаясь размять мышцы. А отец с него глаз не сводит и вдруг заявляет: — Решили мы, Вань, ещё два дня подождать и спрятать Кладенец. Недели никакой не будет. Опасно это, раз уж нечистая на вас напала сегодня. Стало быть, силу она ощущает, исходящую от меча. Была бы его воля — он бы закричал на весь город. Какого…? А раньше предупредить?! — Э! Стой! Мы договорились же! — схватил резко руку Ильи да вцепился в неё, как зверь дикий. — Я знаю, Вань. Но всё же, так лучше будет. У тебя два дня. — заключил Муромец по итогу, вырвал грозно руку и отошел к столу. — Это несправедливо! Ты давал мне неделю! Я уже распределил все свои дела на эти дни! — упирался Иван, а внутри начинало неприятно щипать. — Я ничего слушать более не желаю! — рявкнул злотно Муромец и пробил этим наотмашь. — Кладенец несет угрозу, я не могу рисковать народом, который идёт сюда. С одной стороны, он поступает, как мудрый правитель, но с другой… Стоп… Два дня?! Это что получается… Первое, найти здесь маму, второе, найти эту стерву Варвару, ещё маленькой, третье, спасти их от цветка, четвёртое, подсыпать в еду богатырям марихуаны, чтобы они забыли про них, пятое, изничтожить Роголеба, шестое, — прыгнуть назад, в своё время. Ничего не пропустил?! Как это за два дня успеть?! Врубить турбо режим? Иван обреченно помрачнел лицом, это не ушло от глаз Ильи. — Извини, Иван. — сказал мужчина, крутя в руке письмо. — Я понимаю, что многое ты сделать не сможешь. Многое?! Да почти всё! — А кому письмо написал? — лукаво улыбаясь, задался парень просто так, ему всё равно было не особо интересно. — Жене. Как гром среди ясного неба. В горле неожиданно застал ком. — Жене? — переспросил Иван с глазами по пять копеек. — Ты женат? А почему ты не говорил? — А чему ты так удивляешься? — выгнул бровь Илья. — В мои-то года пора бы семью заводить. Иван не знал, куда себя деть. Да какого хрена?! — А как её зовут? — стараясь скрыть шокированный голос, спросил парень. Конечно, он знал ответ — хотел удостовериться. Да что там уточнять-то? Кого он обманывает, Ваня испугался. — Галина. — с теплом ответил отец, прижимая к себе письмо; в улыбке расплылся. Это выглядело мило. — Мне написала письмецо да голубем отправила, вот и я ей ответ пошлю. — А-а-а-а-а. — протянул Иван волнительно. — А… Дети у вас есть? Глупый вопрос — понял сразу, как задал его. Нет, ну что? Вдруг у него братья или сестры есть, тоже скрытые? Отец же многое ему не успел рассказать. Илья лишь отрицательно качнул головой. — Женаты мы недолго. Так, это успокаивает. Значит, не всё потеряно. Иван смотрел на отца — в глазах огонь горит, одна лишь радость и счастье. Он счастлив… И ничего этому помешать неспособно… Кроме тьмы. Это грызло его душу, стоило только подумать. — А она тоже завтра приедет сюда? — решил узнать Иван, чтобы завтра сразу же пойти к ней. Она же не должна быть той, которую он знает и ненавидит…? Нет.? «А верно отец сказал: судьба сама приведёт меня к ней… Вот и… Привела?» — Да. — бросил Илья, постучал по окну, тут же рядом показался голубь; мужчина привязал к птичке письмо и отправил назад. «Голубь-почтальон» — слегка усмехнулся Ваня. Илья Муромец вновь сел рядом с ним на постель. Иван подвинулся, давая прилечь подле него. Но отец этого не сделал, лишь одеяло на нем поправил, пробурчав что-то по типу: не гоже мужчине с мужчиной ложиться да делить одно ложе. Ваня про себя похихикал и повёл глазами. — Иван, ты действительно хочешь вернуться в свой мир? — в итоге, не ходя вокруг да около задался он. Ваня аж выдохнул. Так вот, что его тяготило всё это время. Вот почему он так на него смотрел, жалобно что ли? Нет, сочувственно. Нет! Смотрел на него, не желая отпускать. Привязанность, возможно.? Ответ на вопрос лёгок, но и по-своему сложен. У него же есть два мира и нужно выбрать один. И он уже выбрал! Да, он хочет вернуться в свой мир… В Белогорье. Про Москву он постепенно перестал думать. Возвращение в свой мир, Иван всегда сейчас подразумевал — возвращение в будущее, в Белогорье. Но не говорить же об этом… — Да, хочу, Илья. — как же хочется сказать: «Да, хочу, отец…» Мужчина погрустнел. — Вот как… Реакция заставила Ивана понять, что он был прав. Привязался к нему отец здесь. Но оставаться тут — равносильно смерти! У него есть предназначение теперь и как бы не хотелось, но оставаться здесь, конечно, нельзя… О них должны забыть… Только они ничего не забудут. Повисло тяжёлое молчание, которое нарушил первым Ваня. — Познакомишь меня с женой-то? — толкнул батю парень. Илья поднял опустевший взгляд и ухмыльнулся. — Разумеется. Завтра же. — Муромец хлопнул себя по коленям и встал. Собрался куда-то. Иван удивлённо посмотрел на него. — Ты уходишь? — спросил парень. — Поздно же…? Или это у тебя ночная вылазка? — сощурился Иван и прикусил губу, ожидая подробностей. Услышал парень только смех, этот добрый, отцовский смех. — Сейчас начнут прибывать люди в город, Светозар сообщил. Надобно им помочь. — объяснил Илья спокойно. Ваня встрепенулся. — Так, давай я с тобой пойду? Что я тут один буду отсиживаться? — сейчас и правда одному оставаться было плохо. Невыносимо. — Нет, Иван, спи. Слаб ты, болен. — Да хорошо всё со мной! — возразил парень быстро. — Не ты ли говорил Васе, что со мной будешь? — Ты пререкаться со старшим станешь? — хмурый взгляд застал Ивана, как только он собирался встать. Кажется, ему надоели упорства. — Спи, я скоро. Иван открыл рот, чтобы что-то сказать, как дверь захлопнулась и послышался звук ключа — его заперли. — Эй! Иван стукнул о дверь, она не поддалась. Хоть и деревянная, но добротная, не то, что в другом мире. — Ложись спать, я сказал! — громкий голос папы снаружи порезал слух. — Хватит с тебя сегодня. Он волнуется, понимал парень. Что ж, не будет противиться. Смиренно произнёс: «Ладно», а после лёг на большую отцовскую кровать. Только голова коснулась подушки, как тело начало наливаться свинцом, а веки потяжелели. Ваня провалился в сон. В безмятежный, легкий, безболезненный сон. Но через время был разбужен. Парень сглотнул и раскрыл глаза. — Ну что ещё?.. — пролепетал Иван, утыкаясь в подушку. Не хотел просыпаться. — Иван. — ему сказали и он тут же подскочил, проморгался. Перед ним сидит Кощей, руки у него окровавленны. В правой держит Кладенец и тяжело дышит. — Что случилось, Кощей? Ты ранен? Это Галя.? — последнее он произнес довольно тихо. — Пустяки, Муромец. — выдохнул мужчина. — Отдала она мне меч. — Отдала? — вскинул брови Иван. — На неё не похоже. Или что-то взамен попросила? — нейтрально спросил Ваня, чуя неладное. Казалось, лицо Кощея осталось прежним, но взгляд потускнел. — Проницательный ты, Иван. — заметил с ухмылкой Бессмертный. — Попросила. Скорее потребовала. — Что же? — Тебя, разумеется. — В смысле? — Кладенец взамен на тебя, а точнее твою тьму. Она воззвать тебя хочет, Иван. — закончил Кощей, а после добавил. — Скоро вновь начнешь в тёмного рыцаря обращаться, сам того не ведая. Муромец закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. — Как скоро? Кощей лишь развел руками. — Главное, что меч у нас в руках. Надобно действовать. Да быстрее. Чем скорее, тем лучше. Иван поднялся с постели. — Кощей, тут проблемка. Отец поменял свое решение. У меня нет недели… Но тут его резко перебили. — Знаю я, Муромец. Всё уж знаю. Дал тебе Илья два дня да и всё. Но что тебя гложет? Управимся раньше, стало быть. — Да как ты не понимаешь! Мне надо Галю тут найти, Варвару, спасти их от Роголеба и как это всё успеть?! Самое важное — как объяснить им, что за тьма и откуда она исходит? Но парень услышал только усмешку Бессмертного. — Галину я видал здесь сейчас, Илья её пошел встречать да с Добрыней и Алешкой. Тебя тут оставил, потому, как ты подвергся «нечистой силе». Более того, ты сильно изувечен и болен, беспокоится за тебя отец. Видать, что-то да чувствует к тебе. Что-то родное. Муромец вздохнул. — Ты прав. Завтра вот собираемся к лекарю. — дернул плечом Иван. — А потом, батя сказал, наведаемся к Гале. Там и посмотрим. Оба немного помолчали. Свеча лишь, чуть колыхалась. — Я вот думаю. — начал парень. — А как им марихуану подмешать, плюс ещё и каждому… — В колодец добавить. — бросил Бессмертный, потирая ладони в крови, Иван вытащил влажные салфетки из джинс и оттёр руки Кощея; салфетки быстро закончились, к его удивлению. — Что значит в колодец? — Не глупи, Муромец. Вас много кто видел здесь, а из колодца весь город воду берет и будет брать. Ежели туда подсыпать марихуану, тогда град о вас позабудет навсегда. — А это мысль… — протянул парень. — А Добрыня? — вдруг задался Кощей. — А что с Добрыней? — не понял парень. Бессмертный подошел вплотную к Ване. — Неужто ты его на путь истинный не направишь? — с какой-то издёвкой спросил мужчина. — Ты же видишь, как Добрыня глядит на твоего отца… Тенью себя считает. А ежели не вмешаешься, всё вновь под уклон пойдёт… — Почему ты так в этом уверен? Если спасти Варвару, то ничего не будет. Кощей ухмыльнулся, качая головой. — Нет. История повторится. — твердо сказал Кощей и, обернувшись вороном вылетел в окно. Иван даже ничего понять не успел. Бессмертного и след простыл. — Кощей, постой! — высунулся и крикнул парень, но тут же осекся. На него глядели Алёша, Добрыня, Финист да отец, который прижимал к себе темноволосую девушку. Фонари, освещали её аккуратные черты лица: большие глаза, тонкие губы. Длинная коса, из которой чуть выбивались русые волосы. — Галя… — прошептал Иван; пусть он и увидел её издалека, но насколько же она была красива, глаз не оторвать. Он узнал её сразу. И понял Ваня, что долго смотрит на Галю; отвёл взгляд. — Здравствуйте, милая дама. — нелепо улыбнулся Муромец и закрыл окно, от греха подальше под грозный взор папы; никогда бы не подумал, что скажет такое Гале. Плавно выдохнул. Нелепость какая-то. Слишком много сегодня произошло. *** Утро застал Ваня весьма приятно. Проснулся, чаю попил, который принёс ему отец. Конечно, Илья успел его смерить злым взглядом, а за что? Непонятно. Затем, как провинившегося ребёнка, за шкирку потащил к лекарю. Это, естественно, не понравилось. Пока шли, Илья все уши прожужжал парню о том, что надобно быть ему степеннее и ответственнее. Встретили народ: женщин, стариков, детей. Некоторые руки пожали, некоторые поклон отвесили, благодарили Муромцев за всё, в ноги падали, уже считая Илью своим князем. Наконец, дошли до избы лекаря. Постучали. Им открыла маленькая голубоглазая, светленькая девчушка. Две косички заплетены туго, милыми глазками лупает и говорит: — Здравствуйте, дяденьки. — Здравствуй. Из сеней вышла молоденькая девушка, в руках полотенце и пирог держа. — Варюш, что ж ты гостям проходу не даёшь? — она подошла к двери, отодвинула девочку и разрешила войти. «Варюш?! Варвара что ли?!» — Иван вздрогнул и попятился на девочку. Да, светлые волосы, голубые глаза и правда похожа на ту Варвару, которую он знает… Но она же сирота, разве нет? — Светлана, вот я тебе нашего Ваньку привёл. Подлатаешь? — обратился к лекарю Илья Муромец. — Ох, конечно, Илья Иванович. — улыбнулась лекарь. — Иван, значит. Ложись, сейчас посмотрим, что с тобой. По виду — хорошая девушка, доброжелательная, приветливая. Но с ней, вероятно, что-то случилось в прошлом?.. Именно так рассуждал Иван, пока снимал рубаху, оголял больную спину и ложился на скамью. Изба-то новая. Светозар ведь постарался. Магией построил. Конечно, не всё идеально, но на первое время сойдёт. Светлана меж тем сходила за глиняными баночками, видимо, с разными мазями и присела подле Ивана, не без ужаса рассматривая его спину; Илья покинул избу, обещая ожидать снаружи. — Что же с тобой делали, Иван? Ваня слегка улыбнулся, не подавая вида, что ему больно. — А что делают в темнице? — Неужто ты был в плену? — Да. — с ноткой грусти отозвался парень. — Варюш, подай мне ту баночку. — крикнула девушка дочку и Варя прибежала, выполняя указ. — Дочка у вас хорошая. — произнёс Ваня. — Да, 6 лет от роду. Маленькая, любопытная. — с улыбкой ответила лекарь, проходясь мазью по ранам. — Вы берегите её. Да и себя тоже. — Ваня понял, что эта та самая Варвара, которую он знает стервой в своем времени. Она ещё не знает ни тьмы, ни зла, которые проникнут в её сердце. Стало вдруг жалко эту девочку, Иван поник, погружаясь в воспоминания о детстве и юности своей. Не успел оглянуться, как Светлана закончила и дала ему баночку с мазью, наказывая мазать каждый вечер, в течение месяца. Иван агакнул и взглянул на Варю, девочка к нему подошла и спросила, как выдохнула: — А ты богатырь? — Да. — глаза у Вани засияли. Как же она всё-таки милая. Он потрепал её по голове и вытащил из кармана конфетку. Муромец всегда носил с собой сладости, независимо от обстоятельств. Сладкоежка, что сказать. Девочка глянула на маму, а потом тихонько взяла и поблагодарила. — Ну спасибо Вам за всё. — встав, сказал Иван, собираясь выйти, но что-то его задержало и он повторил. — Берегите себя и девочку свою. Думаю она по стопам Вашим пойдёт. Опасностей в Белогорье много. — Конечно, Иван. Парень вышел из избы, подмигнув последний разок Варе. Наткнулся на отца. — Пойдем к жене моей. — сказал он. — Познакомлю. — мужчина похлопал его по спине. — Конечно! Сейчас, именно сейчас, очень важно с мамой переговорить…