День пятнадцатый: у камина

Снаружи было необычайно серо, от тяжелых облаков в небе до мертвой, промокшей земли. Кроули и Азирафаэль оба были рады увидеть коттедж, появившийся в поле зрения, когда "Бентли" мчался по дороге. Выбравшись из машины со свертками в руках, они вдвоем нетерпеливо распахнули входную дверь и Кроули быстро включил свет. Азирафаэль поставил свои пакеты на землю и потер руки. - Не мешало бы развести камин, - произнес он, а затем подошел, чтобы заняться этим, поджег поленья легким движением запястья и подтолкнул их кочергой. Кроули поставил свои коробки поверх коробок Азирафаэля и присоединился к ангелу, который остановился на коленях у камина. Он протянул руки и потер их друг о друга, прежде чем вздохнуть. - Давай сегодня больше не будем заниматься ничем продуктивным, - сказал он со стоном и бросился на ковер. Он обхватил Азирафаэля за талию. Азирафаэль рассмеялся, глядя на аккуратные темные волосы Кроули, прижатые к его груди. - Если это то, чего ты хочешь, - произнес он, - мы сегодня довольно много сделали. Я бы сказал, что мы заслужили отдых. - Да, - согласился Кроули, глядя на него снизу вверх, его солнцезащитные очки свисали с носа. Азирафаэль наклонился, чтобы снять их и засунуть в нагрудный карман, и Кроули лениво ухмыльнулся ему. - Почему бы тебе не рассказать мне о той новой книге, которую ты купил вчера, когда мы были в Лондоне? - Если хочешь, - сказал Азирафаэль, - может, сначала переберемся на диван? - Хм, нет, - решил Кроули, крепче обнимая ангела, - мне нравится прямо здесь. - Ты бы сделал, - произнес ангел, - очень хорошо. На самом деле, это требует изрядной предыстории. Ты знаешь, что у меня есть несколько иллюстрированных рукописей; однако... Кроули с довольным интересом слушал, как Азирафаэль кратко рассказывал об аббатстве, где он ненадолго останавливался в 1567 году. Ангел подробно рассказал о людях, которых он знал, и о том, как они поощряли его интерес к странным Библиям, и о том, как совсем недавно он наткнулся на самую замечательную вещь. Рядом с ними потрескивающий огонь заменял холодный серый свет оранжевым и золотым; улыбка Азирафаэля была такой же теплой, а его размашистые жесты очаровательно выразительными. Кроули подумал, что это была радость - просто сидеть здесь и наблюдать за восторгом, который появлялся на его лице при каждой истории, которую он рассказывал.