Глава 4

Тоширо потирает шею рукой, и тут же морщится – крепкая хватка братца

дает о себе знать.

В тусклое зеркало смотреть не надо, чтобы понять, что синева украшает тонкую шею.

«Конечно, бывало и хуже, но...»

Матушки лучше бы этого не видит. Впрочем, как и кому-либо другому.

Бирюзовый лёгкий шарф ложится поверх кожаной куртки.

Жарко. Ужасно жарко...

Тоширо не прочь остаться в одной майки и одеть шорты.

Привычные её глазу вещи сшили по её запросам ещё в Винтерфелле.

Шуму по этому поводу было много.

Не-отец тогда устроил настоящую выволочку и попросил не одевать

эти вещи вне своих покоев.

Слишком откровенно.

- Откровенно? – Резко пришло озарение. – А стоит попробовать...!

Плевать на двух мелких братьев и их прав! А вот на мать – нет.

Она слишком болезненно воспринимает тему про бастардов...

«Я дам им другой повод потрещать!»

Она делает это только ради матери и ещё немного ради себя.

«Жара душит.»

Легче перенести её в прохладной тени, с меньшим количеством одежды,

чем в кожаном наглухо закрытом костюме.

***

Харвин Стронг знает свое место.

Он знает, и всегда знал, не стремясь прыгнуть выше своей головы.

Мужчина благодарен Принцессе за проведённые вместе годы и троих детей!

Пусть двоих мальчиков он видел в последней раз слишком давно!

Пусть единственная дочь в глазах общества – страшное чудовище!

Пусть он никогда не сможет обнять их, встать рядом на равных, но...

Харвин и малому рад.

- Вы ведь меч моей дорогой сестрицы? Поторопите её, скоро начнётся суд. – С явным пренебрежением бросил его старший не-сын, пройдя мимо него.

В глазах юноши плескалось что-то похожее на раздражение.

- Как прикажете, Ваше Высочество. – Поклон.

В груди появилось острое желание остановить не-сына, поговорить ещё минутку. Узнать, каким человеком тот стал.

«Нельзя.» – Резко оборвал мужчина себя, сжимая кулоки.

У Джейса, впрочем как и у Люка, есть, точнее, был отец – это Лейнор.

Сейчас эту роль принял на себя Принц Деймон.

Вопрос времени, когда и Тоширо выстроит чёткую границу

в их непонятных отношениях.

Харвин никогда не говорил, что является её отцом.

Но девушка каким-то чудом об этом узнала ещё в далёком детстве.

Удивительно, Тоширо не была оскорблена тем фактом, что является

по своей сути бастардом.

Что её позиция Принцессы стоит под большой угрозой.

Она вела себя поразительно спокойно.

Она вела себя так, будто ей плевать на свое положение в обществе с высокой башни.

«Его девочка всегда была сильной и независимой.»

Она не судит по происхождению.

Она судит по поступкам.

Верность и любовь для неё не пустой звук.

«Тоширо – удивительная и необычная девушка.»

Ни в её силе дело. Нет! А в её мышлении.

За принцессой хочется наблюдать. Хочется увидеть, к чему она придёт.

Какой след оставит в истории.

Даже, не будь Харвин её отцом, он бы последовал за Тоширо куда угодно.

У покоев принцессы не стояли рыцари. Называется, заходи любой.

Мужчина нахмурился.

Два негромких стука. Примерно, минутная тишина, а затем резная дверь открылась и...

- ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО!!! – Пораженно-возмущённо воскликнул Харвин,

судорожно хватая ртом воздух, а затем поспешно заталкивая дочь обратно в покои,

с облегчением подмечая, что в таком виде увидел её лишь он один.

***

Люк вцепился в руку Джейса, желая убежать – улететь от сюда как можно дальше.

Насмешливые взгляды придворных. Ядовитые смешки.

Красный замок стал Зеленным. Змеи ползают по его зала, как у себя дома,

выжигая ядом истинных хозяин.

Люк не понимает, почему ни дед-отчим Деймон, ни мама не возьмут

своих драконов и не спалят все здесь дотла.

Врагов надо изничтожать с корнем.

Отто, хитрый старикашка, сидит на ИХ троне и возвышается над нами.

В его глазах – превосходство и гордыня.

Он – не дракон. Но он сидит на троне!

Люк опустил взгляд, невольно сжимая руку брата сильнее.

Юный принц буквально физический чувствует, как змеиные кольца оплетают его шею.

Он задыхается.

Джейс замечает его панику одним из первых.

Брат с ободрением улыбается краешком губ, сжимая вспотевшую ладонь.

Всё хорошо. Всё хорошо. Всё хорошо.

Никто не сможет навредить дракону.

«Никто, кроме другого дракона.»

Люк из под опущенных ресниц глянул на Зелёных.

Одноглазый ублюдок и его Вхагар – ставка Отто.

Люк хочет жить. Он знает, что в случаи прямого столкновения станет первой жертвой.

Ублюдок не простил за свой глаз.

Нет! Даже сейчас он смотрит с нескрываемой ненавистью на него,

будто мысленно уже убивая.

«И не один раз....»

***

Отто недовольно поджимает губы. Его одолевает раздражение.

«Эта проклятая девчонка опаздывает!»

Что мать, что дочь. Обе - высокомерные сучки, позабывшие свое место в обществе.

Их дело выйти замуж за того, на кого укажут и рожать детей!

Не играть в политику, не держать в руках меч! А ро-жать!

Визерис слишком разбаловал свою дочь, а та свою.

Ничего, ещё немного и Рейнира узнает свое место, как и её

раздражающий выводок детей!

Отто, после смерти Короля, отошлет чудовище к молчаливым сёстрам.

Пусть оно отмаливает свои грехи и не плодит новых монстров!

«Да, осталось только подождать , пока Король сгниет заживо.»

План отличный.

«Нужно лишь потерпеть немного...»

- Её Высочество Принцесса Тоширо. – Громко провозгласил глашатай.

Всё в зале посмотрели в сторону входа, а там....

- ЧТО ЗА СРАМ!

- Да шляхи одеваются и то скромнее!

- Боги!!!

Голоса придворных слились в один недовольный, оскорбленный гогот.

Отто разом лишился дара речи. Он медленно привстал с трона.

Его рот приоткрылся от изумления.

- М-м, прошу прощения за опоздания дорогие родственники, уважаемые лорды и леди, – Не теряя самообладания, живо заговорила бесстыдница. – И раз уж вы меня простили, то не подскажите, почему на троне восседает задница Второго Сына какого – то там Лорда, а не моей матери, законной наследнице престола, раз уважаемый Король отсутствует по причине плохого самочувствия?

В тронном зале резко стало тихо. Чудовище оскалилось, почувствовав кровь.

- Это попахивает изменой, уважаемые, – Почти мурлыкать, положив ладонь на рукоять закинутого за спину клинка. – А измена карается смертью.

Отто сглотнул. Он не уверен, что слова смогут утихомирить бурю.

Он совершил ошибку. Он настолько привык к тому, что его действия в открытую

никто не оспаривать и не комментирует, что забылся.

.. а чудовище все приближалось.