Глава 1. Возвращение

Зной обволакивал Коноху, словно липкий саван, даже мухи, казалось, тонули в его густой патоке. Сакура вышла из леса, когда солнце, истекая багрянцем, уже касалось зубчатых стен Конохи. Пыль дорог прилипала к сандалиям намертво, солёные струйки пота бороздили виски, но она не замечала ни зноя, ни усталости. В ушах, въевшись в память, звенел треск догорающего костра на последнем привале. Там, под его тусклым светом, она зашивала рваную рану разведчику, а тот, сгорая от жара, шептал, словно проклятие: «Учиха… они снова что-то мутят». Она промолчала тогда, сжав челюсти, и молчала сейчас, когда врата деревни со скрипом, полным тоски, распахнулись перед ней. Стража узнала её без слов – разве можно спутать эти волосы цвета ранней вишни? – но кивок был сдержанным, почти официальным. Время наложило отпечаток на их приветствие. Внутри Коноха дышала по-другому. Не древесным дымом костров и аппетитным духом жареного мяса, как бывало раньше, а густым, осязаемым напряжением. Люди говорили приглушённо, украдкой оглядываясь, словно боялись подслушивания теней. На доске объявлений, крича яркой новизной, висело постановление, от которого веяло холодом: «О временных ограничениях передвижения в секторе 7-Б». Сектор 7-Б… квартал Учиха. Сакура машинально сжала кулак до побелевших костяшек. Пальцы, словно заколдованные, вновь ощутили шершавую сталь куная, того самого, что она сжимала в день, когда Саске ушёл, растворившись в пугающей тишине. ANBU нашёл её у шумного, цветастого рынка. Маска с оскаленной мордой пса, голос – глухой, неестественный: — Хокаге требует. Немедленно. Кабинет Наруто, казалось, застыл во времени: те же унылые стопки бумаг, тот же устойчивый запах рамена, словно въевшийся в стены. Но сам он… он стоял у окна, спиной к тревожно замершей двери. Рукава хаори небрежно закатаны до локтей, и на запястье, как болезненное напоминание, темнела свежая повязка. — С возвращением, Сакура-чан, — произнёс он, не поворачиваясь. Голос звучал приглушённо, устало. — Миссия удалась? — Доклад уже в архиве. — Хорошо. Он медленно повернулся. Глаза его, словно два потухших уголька, хранили усталость прожитых лет, но в самой глубине, как искра надежды, поблескивала сталь непоколебимой воли. — Есть новое задание. Квартал Учиха. Убит старейшина. Официально – медицинская поддержка. Неофициально… — он сделал короткую, тяжелую паузу, словно подбирая слова, — …присмотри. Сакура почувствовала, как внутри всё похолодело и сжалось в тугой узел. — Почему я? — Потому что ты знаешь их. И… потому что Саске там. Его имя ударило в грудь, словно безжалостный кулак, выбивая воздух, заставляя согнуться. — Он не разговаривал со мной пять лет, Наруто. — Именно. Она хотела возразить, привести доводы, умолять о замене, но Хокаге уже протягивал ей свиток, скреплённый печатью, который она приняла машинально. — Итачи ведёт расследование. И он… попросил именно тебя. Сакура взяла свиток. Пальцы, как ни странно, почти не дрожали. Квартал Учиха начинался сразу за третьим кольцом стены – отдельный город внутри города, отгороженный не только камнем, но и печатью молчания. Высокие, неприступные ворота, красные веера клана, развевающиеся на флагах, словно застывшая кровь, стража в чёрных плащах, лица которых скрывали тени. Один из них – мальчишка, едва достигший шестнадцати лет, — едва заметно кивнул ей, но глаза его были старыми, полными тоски и знания. — Харуно-сан. Вас ждут. Улицы квартала были неестественно пустынны. Лишь сухие листья бешено кружились по выщербленным камням, словно сорвавшиеся с ветвей капли багровой крови. Сакура шла по мёртвой тишине, и каждый её шаг отдавался многократным, зловещим эхом, словно предвещающим беду. Резиденция клана возвышалась в самом центре – мрачное сооружение из тёмного дерева, с низкими, нависшими крышами, давящее своей угрюмой тишиной. Дверь в резиденцию открылась сама, словно по мановению невидимой руки. Внутри царил полумрак, густой и влажный. В воздухе стоял приторный запах ладана, смешанный с резким запахом металла, словно здесь совершался древний ритуал. Саске стоял у окна. Спина прямая, напряжённая, волосы длиннее, чем она помнила, вороная прядь упала на бледное лицо, отбрасывая тень. Он не шелохнулся, не повернулся, когда она вошла, словно растворился в полумраке. Итачи стоял рядом – в тени высокой колонны, сложив руки в рукавах. Улыбка его, как всегда, казалась лёгкой и непринуждённой, но в ней чувствовался холод, пробирающий до костей. — Добро пожаловать, Сакура-сан, — произнёс он мягким, обволакивающим голосом, в котором, однако, отчётливо слышались ледяные нотки. — Хокаге оказал нам честь. Сакура сделала нерешительный шаг вперёд, забыв о формальностях, о правилах приличия. — Саске… Он медленно повернулся. Глаза… Чёрные, непроницаемые, как безлунная ночь. Холодные, словно осколки льда. Но в самой глубине, на долю секунды, мелькнуло что-то… слабое, едва уловимое. Узнавание. Невысказанная боль. И тут же погасло, словно и не было. — Ты опоздала, — произнёс он ровным, бесстрастным голосом, без малейшего оттенка эмоций. — Жертва уже остыла. Итачи подошёл ближе. Его пальцы легко, почти ласково, легли на плечо брата, но Сакура почувствовала, что это – не объятие, а сдерживающий жест. — Сакура-сан будет жить здесь. Временно. Чтобы… помочь. Саске презрительно сбросил руку брата. Не резко, не грубо – просто отстранился, сделав шаг в сторону, словно прикосновение Итачи было невыносимым. — Я покажу ей комнату, — бросил он через плечо и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты. Сакура, с тяжёлым сердцем, пошла следом. Коридор казался бесконечным, тёмным, как бездна. Их шаги – приглушенные, одинокие – были единственным звуком в этой гнетущей тишине. У дверей комнаты он остановился, не оборачиваясь. — Не вмешивайся, — приказал он, глядя в пустоту. — Я медик. Это моя работа. — Это не твоя война. С этими словами он ушёл, оставив Сакуру одну. Комната оказалась маленькой, почти аскетичной. Футон, низкий стол, окно, выходящее во внутренний сад. На столе – раскрытый медицинский журнал. Страница с описанием редкого, смертельно опасного яда. Сакура опустилась на футон, чувствуя, как усталость, словно тяжёлый камень, давит на плечи. За окном листья осенних деревьев падали медленно, печально, словно капли крови, стекающие с невидимой раны. Тихий стук в дверь заставил её вздрогнуть. Она распахнула дверь. Пусто. Только на самом пороге, словно зловещее предостережение, лежал один-единственный красный лист. С нижней стороны – тонкая, едва заметная царапина. Как от острого ногтя.