Три года назад

Мавна зубами оторвала кусочек бумажного скотча и на всякий случай получше приклеила к стенке панно. Перед Новым годом несколько человек из класса целый месяц мастерили панно для украшения кабинета классной руководительницы из всего, что придёт в голову: наклеивали на картонные квадраты куски ваты, животных из фетра, украшали блёстками и мишурой, чтобы получились праздничные сценки и пейзажи. Сама Мавна сделала два: с ватным зайчиком под ёлкой и со снеговиками, любующимися фейерверком. Получилось красиво. — Посмотри, ровно? — спросила она, оборачиваясь. Она стояла на парте, и сверху класс выглядел непривычно: ряды парт с перевёрнутыми на них стульями, завитки серпантина, спускающиеся с натянутых под потолком верёвок, а за окнами — синяя темнота. — Нормально, — буркнул новенький. Мавна цокнула языком и снова повернулась к панно. Вроде бы и правда ровно… Она придирчиво оглядела композицию, которую наклеила на стену: шесть квадратов в шахматном порядке. Красиво. Все постарались, и в этом году они точно должны получить приз за лучшее украшение класса. А то что это такое — два года подряд проигрывать? Мавна не стала просить парня помочь ей спуститься. Осторожно перелезла сначала на стул, а потом ступила на пол. Отряхнула руки, смахнула со лба прядь волос и села на дальний ряд, чтобы оценить результат своих стараний уже оттуда. — Как тебе? — она снова предприняла попытку завести разговор, заранее зная, что ничего не получится. С сентября в их класс перевели новенького — хмурого высокого мальчишку, худого, как жердь, болезненно-бледного и с затравленным взглядом тёмных взгляд. Ходили слухи, что он детдомовский, которого усыновила какая-то странная сектантка, и он теперь живёт среди одиннадцати таких же приёмышей, некоторые из которых были жестокими и задиристыми, как дворовые коты. У парня даже нормального имени не было — только странная кличка, которую он считал именем. Смородник. Да кто вообще так называет людей? С первого дня его хотели посадить с Купавой, чтобы староста помогла ему социализироваться, но этот дикий зверёныш явно не жаждал быть социализированным. Отсел на заднюю парту и сидел там один, как сыч, и Мавна видела, что он сильно щурится, чтобы разглядеть доску, но упрямо не хочет пересаживаться поближе. — Нормально, — повторил он, едва взглянув на стену. — Ты другие слова знаешь? — фыркнула Мавна. — Для приличия мог бы сказать, что красиво. Парень только пожал плечами и отвернулся, уткнувшись в тетрадь. Ага. Сделает вид, что ему срочно нужно делать уроки. Но Купава говорила, что видела, как он рисует в тетради разные черепа. Рисует красиво, но всё-таки это увлечение немного пугало. В классе воцарилась тишина. Мавна осталась дежурить и вызвалась повесить украшения, потому что знала, что никто кроме неё не сможет сделать это настолько же ответственно. Купава болела уже три дня, а так тоже осталась бы помочь. Но Смородник задерживался каждый день под разными предлогами, будто бы не спешил идти домой. Мавна искоса посмотрела на него: нос едва не утыкается в тетрадь, сутулая спина, поношенная чёрная одежда. Да уж. Зрелище ещё то. Поморщившись, она ткнула его в выступающий позвоночник. — Слушай, нам всё равно тут торчать, пока нам ключ не принесут. Может, ты есть хочешь? А то уже темно. И я не видела тебя в столовой. Ты деньги на обеды не сдаёшь. Мавна вытащила из рюкзака булочку и бутерброд и положила на парту. — Выбирай. — Не надо мне ничего, — буркнул Смородник не оборачиваясь, и тут же его живот издал громкое урчание. — Понятно. Ну не надо так не надо. Мавна начинала злиться. Она не нанималась ему в няньки. Но и не могла находиться в одном помещении с человеком, который так старательно игнорирует факт её существования. Определили бы его в училище для трудных подростков, зачем в обычный класс? Чтобы он всех бесил? Неудивительно, что несколько раз его втягивали в драки и потом он появлялся то с разбитым носом, то с синяком под глазом. Его рюкзак висел на крючке сбоку парты и был чуть приоткрыт. Мавна молча засунула туда булку и незаметно застегнула молнию. Сделала это скорее для самоуспокоения, чтобы совесть была чиста. А есть она правда не хотела, на обедах не экономила и, бывало, брала бонусом ланчбоксы из дома. — Ребятушки, засиделись вы. — В класс заглянула завхоз и погремела ключами. — Я про вас и забыла. Идите уж домой, я закрою. — Спасибо! Мавна обрадованно вскочила, забросила рюкзак за спину и побежала к выходу. У двери оглянулась: Смородник убирал тетрадку в рюкзак, но нахмурился, обнаружив в своих вещах что-то новое. Он поднял на Мавну задумчивый взгляд и открыл рот, чтобы что-то сказать, но Мавна взметнула волосами и побежала в гардероб, пока не закрылся. И пока на неё не полился поток возражений, который наверняка будет неприятным. Общаться она с ним не собирается, но разве это отменяет обыкновенное сочувствие?