Часть 1

      Когда его не стало, наступила пустота. Он часто говорил, что скоро умрёт — что чувствует это. Предполагал что угодно: болезнь, тюрьму, нападение, но всё оказалось до боли глупо и банально. Он и его старший брат попали в аварию. У Виктора были сломаны обе ноги, а Паша погиб на месте. Врачи сказали, что он даже понять ничего не успел.       Нина почему-то думала, что будет готова, и хоть скептически относилась к его «предсказаниям», в тот момент ощутила, как мир разделился на «до» и «после». Рядом с ним она была «замужем». У неё было всё. Теперь ей казалось, все совместно прожитые годы не ценила то, что имела.       Она осталась одна. Двое детей-подростков были совсем не готовы к самостоятельной жизни. Месяц Нина с трудом приходила в себя. Пока искала работу, более-менее вернулась в сознание.       Несколько раз она ездила в больницу к Вите — брату мужа. Он каждый раз плакал, просил у неё прощения, виновато глядя на невестку огромными серыми глазами — худой, осунувшийся и безутешный.       Нина отвечала:       — Что ж теперь, Вить, надо жить дальше. Не ты же виноват в той аварии.       Она опускала глаза, желала ему выздоровления и уходила. Нина писала его бывшей жене, надеясь, что та откликнется, приедет помочь, но Марина ответила лишь одно: «Он мечтал от меня избавиться, вот и пусть получает по заслугам». Что можно было противопоставить? Ничего. Да и Виктор не горел желанием общаться с бывшей.       Поездив недолго в город, Нина наконец устроилась в местный сельский магазин продавцом, как раз освободилась вакансия женщины, ушедшей в декрет. Жизнь как-то потихоньку приходила в пустое, но более-менее спокойное русло.       Она видела, как стараются люди поделиться с ней своим теплом. Слова сочувствия и сожалений звучали редко, они иссякли ещё два месяца назад, но каждый её подбадривал, особенно пожилые женщины, которые уже познали горечь утрат.       — Всё будет хорошо, Ниночка. Ты молодец, справляешься. В гости заходи.       Она благодарила, кивала, стараясь идеально исполнять свои обязанности. Покупатели всегда были терпеливы и приветливы с ней, даже пьющие, которые обычно имели привычку возмущаться. Работалось спокойно, зарплата была небольшой, но дети не думали и слова сказать о том, что питание стало скромнее, а о новых вещах вообще было решено забыть. Мать обещала, что найдёт ещё подработку, может быть, через интернет, но дети её отговаривали, видя, как она устаёт за свои смены в магазине.       Нина носила чёрную шёлковую косынку, ясно давая понять всем, что она в трауре. Ещё в день похорон осознала — её жизнь закончена, и всё, что ей осталось — вырастить детей. Это было так просто сделать. Внутренняя пустота окружила её покоем и необъяснимым миром в душе.       Она много общалась с приходящими людьми, покупатели ей доверяли. Нина не была разговорчива, всё услышанное она оставляла при себе, и даже если любопытные соседки что-то спрашивали у неё друг о друге, Нина держала своё мнение при себе — не дай Бог обидеть кого-нибудь или оговорить.       Мужчины всегда были сдержаны и молчаливы, о чём с ней можно разговаривать? Вскоре Нина уже наизусть знала, кто какие курит сигареты, по сколько бутылок пива покупает, обычно, кроме выпивки и закуски, мужики ничего не брали, скорее всего из-за цен, продукты дешевле было купить по пути из города, с машиной это не проблема.       Поэтому, когда спустя три месяца один из покупателей сказал ей «Привет» вместо привычного «Здрасьте», она даже как-то растерялась, посмотрела ему в глаза, находя в его взгляде какой-то необычный огонёк, а на лице смущённую полуулыбку.       — Здрасьте, — выдохнула Нина.       Вообще она редко видела его. Обычно в окно, когда он заходил к соседям.       — Ну что, привыкла тут? — улыбнулся он.       — Да, — кивнула Нина, озадачиваясь всё больше.       — Меня Степан зовут, ты ведь Нина, да?       Она снова кивнула.       — Ну, ты, если что надо, обращайся. Там траву покосить или вскопать чего.       — Хорошо, спасибо, — совсем смутившись, ответила Нина.       — «Пётр» есть? Дай пачку.       Нина положила на прилавок пачку сигарет, Степан рассчитался, сказал:       — Спасибо. Пока. — Сдержанно улыбнулся и ушёл.       Нина опустилась на табурет и задумалась.       С тех пор, как она вышла замуж, прошло почти двадцать лет. С ней никогда не знакомились на улице или в общественных местах — даже в юности. Она всегда знакомилась с парнями в компаниях, если её куда-то затягивали подруги. В общем… это был первый раз в её жизни, когда с ней ни с того ни с сего познакомился мужчина. Он был простой работяга, в дутой синей куртке коммунальщика, огромных сапогах и вязаной чёрной шапке. Высокий, немного полноватый и с явно сломанным когда-то носом.       Нина сама не поняла, когда успела его рассмотреть, но на душе отчего-то стало приятно, хоть и немного тревожно. Степан не был красив, просто обычный мужик, она даже цвет его глаз не запомнила, но ей он показался добрым человеком.       Спохватилась она лишь с новым вошедшим покупателем. Стыд калёным железом опалил сердце. Да что же это она? Муж умер, всего полгода прошло. Бессовестная.       Стало горько. Что за глупые фантазии? Подумаешь…       Всё.       Время текло незаметно. Степан заходил редко. Обычно в магазине был кто-то ещё, он больше с ней не заговаривал, и постепенно Нина убедилась, что в тот день он поболтал с ней просто так, может, от нечего делать, а может, из вежливости — поди пойми этих мужиков.       В магазине бывал ещё один. Нина заметила его давно, видимо потому, что он отличался вообще от всех людей в селе. А заметила потому, что он смотрел на неё всегда пристально и оценивающе. Его взгляд очень смущал своей настойчивостью и откровенностью. Ко всему мужчина всегда был хорошо со вкусом одет, очень высок ростом и вообще напоминал накачанный шкаф. Нину очень смущал его взгляд, и она старалась никогда не смотреть ему в глаза.       — Привет, Нинок, — лениво протянул он, и она вскинула голову, выпалив:       — Здрасьте.       Она почувствовала себя кроликом перед удавом.       — Пачку «Кэптен Блэк». — Почему-то его ухмылочка ужасно смутила.       — Таких нет, — спокойно ответила она.       — А какие есть?       — «Парламент», «Кент», «Пётр I», «Корона», «Донской»… — перечисляла она.       — Продавец смерти, — усмехнулся он, Нина вспыхнула, вдохнула поглубже и бесстрастно ответила:       — Что ж делать, если люди хотят умирать. Медленно. А мне детей кормить чем-то надо.       Его ухмылка стала зловещей, а в карих глазах будто заплясали чёртики. Нина стойко выдержала его взгляд.       — Ладно, давай свой «Парламент».       Нина положила перед ним пачку, снова взглянула ему в глаза. Он никогда не отводил взгляда, смотрел дерзко и уверенно.       — Двести пятьдесят, — произнесла она.       Он бросил на стол пятитысячную купюру и заявил:       — Сдачи не надо.       В груди полыхнуло так, что Нина чуть не задохнулась. Она вдохнула поглубже, чтобы выпустить наружу свой гнев, а он уже забрал пачку и моментально вышел за дверь. Тут же в магазин, болтая наперебой, вошли две женщины. Так неловко было мчаться за этим придурком. Неужели думал, что она возьмёт себе деньги? Она даже имени его не знает. Да и вообще! Что он себе позволяет?!       Нина кипела от возмущения. Она что, похожа на нищую или попрошайку? Было ужасно обидно. Оскорбительно. Зачем ему это?! Так поступают или из жалости, или из корысти, что-то он на благотворителя совсем не похож. И этот его взгляд…       Она ужасно разволновалась. Отсчитав сдачу, завернула её в тетрадный лист и написала сменщице, что покупатель забыл деньги. И только потом опомнилась, что не знает ни его имени, ни родственников, ни друзей — кому отдавать-то? Она нервно сунула их в карман своей куртки, решив отдать при случае.       Приближался Новый год, настроение в связи с последним событием было более чем странным. Нина не могла отделаться от мысли об этом странном мужчине, было жутко от того, что ему, возможно, что-то от неё надо, но глядя на себя в зеркало, Нина не могла в это поверить: кому интересна сорокалетняя баба с детьми? Нина махнула на это рукой, но выкинуть из головы его настырный взгляд никак не получалось.       За пару дней до Нового года приехал Виктор. Он привёз племянникам кучу фруктов, сладостей и разных деликатесов. Нина хотела было возражать, но он сразу сказал:       — Пашки теперь нет, значит, я за вас отвечаю. Кому ещё? Мне нетрудно.       — Своей бы дочке отвёз, — смутилась Нина. — Так было бы лучше.       — Да я уже, — проворчал Виктор и настроение у него явно сразу испортилось. — Неблагодарные они. Маринка весь мозг вынесла, всё не так. Наверное, жалеет, что я не сдох.       — Не говори так, — испугалась Нина. — Спасибо тебе большое. Хочешь, приезжай к нам новый год встречать.       Виктор просиял и обещал привезти живую ёлочку. Дети были рады и ему, и подаркам. Для Нины Витя был словно родной брат: добрый, весёлый, работящий. Она не понимала Марину и её претензии.

***

      Не было никакого настроения. Праздник не праздник — наказание какое-то. Муж не любил праздники, ему нравилось отмечать тихо — семьёй. Нина тосковала по нему. Прошло время, она успокоилась немного. Но как же тяжело было одной. Она знала, что дети уйдут к друзьям и она останется одна. Нет, они хотели быть с ней, заявляя, что не бросят её одну, но стоило намекнуть, что одной ей будет даже лучше, дети моментально поверили в эту маленькую ложь. Нина искренне хотела, чтобы у них был весёлый праздник. А у неё траур. Дети тоже скучали по отцу, по долгим беседам, по семейному оркестру, но их жизнь продолжалась — и это нормально.       В то, что приедет Виктор, она откровенно не верила — зачем свободному одинокому мужчине ехать к печальной родственнице-вдове — любоваться её кислой миной?       Нина даже готовить много не стала: традиционный оливье да жареные куриные бёдра с луком и рисом. Дети были довольны — шесть огромных пачек чипсов — лучший подарок.       В одиннадцать вечера они уже умотали — мать буквально вытолкала их за дверь, смеясь, что с ней ничего страшного не случится, может, дядя Витя приедет.       Наступила тишина. На душе даже стало легче. Никому ничего не должна. Одна…       Нина включила советский фильм — Паша их терпеть не мог — потихоньку накрыла на стол, села на диван, даже с каким-то странным удовольствием ужинала, изредка слыша из-за стены смех и крики соседей, готовящихся к встрече нового года.       Она никого не ждала и не думала ни о чём, полностью погрузившись в атмосферу старого фильма.       Когда без пятнадцати двенадцать раздался звонок в дверь, стало даже досадно, но Нина пошла открывать.