Часть 2

      — Ниночка, привет! Прости, задержался, — виновато улыбался деверь, входя в квартиру. — А где предатели?       — Не говори так, — улыбнулась Нина. — Пусть себе гуляют, у них друзья хорошие.       — Ну ла-адно, — протянул Виктор, разуваясь.       Он вошёл в кухню, достал из пакета бутылку шампанского, конфеты, гору мандаринов.       Нина как-то нехотя помыла фрукты, достала два фужера из шкафчика. Было неуютно, неловко, и она уже жалела, что пригласила Виктора — небось из чувства долга приехал, планы свои поменял, иначе почему так поздно? Но тем не менее он, казалось, в хорошем настроении, только взволнован немного — тоже будто неловко.       Выступление президента как-то пропустили, успев на бой курантов. Витя открыл шампанское, выпили по глотку, поздравив друг друга с новым годом.       Почему-то в голове всплыла фраза: «Как новый год встретишь, так и проведёшь». Нина взглянула на гостя, с аппетитом уплетавшего её салат и мясо с рисом. Хорошо, что не напоминал о Паше, но… Как же он похож на него. Сердце болезненно сжалось. Нужно было срочно отвлечься.       — Ты случайно ниоткуда не сбежал? — робко спросила она.       Виктор удивлённо уставился на неё.       — В смысле? — усмехнулся он.       — Ну… в смысле, может, у тебя свои планы были, а пришлось ко мне ехать. Мне жаль…       — Да что ты, Ниночка! — Он сконфуженно улыбнулся, опуская глаза, лицо его почему-то густо покраснело. — Я бы по-любому приехал, замотался просто, в последний момент продукты купил и ёлку не успел, работа мать её… Но неважно… — Он вздохнул, налил себе шампанского, потому что у неё так и осталось пол бокала. — Давай за тебя. Чтобы жизнь налаживалась.       — Спасибо, — смущённо улыбнулась Нина.       Она выпила ещё глоток, понимая, что захмелеть было бы совсем неправильно. Паши нет чуть больше полугода, а она тут квасит в компании его брата. Почему-то стало стыдно. Нина почистила ароматный мандарин, медленно ела, смотря в экран телевизора. Фильм продолжался, но на сердце было как-то неспокойно. Захотелось, чтобы дети вернулись, но это очень-очень вряд ли. За окнами грохотали фейерверки. Соседи кричали и веселились за стеной, звучала музыка.       — Может, пойдём погуляем? — тихо спросила она, но тут же опомнилась, как-то не хотелось, чтобы соседи видели Виктора в её компании — сплетни пойдут. А может и нет.       — Да холодно там, если честно. Дома лучше, — улыбнулся он и пододвинулся ближе, дотягиваясь до хлеба, лежавшего на тарелке в уголке стола.       Его колено случайно задело её, и Нина отчего-то внутренне сжалась в напряжённый комок. Его с братом профили в самом деле очень похожи: тот же аккуратный нос, полноватые губы, длинные чёрные ресницы и тёмные брови. У Виктора волосы короче, а так… почти копия ведь. Ком поднялся к горлу. Витя взглянул ей в глаза.       — Ниночка, тебе плохо? — встревоженно спросил он, скользя взглядом по её лицу.       — Нет, всё хорошо, — натянула она неправдоподобную улыбку. — Пойду чайник поставлю.       Она выбралась из-за стола и, стараясь держать себя в руках, степенно удалилась в кухню.       Трясущимися руками схватив чайник, Нина налила в него воды, поставила на плиту, зажгла газ и, дрожа всем телом, уставилась на огонь. Волнение прокатывало по телу холодными потоками. Отчего-то хотелось заплакать, убежать. И когда Виктор тихо вошёл в кухню, её дыхание сбилось. Она ощутила крепкие мужские руки, несмело опустившиеся на её плечи. Нина поёжилась, испытывая жуткий страх и блаженство одновременно. Как же давно её никто не касался… А он так похож…       Его шёпот возле уха заставил все невыплаканные слёзы хлынуть к глазам, Нина задохнулась от эмоций.       — Ниночка, всё будет хорошо. — Его ладони чуть сжались на её плечах. — Мы могли бы… не знаю. Я могу заботиться о вас, быть рядом. Я вас очень люблю и… Ты всегда мне так нравилась, Ниночка. Я ему завидовал…       Она вздрогнула, отстранилась, резко поворачиваясь к нему лицом.       — Ты не должен, — прошептала она. — Ничего не должен.       — Дело не в этом, — качнул он головой. — Я… просто очень этого хочу. Поверь, я ничего не требую, просто… дай мне шанс, — выдохнул он, снова робко сжимая ладонями её плечи. А потом чуть склонился к её лицу и шепнул: — Дай мне шанс. Пожалуйста.       Взгляд его серых глаз скользнул по её лицу к губам. В глазах темнело от волнения. Она любила Виктора, но не так. Совсем не так. Он настолько был похож на Павла, что казался воскресшим мужем… Нет, его призраком, и это было жутко. Страшно.       Она вдруг ощутила, как сильная рука обнимает талию, притягивает её, а лицо Виктора всё приближалось. Стало безумно жарко, дыхание остановилось. Тело предательски обмякло, хотя внутри всё орало от ужаса и сопротивления.       — Витя, пожалуйста… — жалобно промямлила она. — Ещё слишком рано. Паши нет каких-то полгода, я не могу…       Он ласково улыбнулся такой знакомой улыбкой, что слёзы застелили её глаза. Она будто снова видела его — родного, любимого.       — Я не тороплю, — прошептал он. — Прости, мне просто показалось, что ты… так одинока и нуждаешься…       — Витя, я не могу. — Её голос стал твёрже, но он продолжал сжимать её в объятиях, горячий, захваченный жаждой, она видела это в его взгляде. Осторожно обхватив его предплечье, попыталась оторвать от себя его руку.       — Дай мне шанс, просто быть ближе… немного.       Он вдруг обнял крепче, прижал её голову к своей груди. Нина упёрлась в неё ладонью, боясь, что не сможет остановиться. Внутри всё клокотало от осознанного одиночества, в которое она провалилась так надолго. Дрожащий поцелуй на виске напугал ещё больше.       — Витя, пожалуйста… — простонала она. Ещё один поцелуй чуть ниже, возле уха, и она поняла, что дрожь усилилась, смешиваясь с захватывающей беспомощностью. Она и не представляла, что так нуждалась в прикосновениях. Его потяжелевшее дыхание с ума сводило.       — Отпусти… — вяло пихнула она его в грудь, слабея с каждой секундой.       Громкий настойчивый стук в дверь заставил Виктора отпрянуть.       Нина вздохнула с облегчением, в висках колотило от растерянности. Она, чуть поправив свой сбившийся на затылке пучок, на ватных ногах пошла открывать. В нос ударил запах гари бенгальских огней, алкоголя и табачного дыма. За дверью оказались соседки, одна с первого этажа — Людмила, другая со второго — Катерина.       — Нина, с новым годом! — улыбаясь, громко выпалила Катя, вторая тоже была явно навеселе.       — Спасибо, с новым годом! — улыбнулась Нина, и правда было очень приятно, ведь с соседями она была не особо близка.       — Идём к нам, Нин, что ты будешь одна сидеть, — громко и быстро говорила Катя. — Дети все умотали, наши тоже, посидишь хоть не одна в такой праздник.       — Ой. А ты не одна… — Взгляд Людмилы зафиксировался у Нины за спиной.       — Это Виктор. Брат… Паши. — Нина засмущалась. — Заехал поздравить.       — Здрасьте. — Прозвучал из-за спины тихий голос Виктора.       — Ну… не будем мешать, — уже было хихикнула Катя.       — Вы не помешали, — тут же выпалила Нина. — У нас не было планов.       Она уцепилась за возможность уйти из квартиры, с надеждой взглянув на Катю. Отчего-то она ощущала, что категорически не хочет наделать глупостей. Витя хороший человек, но всё внутри противилось этому.       — Тогда пойдёмте к нам. Вместе веселее! — обрадовалась соседка. — Ещё Мишины собирались прийти.       Нина робко взглянула на Виктора. По идее он вообще не должен ничего решать, но следует быть вежливой. Он пожал плечом, и Нина сунула ноги в туфли, стоящие в прихожей.       — Мы сейчас придём, — улыбнулась Нина, — спасибо за приглашение.       Как только дверь закрылась, она тут же ощутила нерешительное касание его руки к своей.       — Я тебя обидел? — Прозвучало расстроенно. Нине стало жаль.       — Нет, — тихо ответила она. — Просто… Кажется, я ещё не готова об этом думать.       Они вышли в прокуренный подъезд. Между этажами, дружно хохоча, курили Катя и Люда.       — Заходите, ребят! — весело крикнула Катя.       Виктор открыл перед Ниной дверь квартиры напротив, откуда доносилась громкая музыка. Из комнаты в прихожую тут же вышел Кирилл — муж Кати.       — О, соседи! С новым годом! — громко произнёс он.       — С новым годом, — отозвалась Нина. — Нас Катя позвала.       — Вот и правильно, чего там сидеть-то в тишине. Заходите! — Он резко махнул рукой в сторону комнаты, а сам проследовал в кухню.       В этот же момент в квартиру без стука вошли Ольга с Сергеем, соседи снизу, и с ними их родственник — Степан. Его лицо моментально озарила такая радостная улыбка, что захотелось провалиться сквозь землю. Нине стало неловко и она тут же пожалела, что не осталась дома.       Степан смерил Виктора внимательным взглядом, протянул ему руку и представился, Виктор ответил взаимностью, но на лицах мужчин вдруг отразилось необъяснимое напряжение. Нину немного трясло. В квартиру вернулись женщины, фактически разогнав мужиков в стороны и запихнув их в зал, где за столом спокойно поглощал салатики муж Людмилы.       — Ну вот! Другое дело! — прокричал Кирилл. — Прошу всех к столу!       Катя достала ещё бокалы, их наполнили шампанским и, громко весело произнеся «С новым годом!», все выпили. Нина лишь пригубила, боясь, что с непривычки её развезёт, а отказываться казалось невежливым.       За столом обсудили дороговизну продуктов, соседей-свиней, нагадивших возле подъезда окурками и бутылками, отличный ремонт в подъезде, работу Люды и Нины.       Последняя чувствовала себя очень странно. С одной стороны было очень даже приятно в такой большой компании, с другой ужасно неудобно, потому что то и дело она ловила на себе пристальные или наоборот будто украденные взгляды мужчин. Виктор сидел рядом и не бросался в глаза, это даже хорошо, он вёл себя скромно и тихо. Взгляды Степана были робкими, недолгими. А вот Кирилл… Его взгляд пугал Нину больше всего. Он откровенно её разглядывал, и было не по себе от того, что Катя этого не замечала — так была увлечена общением с соседями, предлагая им свои разносолы и хвастая изобилием наготовленных блюд. Нина молчала по большей части, только и думая, чем бы занять своё внимание, чтобы самой не сосредотачиваться на этих трудноперевариваемых взглядах.       Уже изрядно выпив, дамы затянули песню. Мужики заулыбались шире, тоже явно разомлев. Ну и, конечно, как же было не вспомнить «Каким ты был, таким остался». Нина очень любила эту песню, она улыбалась, с любовью вспоминая, как они с мужем пели её на два голоса, на душе было тепло и хорошо.       — Нинуш, подпевай, — потребовала Катя, и со второго куплета Нина вступила:       — Зачем опять в своих утратах       Меня хотел ты обвинить?       В одном, в одном я только виновата,       Что нету сил тебя забыть.       Улыбки посползали с лиц мужчин. Они уставились на неё с восторгом, потому что пела Нина по-настоящему красиво, душевно, вкладывая сердце в каждое слово. Ей было страшно, и Нина закрыла глаза, чтобы не видеть никого, её голос выделялся чистотой нот, идеальным попаданием и песня выровнялась, стала красивой, и женщины с вдохновением пели с ней вместе, наслаждаясь собственными голосами. И на последнем куплете мужчины включились в хор. Это было чудесно, и Нина чувствовала себя по-настоящему счастливой и живой, какой давно уже себя не считала.       Пели песни из советских фильмов, «Коня» Николая Расторгуева и ещё много чего. Наверное поэтому пришли ещё пара бабушек из соседнего подъезда, заявив, что такой хор надо в клубе показывать, а Нину и вовсе сделать солисткой.       Однако, когда голоса окончательно сели и был сделан перекур, Катя настояла на танцах. Она включила хиты девяностых — и понеслась…       Но это для Нины было уже слишком. Она вжалась в спинку дивана и не сходила со своего места. Когда Виктор позвал её на медленный танец, она категорически замотала головой. Отказала и Степану, и хозяину дома, сколько женщины её ни уговаривали. Как выразилась Катя: «Бери, пока сдаю в аренду». Все расхохотались, а Кирилл шутил: «Во, видишь, Нин, меня уже сдают в аренду, пользуйся, это одноразовая акция». Все смеялись, но Нина с улыбкой отказывалась, жутко смущаясь под взглядами Виктора и Степана, которым пришлось развлекать вновь прибывших бабушек.       В пять утра Катя достала торт. Есть и так уже не хотелось, но как же было отказать хозяйке? Старалась ведь. Нина ужасно устала и не могла нарадоваться, что первого января у неё выходной. Глаза сами слипались, и к половине седьмого все наконец начали прощаться и расходиться по домам. Нина помогла мыть посуду — сама вызвалась, чтобы не заснуть, когда рядом вдруг зазвучал знакомый голос:       — Ты обалденно поёшь.       Нина повернула голову, встретив тёплый добрый взгляд карих глаз.       — Спасибо, — устало улыбнулась она.       — Этот… Виктор. Вы сошлись, что ли? — усмехнулся Степан.       — Не-ет! — тут же возмущённо выпалила она. — Нет, он просто приехал в гости. Он… брат Паши, вот и навещает нас иногда.       Степан кивнул.       — Ну, если надумаешь в клубе выступать, я приду на концерт, — улыбнулся он. — Я бы ещё послушал.       Нина улыбнулась и отвернулась, занявшись мытьём тарелок.       — Нинусь, бросай это грязное дело! — Раздался громкий голос Кирилла, внёсшего в кухню остатки торта, он стал пытаться запихнуть его в холодильник, попутно говоря: — Иди отдыхай, мы тебя в рабство не брали.       — Да мне не трудно, — пожала она плечом.       — Давай-давай, иди отдыхай.       Кирилл настойчиво ухватил её за плечи и отодвинул от раковины. Нина на секунду будто сжалась в комок.       Прикосновение мужских рук. Второй раз за эту ночь. От этого жутко, неловко, но так волнительно и приятно. Отвратительное поведение!       В кухне появился Виктор. Трое мужчин переглянулись, Степан тут же попрощался, пожав всем руки и кивнув Нине.       Она всю дорогу до квартиры мысленно ругала себя за слабость. На прощание Кирилл одарил её пристальным жадным взглядом, Степан робким и будто сожалеющим о чём-то. Виктор поцеловал в щёку и уехал домой на такси, сказав, что машину послезавтра заберёт.       Нина жутко устала, но сон не шёл. В голове была какая-та дикая круговерть из взглядов, улыбок и слов. Трое мужчин так или иначе выражали ей свою симпатию, но это было так жутко и неправильно. Да, все были нетрезвые, разошлись немного. Видимо, дело в этом. Дети давно спали, и Нину наконец сморило часам к девяти.       Проснулась она от настойчивого стука в дверь, бросила взгляд на циферблат — третий час дня. Ночка выдалась… Но никто из детей не спешил открывать, пришлось вставать, одеваться в более менее приличное: простую футболку и дешёвенькие хлопковые штаны, быстро причесала длинные волосы, завязывать не стала. Нина подошла к двери и тихо спросила:       — Кто там?       — Чего, пароль нужен? — раздался насмешливый голос, и у Нины внутри всё рухнуло.