Гордыня

Шум травы, сладость цветочного нектара и волшебный танец белокрылых бабочек. Капустницы, расставаясь со сладкой негой сна, расправляли свои нежные крылья и взмывали ввысь, готовясь всех поразить своей хрупкой красотой: к солнцу, к свету, к миру. Одна из белоснежных красавиц больше всех кружилась в танце, красуясь и прихорашиваясь. Она летала от цветка к цветку, аккуратно приземляясь - боясь испачкать драгоценную белизну крыльев, свою гордость. Внимание капустницы привлек бледно-желтый нарцисс - он выглядел так изящно и привлекательно, будто само Солнце породило его, тем самым даря возможность земным существам увидеть все его величие. Подлетев ближе, бабочка заметила шмеля, купающегося в пыльце. Подобное дикое поведение возмутило красавицу, и она упорхнула. Утро склонялось к полудню, а тот в свою очередь к вечеру, милая капустница уже хотела огорчиться на почве скуки, как увидела среди красочных готовящихся ко сну цветов что-то, до ужаса выбивающееся из ее стандартов и гармонии. Она подлетела ближе и подтвердила свою догадку: на крапиве, колючей и жгучей, выглядящей еще более устрашающе под лучами алого заката, сидела черная покрытая острыми на вид шипами и белыми вкраплениями гусеница, с удовольствием поедающая листья растения. - Как ты можешь есть эту гадость? - недоумивающе спросила белокрылка, - Мы - то, что мы едим. Ты по этому так плохо выглядишь? Гусеница продолжала жевать, показательно отвернувшись от источника раздражающего шума. - Какая нахалка! - возмутилась бабочка, - Я бы на твоём месте лучше бы прислушалась к совету! Может тогда будешь хоть немного привлекательнее. Не такой красивой, как я, конечно, но и не нынешней дурнушкой. Закончив свой монолог и не увидя реакции, капустница показательно подлетела ближе, раскрывая свои крылышки и бахвалясь. - Смотри же! - одновременно приказным и ехидным тоном сказала капустница, - Смотри, чего у тебя никогда не будет! Я - нежное и прекрасное создание, вся состою из чар. Что же до тебя... То страшно представить, какая из тебя получится бабочка! Завершающе вильнув, капустница улетела, наконец оставив оскорбленную гусеницу в покое. Прошло пару дней, все из которых красавица провела в компании других бабочек, развлекаясь и купаясь в лучах летнего солнца. В какой-то момент капустница, как обычно, бездельничая, увидела свою новую знакомую - ту самую гусеницу: она готовилась к окукливанию, устраиваясь поудобнее на ветке яблони. - Все-таки решила опозорить наш чудесный род? - спросила подлетевшая бабочка, - Ну-ну посмотрим, что из такой чумазой выйдет. Время проходило, дни сменяли друг друга, а капустница все продолжала наблюдать за гусеницей, ожидая когда та наконец выйдет из кокона, чтобы в очередной раз показать свое превосходство. Однажды уже не так резво прилетевшая белокрылка обнаружила пустующую куколку. - Ха, спряталась! - воскликнула бабочка, - испугалась позора, пристыдилась! - И ничего я не прячусь, а как раз наоборот, - было произнесено ей в ответ. На капустницу смотрела бабочка необыкновенного раскраса: красно-оранжевый цвет крыльев напоминал закат, во время которого они впервые встретились, а пары "глаз" настолько были яркими-живыми, что проникали до самых глубин души. Своим молчаливым превосходством павлиний глаз унизила капустницу до такой степени, что та онемела и не могла вымолвить ни слова, однако ее внутренняя ярость бушевала, не желая мириться с полным поражением.