Глава первая

      Драко проснулся в холодном поту. Одеяло смялось у его ног. Он медленно сел. В его голове роились мысли. Плохие мысли. И вот, он, Драко Люциус Малфой, наследник великого, знаменитого и чистокровного рода Малфоев, сидел в постели и пытаясь остановить против воли, беспощадно подкатывающие к глазам непрошенные слёзы и убеждал себя. Убеждал в том, что никогда бы не почувствовал такое к магглорождённой зазнайке с Гриффиндора. В его кошмаре — а сон был именно кошмаром — Драко приснилась роковая ночь в Малфой-меноре, когда егеря поймали Грейнджер, Поттера и Уизли. Когда жертв начинали пытать, он в кошмаре, протиснулся в центр, поймал безумный взгляд Беллатрисы и без колебаний перехватил заклинание. Девушка продолжила извиваться на полу и расцарапывать себе кожу ещё неистовее. Он, тогда, во сне, подумал: «Странно, это не приносит удовольствие. Только раздражение. Я хочу, чтобы она кричала!» И он снова и снова произносил «Круцио. Круцио!», но безрезультатно.       Проснувшись ночью в таком состоянии, он внезапно понял, что не испытывает к Грейнджер таких чувств! Да, он может и желал ей и ее друзьям неприятностей, неудачи и подобной чепухи, но он никогда не чувствовал себя желающим их смерти или физических мучений.       На часах была всего половина шестого утра, но Драко подумал, что уже поздно опять засыпать, из-за того, что не думал что способен после такого сна уснуть вновь. Собственно поэтому он быстро встал, взял чистую одежду и с тяжёлой головой стремительно направился в душ.       Ледяные струи проточной воды немного отрезвили его. Драко быстро оделся, закинул приготовленную за вечер сумку на плечо и быстрым шагом, почти бегом, что к стати было несвойственно степенно, важно, и с каким-то можно даже сказать шармом вышагивающим слизеринцам, побежал в библиотеку.                               ***              Гермиона проснувшись, резко посмотрела на время и увидела, что она сильно опаздывает! Быстро одевшись она подхватила сумку и так спешила, что даже не заметила задёрнутые пологи своих ещё спящих соседок. Бегом спустившись в гостиную, пролезла через портретный проход и бросилась по бесконечным коридорам вниз. Вспомнив об истёкшем сроке хранения у себя библиотечных книг, ещё быстрее побежала теперь уже в библиотеку с яростной мыслью: «Как я могла проспать?! Вот как?!» Промчавшись стрелой через холл, она резко затормозила. «Какого чёрта!» Здесь часы показывали лишь половину шестого. Выругавшись, она проклинала Пивза, который, она была на все сто в этом уверенна, перевёл ее часы на несколько часов вперёд. Сейчас она уже брела, а не бежала в библиотеку. Так как она была старостой своего факультета, ей можно было ничего не боятся, и даже злющщий Снейп, к выражению лица которого после войны прибавилось только мрачное торжество, не мог отчитать её за раннее блуждание по замку.       Благополучно добравшись до места, она увидела силуэт. Хоть в коридоре и царил полумрак, она узнала платиновые волосы и так часто сутулившиеся после войны плечи, которые впрочем, при ее появлении расправились. Да, после войны Малфоев не сильно жаловали. Люциус Малфой на пару с Нарциссой жертвовали кажется, бесконечное количество денег в фонды, отпустили внушительное множество эльфов (что Гермиона лично одобряла) в пополнившиеся магические детдома, и в Хогвартс, а также в больницу Св. Мунго. Их семья медленно, но верно поднималась с колен, а Гермиона всем своим видом показывая, что они этого не достойны, в душе жалела и понимала их.       — Грейнджер?..       — Малфой. Ты что здесь забыл в такое раннее время? Так как я староста, могу спокойно донести на тебя, — О, да-а. Её жутко испорченному настроению это пойдёт пользу.       — Грейнджер. Я… У меня есть разрешение, — М-да. Честно признаться, после войны Малфой уже не задирал ее, всё время держась отстраненно-хододно, но Гермионе иногда нравилось льстить себе мыслью, что он ее всё-таки боится.       — Малфой, нет необходимости мне лгать. Я прекрасно знаю, что только мне дали разрешение на посещение библиотеки в отсутствии мадам Пинс!       — Гер… Грейнджер. Мне призвать тебе разрешение? — он нервно запнулся, перед тем, как всё-таки назвать ее по фамилии, а не по имени. С чего это он вообще…       — Малфой! Не морочь мне голову! Иди куда шёл, пока я не содрала с тебя баллов!       — Я сюда и шёл — выпалил он немного рассеянно залившись милым румянцем. «Гермиона Джин Грейнджер! Какой к чёрту милый румянец! Это грёбаный Малфой, он не может быть милым, даже с этим дурацким румянцем!» Её разум перебил нахальный голосок, чем-то похожий на голос Лаванды Браун, безапелляционно заявив: «Да? Знаешь, половина женского коллектива Хогвартса так не считают»        «Какая же она красивая, когда злится…» — думал тем временем про себя слизеринец, но тут-же одёрнул себя. Впрочем, он был прав. Тугие кудри обрамляли заливаюшееся яростной краской личико, а шоколадного с золотом цвета глаза сияли. Он взмахнул палочкой, прошептав «Акцио, допуск в библиотеку!» Через несколько мгновений он протягивал Грейнджер разрешение. Она уже хотела взять его, но Малфой держал крепко. Её пальчики коснулись тыльной стороны его руки и пустили разряд. Оба дёрнулись.       — Х-хорошо, — запнувшись промямлила вмиг растерявшаяся Грейнджер.       Гермиона молча отошла от него и шмыгнула внутрь библиотеки. Драко же в тот момент как окаменел. «Что это только что, вашу налево, было?..» В его голове всё путалось, он не мог мыслить здраво. Поэтому просто стоял.       ***       Захлопнув дверь, девушка бросилась вглубь библиотеки, подгоняемая страхом от новых для нее эмоций. Кто бы что ни говорил, то, что она — гриффиндорка, никак не мешало ей бояться новых ощющений, но то что она сбежала, попахивало слизеринством. В волнении Гермиона пробралась глубже в библиотеку в самый (по ее скромному мнению) скучный и не интересный отдел, куда вряд-ли захотел хоть кто-то зайти, стала нервно перекатываться с пятки на носок и обратно.       Этот тип «Ничего не тип, а довольно умный и начитанный, симпатичный молод…» но Гермиона быстро заткнула внутренний наглый голосок. Ладно, хорошо! Ну да, он симпатичный, да умный, да его ценности изменились после войны, но это ещё не отменяло того… А собственно чего? Того, что он называл ее грязнокровкой? Но она ведь сама только что сказала себе о его изменившихся моральных ценностях. Так что, если мыслить здраво, она вполне могла в него влюбиться и ей бы ничто не помешало… Наверное. Взять Рона! Он уже несколько месяцев оказывает пусть и не всегда приятные, но знаки внимания. Так почему бы ей влюбляться в кого-то там Малфоя, который ей и слова с начала года до этого дня не сказал?! «Чееерт…» Опять же, если…       Ее бурный поток мыслей прервали тихий скрип двери и осторожные, но довольно отчётливо слышашиеся в гробовой тишине библиотеки шаги. Гермиона замерла. «Малфой точно пойдёт куда угодно, только не сюда» — решила успокоить себя Гермиона.       «Грейнджер точно пойдёт куда угодно, только не туда» — тем временем решил успокоить себя Драко.       Поэтому, без колебаний и сомнений он стремительно направился в небольшой отдел.       — Твою мать! — взвизгнула Грейнджер, когда он налетел на нее заворачивая за угол. — Т-ты что здесь забыл? — «Блядь»       — О. Могу спросить тебя о том же? — «Чёрт!»       — А… Ну… Разумеется нет! — выпалила Гермиона заливаясь краской. — И-и н-невежливо отвечать вопросом на вопрос! И… И нечего на меня так смотреть! Я может и… Отвечай!       Растерянность и смущенность от Грейнджер немедленно умилили его, и он, очарованный ее залившимся румянцем смущения лицом, не сразу ответил.       — Да вот. Это просто единственный по моему мнению отдел куда точно не полезет такая… — он подошёл к ней на шаг — правильная и умная цыпочка как ты, зная, что сюда может зайти такой как я, — он приблизился ещё на шаг заставляя ее вскинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза, так как он был значительно выше ее.       Гермиона хотела сделать шаг назад, но наткнулась на книжную полку. Сумка начала соскальзывать с плеча, но Гермиона не могла отвести взгляд от холодного океана бушующего в серо-голубых глазах блондина.       Сумка с резким отрезвляющим грохотом упала на пол, и Малфой отскочил от неё, как ошпаренный, затем развернулся и вихрем вылетел из библиотеки оставив смущённую, растерянную и кажется влюблённую Гермиону собирать учебники в одиночестве.