Дополнительные истории. Осень

День учителя

      Пятое октября. Пятница.       Оживленный, шумный, сложный день в лицее имени Андрея Штейна. Все это потому, что сегодня День учителя, а вместе с ним — день самоуправления. День, когда одиннадцатиклассники становятся учителями, а учителя — учениками!       Одиннадцатый «А» и «Б» объединились, чтобы организовать столь сложное мероприятие: нужно распределить всех учеников этих двух классов, чтобы они учили всего один день остальные десятки. Это была бы непростая работа для какого-нибудь профессионального менеджера, а для школьников и подавно. Постоянно случались какие-то форс-мажоры: кто-то не приходил, кто-то опаздывал, кто-то заболел, а кто-то стратегически просыпал. В общем рук не хватало, а потому Евгений Иванов, как заместитель директора в день самоуправления, назначил Екатерину Смольникову и Марка Скворцова на место учителей обществознания. Они должны будут его провести у шестого «В» класса, пока изначальные учителя бегают в Пятерочку за чипсами и колой.       Катя и Марк пришли за пять минут до начала урока. Шестиклашки бегали, кричали, вели себя как дети, которыми они, собственно, и были. Странно, что этого часто не понимают учителя. Поэтому с ними в классе была их классная руководительница, которая их будет помогать успокаивать на уроке. Естественно, плана урока у них нет, как у тех, сбежавших в пятерочку, так что им придется придумать что-нибудь на ходу. Они спросили у девочки, которая выглядела как отличница, какую тему они сейчас проходят и решили, что расскажут им совершенно другую.       Прозвенел звонок. Все начали рассаживаться по своим местам, продолжая играть и дразниться. Классная руководительница на них раздраженно кричала, чтобы они успокоились и притихли. Катя встала перед доской, как настоящая учительница. Она даже выглядела также равнодушно и немного грозно.       — Здравствуйте дети! Сегодня мы будем вести у вас обществознание. Меня зовут Катя, а моего компаньона Марк. Мы вам расскажем про разные виды экономических систем. Эта будет тема вне вашей программы.       Дети на нее странно и молчаливо смотрели.             — Какие вы знаете экономические системы? — она посмотрела на стеснительных детей.       Молчание. Кто-то чихнул. Ему девочка рядом тихо сказала: «Будь здоров…»       — Ну давайте, не стесняйтесь! — с улыбкой сказал Марк, пока сидел за столом учителя.       — Э-э-э-э… — решила попытаться начать девочка, — ну там… Капитализм?       — Молодец! Правильно, — подбодрила ее с улыбкой Катя.       «Чего? Катя улыбается?! Невероятно…» — удивляется этому Марк.       — Я бы разделила экономические системы на традиционные, плановые и рыночные. К рыночным относится капитализм, который ты упомянула. Они все по разному отвечают на пять фундаментальных экономических вопросов, которые пересекаются с главными вопросами экономи…       — Так, смотрите, — перебил ее Марк, встав из-за стола. — Все эти системы по разному взаимодействуют с тремя главными отличиями людей от животных.       — Марк, ты перебил меня! — злится Катя.       — Не волнуйся, смотри, — сказал он ей негромко. — Дети, чем люди отличаются от животных?       Они все молчат. Какой-то мальчик хочет попробовать что-то сказать:       — У людей есть разум?..       — Нет-нет… — взял он мел и начал писать на доске.       — Чего, Марк?! Это же главное отличие людей от…       — У людей есть три признака, — уверенно перебил он ее, — которые отличают их от животных. Во-первых, люди ленивые, во-вторых, люди жадные, ну и самое главное — люди тупые, — показал он на зеленую доску, на которой написаны эти три признака. — Именно эти три свойства человеческой натуры определяют работу экономических систем.       — Нет, серьезно, что за бред ты детям рассказываешь?! — злится она на него, пока дети молчаливо смотрят на агрессивную Катю.       — Кать, ты подумай над этим. Допустим, возьмем ранний капитализм, начало двадцатого века, кризис перепроизводства, да? Почему он произошел?       Смольникова на него хмуро смотрит.       — Потому что человек, который решил продать двести миллионов чайников для сотни миллионов человек — ладно жадный, но еще и тупой, как пробка! — улыбается он. — Видишь теперь преимущество моей системы от трех признаков?       — Ну, капиталистические отношения они неплохо объясняют.       Абсолютно наплевали они на сидящих в классе детей (которым кажется их спор был даже интересен), и классную руководительницу, озадаченно смотрящую на Марка и Катю, спорящих у доски.       — Так смотри, плановые тоже. Плановые экономика же почему недееспособна?..       — Что?! Плановая экономика недееспособна?! Они гораздо лучше, чем капитализм, ведущий к войнам!       — Капитализм ведет к войнам?! — смеется Марк. — Ты где такую чушь услышала?       — А ты где слышал про недееспособность плановой экономики?!       — Все люди жадные, так? Плановая экономика просто не удовлетворяет жадность людей. Люди хотят, чтобы жизнь становилась лучше, а эта хрень рассчитывает на то, что люди не будут хотеть больше, чем им минимально нужно. Что за бред? Людям полезно же знать, что их жизнь может становится лучше и они будут покупать больше хороших вещей.       — Марк! Ты мне минуту назад рассказывал про ужас жадность людей, а теперь используешь ее, чтобы очернить плановую экономику?!       — Ну мы сейчас, конечно, скорее обсуждаем социалистическую экономику из СССР, но я же не хочу брать случаи, которых никогда не существовало…       Кажется, Катя уже хотела начать кричать и с боем доказывать свою позицию, как в класс вошли учителя-студентики, бегавшие в Пятерочку, красные, тяжело дышавшие, от стремительной пробежки. Катя и Марк, продолжая спорить, ушли дальше помогать Жене.

Настоящий детектив

      Двадцать четвертое октября. Среда.       Снег уже успел осесть рваным сито, скрывающим черную грязь и рыжую траву. Золотая, Пушкинская, осень давно уже ушла и пришла тоска, тлен и депрессия, свойственные настоящей русской осени… Да и весне тоже. Евгений уверенно шел по тлетворному Парову. Его тридцать минут назад пригласила в «Опять завтрак» Александра Писарева. Она сейчас пьет кофе из глубокой белой чашки и смотрит в большое окно. Евгений же стоит у светофора и смотрит на нее. «Интересно, снова сегодня придется преступления раскрывать?» — иронически шутил про себя Евгений.       Он зашел в кафе и, когда увидел Сашу, сел напротив нее. Она со своей обычной доброй и веселой улыбкой сказала ему привет, а он ей ответил тоже как обычно — угрюмо.       — Кто-нибудь еще придет? — оглядывает он интерьер кафе.       — Нет, я хотела поговорить с тобой…       Молчание. Еще немного молчания. «Я думал она сейчас что-нибудь скажет…» — смотрит на нее, подняв правую бровь Евгений.       — Ну и?       — В общем… Ты смотрел Тетрадь смерти?       — Э-э-э… Нет. Ну то есть, я в общем знаю завязку…       — Как много ты знаешь?       — Ну… Там главный герой получает тетрадь, в которую записав имя, можно убить человека на расстоянии. На него охотиться детектив и между ними происходят сложные игры разума. Как-то так…       — Хорошо. Представь, что ты и этого не знаешь!       «Что? Зачем?.. Над моей головой будто бы появился вопросительный знак».       — Ла-адно… — ответил Евгений неуверенно.       — Слушай, в интернете любят брать какого-нибудь вымышленного детектива и спорить о том, смог бы он найти владельца тетради или нет. Так вот…       «Понятно…» — тоскливо думает Евгений.       — Мне интересно, смог бы ты его поймать. Можно с тобой поиграть в такую необычную игру?! — смотрит она с горящими глазами.       — Почему бы и нет…       — Отлично! Я буду тебе сообщать определенную информацию, а тебе нужно будет делать какие-либо выводы, — Саша достала блокнот из рюкзака с логотипом красной арктической лисы на нем, а затем начала читать какие-то свои заметки. — В Японии преступники, то есть те, кто как-либо нарушили закон, начали умирать из-за беспричинно наступавших сердечных приступов. Всех их до этого показывали по телевидению, либо информация о них была в полицейской базе данных. Умирают они в разные дни в разное время: по будням вечером, до одиннадцати, по выходным с десяти до, также, где-то одиннадцати. Собственно, на этом пока все. Что будешь делать?

…

      «Хм… У меня, кажется, есть интересный план».       — К сожалению, то, что я набросал буквально за пять минут не доведет дело до конца, а также слишком рассчитано на мою интуицию.       Саша положила голову в свои ладони и принялась внимательно и с легкой улыбкой слушать. Ей было действительно интересно, что он предложит, хотя она и подозревала, что все слишком очевидно.       — Начнем. Назовем нашего убийцу Иксом. Икс хочет, чтобы люди знали о его существовании, иначе бы он пытался убивать преступников реже, в пределе реальных вероятностей, чтобы это назвали бы несерьезным отклонением от нормы, не вызывающим серьезных подозрений. Но… — театральная пауза, — он самовлюблен, считает себя богом. На это же указывает желание карать преступников, самолично решать их судьбы.       Так что мистер Икс — непрофессиональный убийца, которого явно не заботит то, что со своей силой он может убивать неугодных ему людей и зарабатывать огромные деньги простыми махинациями. Таким образом я прихожу к выводу, что он, вероятнее всего, живет в японии. Это также объясняет почему он убивает японских преступников и то, откуда у него скрытая информация о японских преступниках. Такие данные сложно достать дилетанту из других стран. Преступник имеет доступ к полицейским архивам. Это значит, что он либо работает в полиции, либо является близким человеком для имеющего доступ.       Все мои выводы сузили петлю подозреваемых до нескольких десятков тысяч человек, может чуть меньше. Но вот привести все к одному лицу очень сложно… Я считаю, и по сути грубо предполагаю, что убийца — это школьник, так как он не использует свою способность в корыстных целях, а также играет в бога, что свойственно для инфантильных и максималистичных подростков. Это приводит нас к тысячи, чуть больше, человек… А дальше я так сходу и не придумал.       — Очень интересно! Тебе невероятным образом удается так долго и так связно развивать свою мысль, — похлопала Саша в ладоши. — Страшно представить, чтобы ты придумал, если бы у тебя было больше времени на подготовку.       — Та информация, которую ты мне дала, была рассказана так, чтобы самой собраться в четкую картину происходящего. Да и вообще, нельзя по этой игре сказать, смог бы я решить это дело.       — Наверное. Кстати, разве тебе не нужно знать как работает сила убийцы, чтобы его найти?       — Да на самом деле нет.       Немного подумав, Женя добавил:       — Мне кажется, что очень сильно тут влияет еще и то, что я как-то для себя предположил, что ему для убийства нужно имя. Я так и не смог заставить себя забыть, что Икс использует тетрадь, в которую пишут имена…       — Ну да ладно… Это было интересно. Спасибо тебе! — мило улыбнулась она. — Настоятельно советую тебе посмотреть Тетрадь смерти!       — Если получится…       «Не получится», — подумал про себя Евгений.

Разбор стихотворения

      Восьмое ноября. Четверг.       Снег наконец-то осел и уже точно останется с Паровым до середины весны, или когда там он решит растаять, превратив все в уродливые болота из грязи. Выражение «вечная весна» приобретет беспощадно новый и неприятный смысл. Вместе с ноябрем началась пора болезней. Марк Скворцов, обладающий убийственным иммунитетом, слег с простудой под тридцать восемь, а Евгений Иванов участвует в шахматном турнире, так что в клуб сегодня пришли только Екатерина Смольникова и Александра Писарева. Без Марка, который вносил какую-то живость, и без Жени, который ему противостоял, было скучно, так что они первые минут пять сидели и молчали, пока Саша по своему обыкновению не предложила занятие:       — Давай разберем какой-нибудь стих.       — Какой-нибудь? — отложила она книжку. — У тебя есть какие-нибудь предложения?       — Есть одно, но оно достаточно странное…       — Заинтриговала.       — Мы недавно прошли одно из самых известных стихотворений Пушкина — «К***». И мне кажется интересными несколько деталей: волнистость произведения, как она достигается? Почему я так отчетливо чувствую изменения настроения будто бы волны. Причем на разных уровнях: «Я помню чудное мгновенье:» — идет интонация вверх; «Передо мной явилась ты», — идет она вниз; «Как мимолетное виденье», — снова вверх; «Как гений чистой красоты», — снова вниз. И эти волны в разных строфах разные. Например, во второй строфе первые две строчки идут вниз, а оставшиеся — вверх.       Но самое интересное — это волнистость видна на всем стихе в общем. То есть первая строфа — подъем вверх, потом три строфы движутся вниз, усугубляя какую-то тоску и одиночество: «И я забыл твой голос нежный, Твои небесные черты». А потом радостный подъем, когда лирический герой снова встречает прекрасную деву. Последние две строфы идут высоко вверх, к радости и любви.       Во-о-от. Мне короче интересно, как этот эффект достигается. И почему его стих мне очень сильно напоминает «К Элизе» Бетховена.       Екатерина удивленно молчала. На нее вывалилось очень много информации для размышления, вот она и обдумывает все услышанное.       — Уау… — неиронически сказала она. — Не думала, что в такой скучной классике можно найти такие интересные мысли. Я думаю, что вся та «волнистость», о который ты говоришь, достигается вложенными эмоциям: он совмещает печаль и радость в соседних строчках. Это также работает благодаря чередованию женских и мужских рифм… Хотя и не знаю как, но я заметила, что они чередуются. Думаю это как-то влияет. А ты не пыталась найти разборы в интернете?       — Они есть, но они не видят той же проблемы, что и я. Если говорят о четырехстопном ямбе, то не говорят, как он влияет на эмоции, которые передает стих. Что насчет «К Элизе»? Эти два произведения тебе не кажутся схожими?       — Я, если честно, плохо помню эту композицию Бетховена…       — Ну так вот, там по сути вся тема крутится вокруг то поднятия вверх, то падения вниз. При прослушивании создается ощущение, что композицию писали под стих Пушкина. Или наоборот… Вскоре после этого пришел Андрей Юрьевич и они перешли к тому, что читали стихи собственного сочинения друг другу.

Игра в морской бой

      Двадцать второе ноября. Четверг.       Марк Скворцов шел по широким коридорам лицея имени Андрея Штейна. Он насвистывал какую-то мелодию себе под нос, совершенно забыв, что если свистеть в помещении, то денег не будет. Ему казалось забавным, что когда у всех кончаются уроки, в школе много где отключают свет, по крайней мере в тех местах, где это не будет мешать. Марку кажется забавной подобная экономия. Марк медленно поднялся на второй этаж и постепенно шел в двести первый кабинет. Когда он в него вошел, он заметил Евгения Иванова, который одиноко сидел в пустом кабинете и читал «какую-то скучную книжку», — как про себя подумал Марк.       — Привет, Женя! — улыбается он ему.       — Привет, Марк, — пожал он ему руку.       Марк сел напротив Евгения, с поддельным интересом посмотрев на книгу.       — Не знаешь, где девочки? — спросил Евгений.       — Катя участвует в каком-то мероприятии, а Саша… А о Саше я ничего не знаю.       Женя продолжил читать свою книгу.       — Слушай, а не хочешь поиграть, пока ждем Сашу или Андрея Юрьевича? — хитро улыбнулся он.       — Звучит интересно, но во что ты хочешь поиграть? — спросил Евгений, не отрываясь от книги «…И в трещинах зеркальный круг».       — В морской бой, но не совсем обычный. В отличии от «классического», поле будет уменьшено с десять на десять, до пять на пять. Поэтому будет только три корабля: четыре на один, три на один и два на один. Чтобы долго не играть…       — В остальном правила те же?       — Да, ставить вплотную нельзя, после попадания стреляешь снова. Ну что, согласен?       — Ну давай.       Марк взял с учительского стола какой-то листочек и разделил его на две части. Одну отдал Жене, а другую забрал себе. Они оба начертили два квадрата пять на пять клеток. Один отображает поле противника, другой собственное, на котором видны свои корабли, ну в общем как обычно. Женя решил почти не прислонять корабли к условной стенке, поэтому получилось у него как-то так:       А      Б      В      Г      Д 1                                    [] 2 [] [] []             [] 3                                    [] 4            []                   [] 5            []       В основном подобной расстановкой Женя рассчитывает на то, что Марк будет стрелять по углам или центру, чтобы найти корабли. Он решил, что прислонять к краю поля корабли может быть в высшей степени небезопасно.       — Ну что, закончил? — спросил Марк.       — Да, — ответил он угрюмо.       — Тогда начнем! Чур ты ходишь первым! — улыбнулся Марк.       «Он думает, что победит в случайной игре?» — выбирает клетку Женя.       — А-один, — сказал он после раздумий.       — Промах. А-один, — ответил Марк тем же.       — Тоже промах. В-три.       — Промах. В-три, — повторяет за ним Марк.       — И снова промах. А-три. Почему ты повторяешь за мной?       — Я не повторяю, у нас просто по началу тактики схожи. Потом они должны начать различаться. Попал.       — А-три попал? Тогда Б-три.       «Наверное, он тоже их не прислонял к краю», — объясняет свой выбор Евгений.       — Промазал. Теперь я? Хм… Д-пять.       — Промах.       — Очень жаль.       — Действительно… — Женя почесал затылок. — А-два.       — Убил.       — Хорошо… Г-три?       — И-и-и… промах! Наконец-то я… Так… — рассматривает он свой листок. — Я стреляю по Д-один.       — Попал.       — Отлично! — улыбнулся он столь злобной улыбкой, что воздух вокруг него стал холодней. — Б-два.       «Что? Он не продолжает добивать корабль?» — смотрит на свое поле Евгений.       «Боже… Как я сразу не догадался… Почему… Почему так вообще никто никогда в жизни моей не делал? Он же вместо того, чтобы добивать корабль, использует дополнительный выстрел чтобы проводить дополнительную разведку, а на этом маленьком поле это приводит к тому, что он попадает в другие корабли, они же все вместе занимают треть поля…» — обдумывает грядущие события Иванов.       — Б-два, я попал? — повторил Марк.       — Да… Попал…       — Отлично. Тогда Б-пять?       — Попал.       «Так он и нашел все три моих корабля…»       — Ох как весело. В-два?       — Попал.       — Д-два?       — Попал.       — Ну не замечательно ли? Д-три, Д-четыре, добил?       — Да, убил.       — Хорошо. А-два, получается, убил?       — Ага.       — Ну и тогда А-пять в завершении… Убил?       — Нет. Промах.       «Теперь мой ход… Господи… Эта череда была просто ужасна, как он до такого вообще додумался? В какой момент все человечество решило, что нужно сразу добивать корабли, как только ты их находишь? И в какой момент он решил так основательно пойти против столетних традиций этой игры? Теперь бы и мне нужно провести подобную атаку…»       — Б-пять? — неуверенно спрашивает Евгений.       — Попал.       «Отлично! Ну… Теперь… Кто не рискует, тот не пьет шампанское, не так ли?»       — Г-два?       — Не хочу тебя огорчать, но промах! Тогда мне осталось выстрелить только по Б-четыре, и все?      — поднял он левую бровь, хитро улыбнувшись.       — Да, убил. Ты победил.       — Хорошая игра, Евгений! — улыбнулся Марк невинно, показав свой листок после битвы.       Саша зашла в класс. Листочек Скворцова попал на глаза Евгению.              А      Б      В      Г      Д 1                   [] [] [] 2 [] 3 [] 4 5            [] [] [] []