Часть 3 (человек он неплохой...)

Был обычный день.       В гостиной за столом расположился только что прибывший Григорий Антипович. Уже подали чай, но хозяин дома, извинившись, убежал по делам, уверив гостя, что вернётся как можно скорее, и предоставив ему в компанию своего сына Фёдора.       Вместо того, чтобы присоединится к гостю за столом, мальчик демонстративно сел на диване и принялся за чтение учебника. Но долго молчать он не собирался. Не отрывая взгляда от книги, он начал: — Что-то вы часто к нам заезжать стали, Григорий Антипович, — он старался звучать спокойно и уверенно. — Возможно, вы и правы, — ответил с улыбкой гость, — нравится мне в вашем имении. — Что же, позвольте узнать, так вам нравится у нас? Обычный дом, как и многие другие, — продолжал Фёдор. — Даже не знаю, что вам и ответить, — сказал Григорий Антипович, неспеша отпивая из чашки, — возможно, ваш очаровательный сад, — пока он говорил это, его карие глаза, как будто высматривали кого-то в этом самом саду, обзор на который открывался из окна прямо напротив стола. В этот момент было видно, мальчик подавил желание воскликнуть, и сдерживаясь спросил: — Уж не задумали ли вы жениться? — тут он уже не мог продолжать игнорировать взглядом гостя, отчего уставился на него. В ответ последовало минутное молчание. — Отчего бы и нет. Может, и задумал. Неужели с вашей стороны есть возражения? — непонятная мальчику улыбка не сходила с лица мужчины. — Не выглядите вы серьёзным человеком. Всё шутите. А она (он акцентировал внимание на слове «она») — девушка хорошая. — в его глазах уже читалась открытая неприязнь, — Я не потерплю её оскорбления! — Весьма похвально в столь юном возрасте так беспокоиться за родных, — начал было гость, но его слова были резко прерваны. — Позвольте! Сколько по-вашему мне лет?! — при этих словах Федя подскочил с места, отбросив книгу в сторону, — Я уже гимназист! И… В этот момент в гостиную вернулся хозяин дома — Март Андреевич: — Извините, сами понимаете, дела, ни минуты покоя, — смеясь сказал он, усаживаясь за стол, — Федя, а ты чего в стороне стоишь? Присоединяйся к нам с Григорием Антиповичем.       Мальчик продолжал неподвижно стоять, весь красный и нахмурившийся. Это удивило и смутило отца, который, пытаясь понять, что же произошло, смотрел то на гостя, то на сына. — Что же ты, Федя? Надеюсь, он не сказал ничего странного, пока меня не было, — с беспокойством обратился к гостю отец. — Знаете, у него сейчас такой возраст, — он грустно улыбнулся, — да что я говорю, у Вас ведь и самого младший брат, вы должны меня понимать. — О, не переживайте, уж я понимаю, — с ухмылкой ответил Григорий Антипович. После этих слов глаза Федя округлились, а брови сдвинулись ещё ближе, и он молча чуть ли не бегом покинул гостиную, не оборачиваясь.       Проводив его взглядом, отец лишь вздохнул. Но его огорчение не продержалось долго, так как на место брата пришла сестра.       Свежая, румяная, она только что из сада принесла свежих цветов, чтобы украсить ими стол. Было видно, что у неё хорошее настроение, её светлые глаза сверкали: — Батюшка, — первым делом она подошла к отцу, поцеловав его, и только тогда заметила гостя, внимательно следящего за каждым её движением. Это заставило её смутится и сделаться более скованной в движениях. — Григорий Антипович, не знала, что Вы здесь, — к гостю она обращалась, стараясь не смотреть ему прямо в глаза. Было в них что-то, не дающее ей покоя. Они словно завораживали девушку. — А, — она запнулась, отчего сразу покраснела, — я… я цветов набрала, — стараясь не терять расположение духа, она довольно быстро произвела все необходимые действия, и на столе появился прекрасный свежий букет. — Отчего же Федя не с Вами, видела, как он убегал отсюда. Что-то случилось? — обеспокоенно она посмотрела на отца. — Нет, ничего такого… — чуть погодя неуверенно начал отец. — Просто он беспокоится за Ваше будущее, Светлана Мартовна, — продолжил Григорий Антипович, чуть наклоняясь вперёд. Лёгкая улыбка не сходила с его рта. — Вот как… — отведя взгляд, задумчиво произнесла девушка, — надеюсь, вы меня простите, — сказала она, быстро изменившись в тоне, и сделав поклон присутствующим, удалилась быстрой, но лёгкой походкой.       Март Андреевич молча наблюдал за гостем. У него давно были мысли о том, что это может произойти. Вопрос был лишь в том, как скоро. И стоит ли ему поспособствовать, как он решил, неизбежному. Человек, этот Григорий, неплохой, и дела вести умеет. Нестарый, очень даже приличной внешности. Был бы, если бы не эти его кудри. Отчего он даёт им волю? А впрочем, кудри ведь не помеха. Но что на уме у неё. Девичье сердце — загадка. И не рано ли, всего лишь семнадцатый год пошёл… хотя… Пусть будет так, как оно есть. Поживём и увидим. Точно, незачем вмешиваться в дела Божьи. Он знает, как и что должно быть.       Приняв такое решение, он с улыбкой оперся на спинку кресла и собрался начать диалог с гостем.       В это же время Светлана искала Федю.       Хоть Светлана и была старшей дочерью, она была именно что дочерью. Родители безусловно любили ее, но когда после стольких лет «неудач», после потери двух других детей на свет появился румяный и крепкий малыш, их радости не было предела. Из-за столь трепетного отношения родителей к будущему наследнику маленькая Света оказалась в тени. Она старалась принимать такое отношение как должное, но не могла не огорчаться, когда видела светящиеся от счастья лица родителей, направленные на крошечного Федора Мартовича.       К брату неприязни у нее не было, наоборот, между ними со временем образовались очень теплые отношения. Чему частично поспособствовал Федя.       Он не раз замечал одиноко сидящую за учебой или работой сестру, которую родители старались «не разбаловать», в то время, как сам Федя был окружен множеством разных игрушек (солдатиками, деревянными лошадками) и мог в любой момент убежать во двор, чтобы поиграть с крестьянскими детьми. Его возмущала эта несправедливость, поэтому он старался как можно больше времени проводить с сестрой, чтобы скрасить ее редкие свободные часы. Чтобы развеселить ее он вычитывал в разных книгах забавные истории, старался запомнить все, удивившее его на улице. И Светлана искренне это ценила.       Поэтому сейчас, увидев брата расстроенным, она беспокоилась, не случилось ли чего.       Нашла она его довольно быстро в дальней библиотеке, где они любили рассматривать иллюстрации разных художников в альбомах. Это была просторная комната, со всех сторон окруженная книжными полками из темного дерева.       — Федя? — она осторожно подошла к мальчику, сидящего к ней спиной, и мягко коснулась его плеча, — что-то случилось? Григорий Антипович тебе что-то сказал?       При последних словах тихо сидевший мальчик резко обернулся. Щеки его по-прежнему были красными, а глаза блестели. Он долго смотрел на сестру, прежде чем сказать: — Обещай мне. — Что же? — спросила она, присаживаясь на край дивана. — Обещай,. что… — он ненадолго отвел взгляд в сторону, — что не оставишь меня. — О чем ты? Почему я должна тебя оставить? — в недоумении сказала Света, — ты ведь мой дорогой младший братик, — ее правая рука осторожно прошла по его волосам, — куда же я по-твоему уйду, — с небольшим смешком спросила она. — К Григорию Антиповичу, конечно, — при этих словах на щеках девушки выступил румянец, что не скрылось от Феди, который тут же, нахмурившись, продолжил, — видишь? — Нет, Федя, — она улыбнулась и глубоко вздохнула, — я тебя не оставлю, — ее левая рука притянула брата поближе, — Как же ты будешь здесь без присмотра. — Вот, и тебе с ним было бы нехорошо, — брови мальчика нахмурились, — Он вечно что-то не договаривает, еще эта его ухмылочка, — сказал он, прижимаясь к сестре. — Ну что ты, он не такой плохой человек, как ты думаешь и говоришь, — пока Светлана произносила это, ее правая рука приглаживала мягкие волосы брата. — Просто он любит шутить, ты ведь тоже мне все время рассказываешь анекдоты. — Все. Давай лучше во что-нибудь сыграем, — ему очень не понравилось ее сравнение, что он решил перевести тему. — Хорошо, давай сыграем.       К своему большому сожалению, Федор Мартович, понимал, что его доводы не повлияли на сестру, и она осталась при своем мнении. «Ничего, она еще одумается, пока не поздно.»