Часть 9

— Федя снова не вернулся домой. Светлана Мартовна отложила работу на столик и посмотрела на сидящего слева за креслом мужа. Он поднял на нее вопросительный взгляд. — Родители сказали, что уже который день он остается у друзей, а если и приходит домой, то ночью, тайком. И похоже… — она опустила голову, — похоже, он выпивает. — Ну… — начал было Григорий Антипович, но супруга резко продолжила. — Я знаю, что он уже не тот маленький мальчик,. но я все же переживаю. Вдруг он связался с нехорошей компанией. Я не знаю, что и думать, — она прикрыла лицо руками, — ведь он все так же мой маленький братик. Григорий Антипович с сочувствием посмотрел на жену, после чего подошел и приобнял. — Знаете, давно мы ваших родных не посещали. Как насчет завтра? А там и виднее будет. Ее лицо просияло. — Да, вы правы, сейчас же напишу им, чтобы завтра ожидали. Когда на следующий день Балхачовы прибыли в М-ое , им был оказан очень радушный прием. Март Андреевич и Ирина Сергеевна были безмерно рады встретиться с дочерью и зятем. Но их лица поникли вновь, когда девушка спросила о брате. — Нет, — сказал Март Андреевич, — последние несколько дней от него не было вестей, кроме короткой записки, что остановится у однокурсников. Чтобы вечер не был погружен в мрачные думы, родители постарались перевести все внимание на молодых и их семейную жизнь и уговорили остаться последних на ночь. — Ведь когда ты последний раз ночевала в отцовском доме, — с теплой улыбкой сказала Ирина Сергеевна, ласково гладя дочь, прямо как когда та была маленькой. Наступила ночь, и все, пожелав друг другу доброго сна, разошлись по комнатам. — Отчего вы не ложитесь? — Григорий Антипович сидел на краю кровати, в то время как Светлана Мартовна, скрестив руки на груди, ходила из стороны в сторону, изредка поглядывая в окно. — Не могу. Я чувствую, что он вернется сегодня. — И что в таком случае вы будете делать? — Я… не знаю. — Тогда давайте лучше ложиться, — он взял ее руки в свои и поднес к своему лицу, — тем более, вам нельзя волноваться. На ее лице появился легкий румянец. Она слегка наклонилась и прикоснулась губами ко лбу мужа. Как вдруг услышала шорох, доносившийся со стороны окна. Молодой человек, на зажигая света, на ощупь начал раздеваться. Он примерно понимал, где что расположено, и точно знал, что стул, на который он отправит вещи, перед ним. «Дурацкие пуговицы. Ни черта не видно». Как спину его осветил небольшой огонек. Юноша неохотно повернулся и ненадолго застыл в удивлении. Он был уверен увидеть мать или прислугу, но не ее, стоящую с печальным обеспокоенным лицом. Спустя пару мгновений он снова принял равнодушный вид и продолжил пытаться высвободить руки из рубашки. Так продолжалось несколько минут. — Что? Так и будешь молча стоять? Ты же зачем-то пришла? Небось родители наплели всякого, — ухмыльнулся он. — Зачем ты так про родителей, Федя? — он вздрогнул, услышав свое имя. — Они ведь беспокоятся о тебе. И я тоже. — Она говорила тихо, но было заметно, что она взволнована. Он только хмыкнул. — Волнуешься? А с чего бы тебе волноваться обо мне? Я думал, у вас есть свои поводы для беспокойств, — он посмотрел на ее живот, который уже заметно округлился. От этого взгляда девушка смутилась и покраснела, но взяла себя в руки. Она видела, что брат не совсем трезв. — Да, ты прав. Но я все еще твоя старшая сестра и имею право беспокоиться о твоем состоянии. Особенно, когда ты неизвестно где проводишь время, вместо того, чтобы учиться. Или хотя бы… приходить домой. Он снова стоял к ней спиной. — Федя, ты ведь хороший мальчик, — пока говорила, она подошла к нему и протянула руку, чтобы коснуться брата. Но при последних словах он резко развернулся, ударив ее руку. Девушка тут же испуганно прижала больную руку к груди. Только тут юноша понял, что сделал. Но сестра уже медленно пятилась к двери. — С-стой… Подожди! Я не это имел в виду… — он хотел догнать ее, но споткнулся и упал лицом вниз. Лежа на полу, он услышал шаги, остановившиеся прямо перед ним. Он с надеждой быстро поднял голову, желая оправдаться перед сестрой, но увидел того, кого хотел видеть в последнюю очередь. Мужчина присел перед ним на колено: — Помните, Федор Мартович, что вы говорили мне перед свадьбой? — голос Григория Антиповича был очень холоден. Федя смотрел в сторону, поджав губы. — Теперь же и впредь знайте, что эти слова адресованы и вам. — Он поднялся. — Если нечто подобное повторится вновь, я не посмотрю на то, что вы — младший брат моей жены. Надеюсь, вы одумаетесь, молодой человек, пока не стало слишком поздно. И… ваше счастье, что Светлана Мартовна готова простить любые обиды. Доброй ночи. Юноша закрыл лицо руками. Конечно, он знал, что его поведение не достойно. Да. Он прекрасно знал, что был избалован родительской заботой, а также вниманием сестры. Но в то же время именно сестра была тем человеком, кто мог сделать ему замечание, к которому он готов был прислушаться. Но не сейчас. Он был уверен в том, что, выйдя замуж, она предала его. Как. Как она могла оставить его. Как могла связать судьбу с этим странным человеком, который и мизинца ее не стоит. А теперь его незаменимая старшая сестра еще и готовиться стать матерью. Она ведь всегда была рядом. Такой тихой, робкой. Она ведь его сестра. И только он мог рассмешить ее. А теперь… А теперь он тот, кто заставляет сестру переживать и делает ей больно. Так странно, но эта мысль прежде не посещала его. Всегда уверенный в своих словах и действиях он вдруг понял, что действительность совсем не соответствует тому, что он хотел увидеть. Чего он добивался? Их развода? Это глупо и невозможно. Тогда чего… Пока эти мысли вперемешку роились в его голове, он (все еще лежа на полу) смотрел по сторонам, словно пытаясь найти ответ, хоть какую-нибудь подсказку. Как взгляд его остановился на альбоме. Старом, выцветшем альбоме, который когда-то они вместе со Светой дополняли своими рисунками и стишками. Неужели она сохранила его… — Не переживайте, рука в порядке, — убеждала Светлана Мартовна своего супруга, уже находясь в постели. Но несмотря на убеждения он продолжал покрывать ее нежными поцелуями. — Правда, — настаивала девушка, — все хорошо, Гриша. Он это не со зла. Он… — Бессовестный малец, вот кто он, — серьезно сказал Григорий Антипович, глядя в глаза жене. — Если бы… Но он не успел закончить. Раздался шум распахивающейся двери, и в комнату вбежал, спотыкаясь, Федор Мартович. На лице Григория Антиповича отразилось еще большее негодование. Так врываться посреди ночи после сделанного. Но он промолчал, видя, как взволнована Светлана. Она тут же бросилась поднимать брата, когда тот опустился на колени у кровати. Но он сопротивлялся и схватил подол ее платья, закрывая им свое лицо. — Не достоин… нет, — причитал он, между всхлипываниями. — Чего не достоин? Федя? — в испуге говорила девушка, — что с тобой? тебе не хорошо? — Тебя! твоего прощения! — неожиданно воскликнул он, — называться твоим братом… Светлана Мартовна сделала глубокий вдох и опустила руку на его голову, что бы хоть как-то привести его в чувство. Она молча стояла и гладила его, пока он не посмотрел на нее. На ее лице была мягкая улыбка. Федор Мартович опешил. — Ну что ты… — спокойно сказала она, — что значит, называться братом, когда ты и есть мой брат. Ты всегда будешь моим любимым и единственным младшим братиком. Что произошло такого, что заставило тебя усомниться в этом? Глядя сейчас ей в глаза, он не хотел больше обманывать ни ее, ни себя. — Я… ревновал к нему, — он посмотрел на наблюдавшего за сценой Григория Антиповича. — Но… — Светлана не знала, что и сказать. — Почему? — Да потому, что он забрал тебя у меня (у нас с родителями), неужели ты не понимаешь? — с нарастающим нетерпением говорил юноша. — Вижу. Но понять я этого не могу. — Она отвечала серьезно. — Он — мой муж, которого я люблю, моя половина. Ты — мой брат, которого я знаю и люблю с момента твоего появления на свет. И даже раньше. И ничто не может изменить этого. И меня очень огорчает, то, что я вижу и слышу. Она приподняла его голову и посмотрела прямо в лицо. От ее слов и взгляда ее родных и в данный момент таких далеких глаз ему стало еще горше. И он заплакал. Он был уверен, что сестре будет трудно без него в новом месте, что она не справится одна, что будет нуждаться в нем. Но сейчас Федор Мартович понял, что именно он, Федя, был тем, кто нуждался. Светлана Мартовна обернулась к Григорию Антиповичу, взглядом прося, чтобы он дал им время. Кое-как она уговорила брата лечь в кровать, после чего сама села рядом с ним и, гладя его по волосам, шепотом начала читать молитвы. Пока он не уснул и не отпустил ее руку. — Извините меня, Григорий Антипович, что так все вышло, — говорила она, идя с мужем в одну из гостевых комнат. — И на него не серчайте сильно. Он… хороший мальчик. Вместо того, чтобы что-то ответить, Григорий Антипович приобнял супругу и опустил свою голову на ее.