Глава 1: Кащей

-Ассалаумагалейкум жетлыши мои! Казахи, родные! – моя голова повернулась в сторону откуда исходил хриплый голос. Вот он Павел. А точнее, Кащей. С виду то и не скажешь, на дохляка не похож. Хоть скулы и острые, но видно, что человек в еде точно не нуждается, сто процентов приятель моего бати. Он умел с такими связи создавать. -Че такие кислые то, ну! – мужик задорной походкой направляется в нашу сторону, одновременно жуя сигаретку. Удивляет то, как он умудряется эту сигаретку держать так, чтобы та не упала в щелки между его фарфоровыми зубками. Жизнерадостная улыбка, хитрая морда и активная жестикуляция не могут не вызвать у меня ухмылку. Мужик прям как из мультика вышел, карикатурный злодей, не иначе. Я решаю взять инициативу в свои руки и встаю перед мамой и Мадиной, сестренкой моей, слегка загораживая их от обзора Кащея и взглядом говорю отойти от нас подальше, так, на всякий случай. Теперь защита семьи на моих плечах лежит, здесь рисковать не буду. -Уағалейкум әссаләм! – мой голос звучит громко и с небольшой смешинкой. От вида его все еще отойти не могу. -Вы я так понимаю, тот самый Кащей, к которому нас батя посылал? Ответ я уже знаю, лишь на реакцию и мимику Кащея посмотреть любопытно. -Самый самый Салтушка, а ты вымохала прилично! Девчужкой тебя помню, а сейчас вон смотри, через года-два теткой уже станешь! – я лишь глаза на его подкол закатываю, Но мужик забавный все-таки, улыбаться продолжаю. -Батька твоего жаль, однако, он меня выручил в 86-м, к себе взял когда мне на дне залежать понадобилось, надежный мужик был. Сейчас таких мало, времена трудные грядут, надо вместе держаться. От упоминании бати невольно опускаю взгляд, но спустя долю секунды возвращаюсь в зрительный контакт с Кощеем, в лице не меняюсь. Как бы должен он мне ни был сейчас из-за отца моего, батя всегда учил держать людей сомнительных на расстоянии, а Кощей только одним видом своим доверия уже не вызывает. Отсутствие отца сейчас болезненно как никогда. Хоть и спорили мы часто с ним, голоса друг на друга повышали, за ним я себя как за каменной стеной чувствовала. Любого, кто хоть пальцем тронет меня или маму с сестренкой по полам бы разломил. И любил он нас сильно. Всему что на опыте горьком познал меня научил, и драться, и обидчика на место поставить и людей читать. Век его поминать да благодарить буду. -К нам вчера двое в козырьках стучали, чуть дверь не выломали. Оружия при себе не было, угрозой скорее всего нас без бати не посчитали. Я им дверь открыла… -не успеваю закончить предложение и вижу, как у Кащея брови комично так на лоб подскочили. -В каком это смысле «открыла»?! Ты на кой черт дверь открывать кинулась? Бессмертная?! За сестренку, за маму вообще не страшно?! –активная очень мимика у него, брови так и прыгают по лицу. -Они дверь нам чуть не выбили, весь дом трясся. Если б я не открыла, они бы рано или поздно забежали в дом и сестренку с мамой покалечили бы. Вот я и решила в ответ атаковать. Лак для волос мамин взяла и зажигалку папину, ну и устроила им шоу. – и показываю ему жестами как все произошло. Кащей от моего заявления улетает. -Ну ты Салтух молодец, ишь че придумала! Батюн бы твой сейчас с гордости кипятком писался. – стоит и улыбается Кащей, да щелкой своей светит. Внезапно, мы слышим звон часов и звонкий голос диспетчера, которая говорит о скором отбытии поезда рейсом Алма-Ата - Москва. Поворачиваю голову сначала на маму с сестренкой, проверить на месте ли они, а затем на Кащея, который вдумчиво смотрит на лицо мое. -Знаешь Салтух, у меня к тебе предложение есть. Блять, жопой чую, попала я. -Вижу не дура ты. – я поднимаю бровь на это утверждение. -Вон смотрю, маму с сестренкой любишь, сильнее себя оберегаешь. Видел, как уйти им подальше велела, за них удар на себя берешь. Щщс (мать его), заметил же. -Знаю еще, что драться умеешь, получше многих из скорлупы, сам видел, как батек тебя малую в зале тренировал. -он сплевывает на землю противный сгусток слюны. -За месяц до смерти его разговор вели. Говорил он, что ты еще и бухгалтерией увлекаешься, значит в бизнесе помощь оказать можешь. Нам такие и нужны. -Вам? –я недоуменно вкидываю брови. -Да, нам, универсаму нашему. -Универсаму? Это чт-... Глаза мои круглеют, когда наконец догадываюсь в чем тут дело. -Нет. – твердо говорю ему. -Нет, нет, нет и еще раз нет. Ты Кощей должен знать, как сильно батя хотел меня от всей вашей группировской херни отдалить. И не надейся! Не соглашусь. Кащея это правда ни капли не смутило. -Вот как. – он сверлит меня взглядом. -Тогда как защитить сестренку и маму придумаешь сама, батек, наверное, и из такого выбираться научил. Я лишь смотрю на него как на рыбку дохлую. Ишак. -Ты бате моему слово дал. – раздраженно сквозь зубы процеживаю я -Салтуш, ну ты баба взрослая, должна понимать, что так много даром давать не положено. На сказанное им "баба" заставляю себе остро не реагировать. На кону безопасность семьи, этим я рисковать не могу. -Слово дал и выполню, если ты в ответ услугу окажешь. Да и слово свое сдержу вполне, мамке твоей с сестренкой полную защиту обеспечу, квартиру в Москве с ремонтом и отоплением, а сеструху твою в лицей хороший пристроем. Сигаретка во рту его уже совсем размокла. -Лишать свою семью хорошего будущего не стала бы ты, вижу же. – говорит он хитрым хриплым голосом да дым от сигареты в лицо мне пускает. А я стою, не морщиться от едкого дыма пытаюсь, чтобы лицо перед мразью не терять. -Тебе тоже Салтуш жизнь хорошую обеспечу. Казань не свалка какая-нибудь, а хорошее место! – говорит он пальцем указательным покачивая. -Тебе защита обеспечена будет, если к нам вступишь. Затем он наклоняется к моему уху и переходит на шепот: -А батек твой как гордился бы если б узнал, что после гибели своей, оставляет жену и малышку-дочку на плечах старшенькой, а та ответственности боится и готова рисковать безопасностью семьи из-за личных капризов своих. -Ах ты…! - только руку подняла чтобы за плащ его схватить, да в морду хитрую вписать, как часы снова прозвенели и диспетчер объявил, что до отъезда поезда рейса Алма-Ата – Москва остается пять минут. У Кащея эта весть вызвала ехидную улыбку. -Решай Салтух, либо ты соглашаешься сейчас с моим предложением и даешь мамке с сеструхой шанс на будущее счастливое, либо ждать будете, когда те дядьки в козырьках вернуться по ваши души со стволами. -говорит он, специально выделяя "стволами", произнося это слово особенно громко. Силы все направляю на сдерживание себя от того чтобы не выпалить в лицо ему чего лишнего. -Вот они, Салтуш, гарантирую, помощнее «шоу» твоего будут. Я лишь глаза на данное заявление закатываю. Взгляд мой ненароком переходит на стоящих подальше маму с Мадиной, сестренкой моей. А они в ответ на меня и выжидающе смотрят, волнуются. Не могу я так. Не заслужила Мадина в свои-то шесть лет плакать в ужасе от ломящихся в дверь нашего дома группировщиков, которые как гиены решились только после кончины авторитета на семье его отыграться. Мама же не заслуживает вечной паники от того, что не знает, как уберечь дочек от всего кошмара, который начал твориться со смерти мужа. Как же бати сейчас не хватает. Я делаю глубокий вдох и перевожу холодный взгляд на Кощея, а тот в ответ на злость мою только сильнее улыбается. Амбас щщс (пиздаголовый мать его) -Узнаю, что не выполнил свою долю, убью. Кащей в ответ только брови удивленно вскидывает и улыбается во все тридцать два зуба. -Салтух, слова пацана даю! Словами своими лишь ухмылку вызывает. Слово пацана. Знаю я эти "слова пацанов", хрен с маслом, а не клятва. -Я быстро попрощаюсь и вернусь, жди. -говорю я и стремительным шагом отдаляюсь от Кащея. Быстро прибегаю к маме с Мадиной и усаживаюсь на колени, у ног сестренки. За подол ее пальто держусь, да эмоции сдержать пытаюсь. -Қызым, не болды сонымен? Келістің ба? Біз поездқа кіре берейік, әйтсе бізсіз кетіп қалады бұлар! (Доченька, что в итоге? Договорилась? Давай в поезд зайдем, а то они без нес уедут!) – мама говорит взволнованным тоном. Только и могу глаза вниз опустить. Злость во мне кипит, от несправедливости этой. -Қызым? (доченька?). Смотрю на маму и понимаю, как сильно мне будет в Казани ее ласки и поддержки не хватать. Да и она сама сможет ли без защиты моей? Продержится ли Мадинка? Часы снова звонко звенят. Чую, что последнее это предупреждение. Диспетчер подтверждает опасения мои и объявляет, что поезд через минуту уезжает. Сердце начинает колотиться сильнее. Понимаю, что они меня оставить не смогут. Поэтому киваю им и молча поднимаю сумки с вещами и веду их в поезд. Свою сумку оставила я лежать на месте. Как ноги их в вагон ступают, тут же закрываю за ними дверь. Могу теперь лишь лица их испуганные и недоумевающие через окошко двери наблюдать. -Мам, Мадин, я не смогу с вами поехать. -говорю я и в ответ на их испуг и попытки открыть дверь лишь лбом и ладонью об окошко прислоняюсь. -Простите меня, выхода другого не нашла. Ты Мадин маму слушай, ей нелегко без меня будет, поддержка твоя понадобиться. Сестренка кивает, но стучать по двери не перестает, да слезы, скатившиеся, ладошками вытирает. -Анашым (мамуля), я в Казань поеду, долю свою отработаю и к вам, хорошо? Отсутствия моего и не заметите, мигом вернусь! – говорю улыбку натягивая. -Меня искать не пытайся только, сама со всем разберусь, обещаю. Мама плачет, успокоиться не может, но головой кивает, понимает, что выхода другого у них нету. Только Мадину к себе покрепче прижимает, да по головке гладит успокаивая. Под ногами ступеньки металлические гудеть начинают – поезд отходить собирается. -Люблю вас больше всего на свете, -шепотом говорю я и спрыгиваю со ступенек поезда. Разворачиваюсь и поцелуи воздушные девочкам своим родным отправляю. Те в ответ сквозь слезы улыбаются и в ответ целуют. Поезд уже уехал, а я все в сторону ту смотрю, взгляд отвезти не могу.ъ Одна я теперь. Бати рядом вытащить меня не будет. Даже от мамы с сестренкой любовью да поддержку получить не смогу. В одиночку придется биться. Но в сердце моем рождается решительность. Да так, что аж грудь будто доспехами покрывается. Всех порву. Все смогу. Всех поборю. С задачей своей справлюсь и свалю с этой Казани к семье своей. И что же меня в этой Казани то удержать сможет? Ответ ничто и никто. Отработаю и в Москву уеду, а потом и обратно, на родину постараюсь нас вернуть, в родной край наш. В Казахском ССР нам лучше будет. -Не горю желанием прерывать твою минуту философии Салтух, но наш поезд через минуту-другую тоже отъедет. Я поворачиваю голову в сторону Кащея и разглядываю его самодовольную улыбку. -Чего уставилась куколка? Нас Казань ждет!