Глава 2: Казань и спортзал под землей

Ехали мы с Кощеем долго, дня два, не меньше. В поезде мне раньше бывать не приходилось, да и за границей родной Алма-Аты в принципе. Усугублял нашу поездку еще и тот факт, что Кащей храпит громче самого поезда, а когда разбудить намереваешься и перестать ему говоришь, ругается, да в клевете обвиняет. Одно радует, не скучно с ним. Трындел когда не спал без умолку. То про где плащ свой раздобыл расскажет, то о буднях в тюрьме и бате упомянет, да даже принципы свои пояснит. Между прочим, принципов у него как таковых нет, только лапшу мне на уши повесить пытался. Идет он по головам, не важно как и где, волнует его только свое социальное положение на верхушки иерархии группировок, да и смею предположить, что друзей у него настоящих нет. Те, что есть, лишь шестерки, которых он и использует для достижения положения своего. Жалко даже становиться мужика. На долю секунды правда. Пока не вспомнишь что все он делает для одного себя любимого. Какой бы сильной и решительной не пыталась бы я казаться, все равно сердце у меня любви полно. Люблю семью свою, себя любимую, людей справедливых, да и жизнь люблю, какой бы запутанной и сложной она не была сейчас. Но самое главное, Кощей пояснил мне о группировках татарских, и различия с казахскими разъяснил. Из разговора я поняла, что меня он вербует в «Универсам», они себя королями Казани называют, щеглы мелкие. -Будешь ты одной из суперов, возрастом для старшей не подходишь пока. День рождения у тебя какого? - говорит Кащей своим хриплым голосом -Четвертого декабря восемнадцать будет. -Ну вот тогда и посмотрим, если за месяц этот действительно полезной окажешься, старшей тебя назначу. -А когда я к маме с Мадиной поеду? - говорю и я смотрю в глаза Кащею, внимательно разглядывая его реакцию. Тот в свою очередь виду не подал, но над ответом долго не думал. -Оплачу тебе билет в Москву, на Новый год к ним заедешь на недельку и вернёшься. Улизнуть попробуешь, о защите можешь и не мечтать. - прохрипел Кащей и начал аналогично разглядывать мое лицо ища реакцию на данное заявление. -Сойдёт, сколько в общем отрабатывать то буду? - спрашиваю я, не скрывая раздражение. Кащей лишь ехидную ухмылку свою давит да щелками своими блестит. -Салтух, я твою работу не по времени, а по результату оценивать буду. Не будет результата, мамке с сеструхой придется приспособиться жить без тебя на улице вдобавок, еще и убегая от Козырьков. Я делаю глубокий вдох чтобы не сорваться на него. -Попробуй не сдержать обещание свое, прибью Кащей. - говорю я с самым серьезным своим выражением лица, на что Кощей лишь пуще ухмыляется. По дороге до логова универсамовских Кащей пояснял где что находиться в Казани, тыкая в лобовое стекло тут и там. -Здесь у нас ДК, Там дискотеки пару раз в неделю проходят. Вот мужика себе найдешь, и будешь плясать там с пацанами нашими. На это заявление лишь глаза закатить могу. -Ты с этим поаккуратней. - говорит Кащей и драматично закатывает глаза, нарочно карикатурно изображая меня. -Дозакатываешь глаза и они у тебя выпадут, а новые глазные яблоки хуй достанешь. Я еще пуще закатываю глаза и ухмыляюсь. Кащей смеётся тоже. Вот и пришли к какому-никакому перемирию. Продлиться ли оно долго, посмотрим. -Ну, добро пожаловать в Казань Салтух. Прошу любить и жаловать - универсамовский спортзал, и по совместительству твое пристанище. Я окидываю взглядом вход в спортзал. -Да, похвастаться вам особо нечем смотрю. У Кащея от моего заявления аж ухмылка спадает. -Слыш, а ты попробуй толпу пацанов за собой везти, еще и деньги на их попечение зарабатывать, посмотрим как справишься. -Кащей раздраженно выплевывает сигаретку и проникает в спортзал зовя Салтанат за собой. Спустившись по ступенькам в подземный спортзал меня тут же вырвать тянет. Вонь стоит нереальная. Смесь пота, металла и ржавчины отравляет мои легкие заставляя моментально прикрыть нос. -Ебать Кощей, это че за хуйня то?! Какого тут так воняет? - возмущаюсь я искаженным из-за закрытого рукой носа голосом. Кощей лишь усмехается. -Ну Салтух, привыкай, здесь тебе не батина чистенькая уютная квартирка, а тренировочный зал королей Казани! -Королям Казани обеспечить вентиляцию в подвал додуматься нельзя было?! -Не драматизируй, привыкнешь. На установку вентиляции деньги бешеные надобны, а я такими средствами не обладаю. Пиздец блять. Кащей проходит в отдельную комнатку в спортзале и жестом показывает Салте войти во внутрь. Комната маленькая внутри вмещает лишь старый пыльный диван, еле живой стол да пару стульев. -Это переговорочная типо ваша? - говорю я закрывая дверь в комнату и наконец вдыхаю свежий, насколько это в данной ситуации возможно, воздух. -Была раньше, теперь твоей комнатой будет. -говорит Кащей и руки на бедра ставит. -Ну?! И чем тебе не санаторий, а, Салтуш?! Я делаю глубокий усталый вдох. Не санаторий конечно, но что-нибудь придумаю. -Я пацанов напрягу и они зеркало тебе раздобудут. Шкаф там, ковер какой-нибудь и прочее. Короче, жить будешь лучше чем Алма-Атушечке своей! -говорит Кащей с довольной лыбой. Прав он на самом деле. Впервые, но прав. В Алма-Ате у нас была квартира размером меньше чем этот спортзал. Спала я в зале на диване и двери в комнату у меня не было, а тут, свое личное пространство. Можно как-нибудь украсить, и конфетка будет. -Ты Салтух спать иди, завтра тебя пацанам представлять будем. Если кто на улице спросит, говори что ты с универсамовскими, родственница Кащея. -Лады, спокойной ночи! -Спокойной спокойной! -машет рукой Кащей и выходит из комнатки новой моей не забывая дверь за собой прикрыть. После ухода Кащея не привычно тихо стало. Всю жизнь у меня вокруг кто-то гудел. То, что я в гостиной нашей жила меня поэтому-то и не напрягало, постоянно кто-то рядом был. То мама с Мадинкой рядом сядут книжку читать начнут, то батя после разборок каких-то в синяках придет да ляжет на диван и кряхтеть на весь дом начнет, или Камшатка, подружка моя, весь вечер будет мне о мальчиках своих заливать. Непривычно в тишине мне сидеть. Отвлечься надо как-нибудь. Встаю и с тяжелым скрипом открываю дверь в спортзал. Тут же получаю мощный заряд отвратительной смеси пота и крови в легкие. Аж до слез пробирает эта кислятина. -Свиньи. -недовольно выдыхаю я, и тут же затыкаю нос и рот рукой чтоб не задохнуться. Бегу по ступенькам открывать входную дверь в подвал, зал хоть немного проветрить и заодно выхожу на улицу подышать свежим воздухом. На улице тишина гробовая. Ни звука, ни писка. Снежинки лишь с неба падают, да луна на небе сияет. Красивая такая. В окнах соседских свет давно уже не горит. Четверть второго как-никак. Гулять сейчас по улицам, в кромешную темноту не особо хочется, да и не безопасно со всеми этими пацанами. Ладно, как-нибудь по-другому себя отвлекать буду. Спать все равно желанием не горю. Направляясь обратно вовнутрь, дверь входную не закрываю, лучше уж от избиения помру, чем от отравления ядовитым потом. Срываю бандану с волос и завязываю ее за ушами, тем самым прикрывая поток вонючего аромата в нос и рот. Ну, смотри, не так уж и плохо! Иду к себе в комнатку и расстегиваю замок на сумке с вещами, собранными с дома. Позже надо будет замок какой-то найти, или место, где сумку можно будет спрятать, а то украдут и глазом не моргнут. Роясь в вещах своих, достаю повидавшего вида перчатки боксерские. Помню, как их мне в лет в семь отец подарил. Найти перчатки подходящего размера ему очевидно не удалось, так что по началу они мне были очень велики. Глядя на них сейчас, понимаю, что могут и малы быть. Боксом всю жизнь любила заниматься. Приемы разные учить, энергию свою в удары выливать. Каждый раз, когда скучно было, вне зависимости от возраста, перчатки надевала и на стенке удары отрабатывала. Потом на стенке стало скучно и перешла на диван, на шкаф книжный. Один раз, так шкаф с сервизом бабушкиным опрокинула. Сама чуть под шкафом придавленной не оказалась. Но что еще хуже, сервант разбила. Все до единого, все кесешки (пиялки), все тарелочки, все разбилось вдребезги. Перчатки я после того дня месяца два точно не видела. Меня это правда не останавливало особо. По стенам продолжала бить уже без перчаток. Вот только переусердствовать не хотелось, чтобы потом вопросы всякие не задавали о сбитых костяшках. Да даже сейчас, два года уже не занимаясь боксом, все еще на автомате, когда делать нечего воздух кулаками бить начинаю. Старые привычки с годами остаются, так сказать. Окидываю взглядом зал и вижу старую грушу. Та смотрит на меня будто взывая. Ну хорошо, раз уж настаиваешь. Стягиваю с себя пропитанную отцовским запахом куртку кожаную и кидаю ее на диван. Следом за ней летит и свитер, и сапожки мои. Остаюсь я в майке одной да в штанах спортивных. Перчатки налезают как влитые. Приятное чувство в груди пляшет, от ностальгии сильной. Встаю у груши и принимаю стойку боксерскую. Делаю вдох глубокий. Ал кеттік! (поехали!) Прямой удар один за другим, блок, блок, джэб правой, джэб левой, блок и апперкот! Бокс захватывает, как и раньше. Чувствую, как накопившаяся энергия во мне выход находит. Бью и бью и даже звуки ударов груши о стену и звон цепей, на которых висит она, не могут заглушить мои усталые вдохи и выдохи. Я уже в кураж вошла, остановиться трудно. Еще час-полтора я выбиваю дурь из этой груши. Обе уже еле живые стоим, или висим, это каждому свое. Облокачиваясь об ограждение ринга импровизированного, пытаюсь поймать привычный ритм дыхания. Со лба ручьем льют капельки пота, их я кусочком майки своей задранной вытираю. Болды (все), отработала свое, шаршадым (устала). Я снимаю боксерские перчатки и бегу к двери входной, ночью если с открытой спать точно не выживу. Еще раз оглядываю улицу, так на всякий. Успокаивает что еще никакой пацан по мою душу не пришел. Жаль только то, что от этой входной двери ключ мне Кащей не дал. Обратно к себе в комнатушку забегаю и эту дверь уже на замок закрываю. Сил нет ни вещи разбирать, ни переодеваться. Благо Кащей позаботился немного и белье спальное уже на диване присутствовало. Да и недавно проветренное помещение на сон сильно тянуло. Падаю на кровать и тут же посапывать начинаю. Вот бы сон увидеть с Мадинкой. Соскучилась за ней, не могу.