Белая мышь

            Говорят, первый снег выпадает, когда по лесу белая мышь пробежит. Махнет тонким розоватым хвостом — и сгустятся сизые тучи в небе, закружатся в небе холодные хлопья, запорошит снег жухлую желтоватую траву. Белая мышь возвещает о начале Голых Деревьев, она — предвестник голода, болезни и смерти.       Как-то раз один воитель решил изловить белую мышь. Он надеялся продлить тёплый сезон Листопада, чтобы его соплеменникам жилось лучше. Единственным, кто не одобрил план, был целитель, его брат, неправильным ему казалось изменять привычный порядок жизни.       Белая мышь бежала по склонам оврагов, перепрыгивая через сухие корни деревьев, подминая под себя траву. Белая мышь обгоняла ветер, но воитель оказался быстрее. Одним прыжком он настиг её, прижал к земле, а затем перегрыз горло.       Он вернулся в лагерь с гордо поднятой головой, неся белую мышь в зубах, словно добычу. Он победил, Голые Деревья никогда не наступят!       — Что же ты наделал, — в ужасе помотал головой его брат-целитель. — Что ты наделал!       Снег действительно не выпал. Ни в тот день, ни на следующий. Племя начало прославлять воителя, как героя. Лишь целитель не говорил ни слова, предчувствуя скорую беду.       А спустя четверть луны снег всё же выпал. Белый, холодный — такой, как и должен быть. «Должно быть, поимка той мыши лишь отсрочила Голые Деревья», — подумали воители, не особенно испугавшись.       А снег всё шёл и шёл. Он падал утром и днём, вечером и ночью. За оградой лагеря бушевал буран — такой, какого и старейшины в жизни не видали. Никто не осмеливался выйти наружу.       А вскоре племя услышало вой где-то далеко-далеко. Вой, заставлявший кровь леденеть, вой, полный ненависти и желания уничтожать. Вой, сводящий с ума.       «Не надо было убивать ту мышь», — качал головой целитель, но гордый воитель лишь отвечал: «Что с того, что кто-то воет далеко-далеко? Даже если зверь, что издаёт вой, придёт в лагерь, мы сможем дать ему достойный отпор!»       С каждым днём вой становился всё громче и страшнее. Его уже нельзя было перепутать с завываниями вьюги. Зловещий вой приносил с собой мысли о холоде Голых деревьев, о неизбежной смерти, о крови на снегу и белых костях — единственном, что вскоре останется от воителей.       Боялся и воитель, изловивший белую мышь. Но был он слишком горд, чтобы признаться в этом. Решив, что дальше так продолжаться не может, он собрал своих самых храбрых друзей и отправился на разведку, за пределы лагеря. «Мы найдём чудовище, пугающее наших соплеменников, чего бы нам это не стоило», — заявили они перед уходом.       Никто так и не узнал, что именно случилось с ушедшими воителями, но, говорили, что они не нашли чудовища: это оно нашло их.       Больше никто не смел выходить из лагеря. А вой становился всё сильнее и сильнее. Теперь он звучал даже в головах воителей, заставляя терять разум от ужаса. «Смерть», — шептали голоса в голове. — «Смерть ждёт всех вас!»       С горечью глядел на соплеменников целитель. Его лапы были слабы, но ещё хуже было незнание. Он не знал, что станет с ними, не знал даже, что происходит за пределами лагеря…       Как-то рано утром, когда вой вроде бы слегка затих, целитель проснулся, вышел из палатки, огляделся. На центральной поляне никого не было — все попрятались по палаткам, пытаясь согреться. Целитель тихонько вздохнул и покинул лагерь. Морозный ветер тут же заставил целителя зажмуриться — безжалостный снег летел в глаза. Но целитель продолжал упорно идти вперёд. Да, он не знал, куда идёт, но разве знание что-то бы поменяло?       Лапы что-то закололо — не снег, что-то твёрдое, что-то… тёплое? Целитель открыл глаза и ужаснулся.       Он стоял на поляне, усеянной костями — именно они причиняли лапам боль. Белые, начисто обглоданные кости были…кошачьи. Тошнота поднялась к горлу целителя, когда он осознал, куда исчез отряд его брата.       А посреди поляны сидела белая мышь. Нет, не такая, какую поймал незадачливый воитель, пытаясь не допустить наступления Голых Деревьев.       Огромная, больше любой лисы. Лапы были сильными, такими, что целитель готов был поклясться — мышь вполне могла повалить самое крепкое дерево. Алые глаза мыши горели злобой, но даже они так не пугали, как её шерсть. Прежде белая, она стала красно-бурой от засохшей крови.       А ещё мышь выла. Именно она издавала этот ужасающий звук. Мышь не издала ни слова, лишь продолжала выть, но целитель понял всё без слов.       Воплощение холода и смерти горевало о младшей дочери, погибшей в когтях кота. Оно страдало и желало лишь одного — гибели котов.       — Остановись! — выкрикнул целитель. — Ты не вернёшь свою дочь, погубив котов.       Мышь уставилась на целителя. Распахнула пасть, полную острых чёрных зубов. «Ты умрёшь, ты умрёшь, ты умрёшь, ты умрёшь», — слышал кот.       — В нашем лагере много котят, — продолжил он, пытаясь игнорировать навязчивые слова в голове. Они по-прежнему вселяли в него ужас, но целитель знал — отступать некуда. — Маленьких, таких же невинных, как и твоя дочь. Оставь жизнь хотя бы им. Они не должны умирать!       «Они умрут, они умрут, они умрут, они умрут», — эхом отозвался зловещий шёпот в сознании. Мышь прыгнула, в одно мгновение преодолев расстояние до целителя. Но тот не испугался, осознавая, что страх никак не поможет ему победить.       — Прекрасно! — раздражённо фыркнул целитель. — Они умрут, я умру… Все умрут! Но подумай, что же случится дальше? Пустой лес, тишина, лишь кости хрустят под лапами. Что будешь делать дальше ты? Ты больше не заберёшь ничьи жизни, ведь котов больше не останется. Что будет потом, властительница ничего?       Внезапно вой прекратился. А мышь, наконец, заговорила вслух. Голос у неё был шипящий, как у змеи, тихий, но каждое слово впечатывалось в сознание целителя, словно лапы в топкую землю:       — Мышь бежит — снег падает. Но затем она бежит снова, невидимая на белом снегу. И снег тает. Но вы не знали даже этого, глупцы. Вы убили её — поэтому Голые Деревья не закончатся. Никогда.       — Ну тогда пусть побежит кто-то другой! — в отчаянии выкрикнул целитель.       — Да будет так, — промолвила мышь.       И тотчас целитель стал уменьшаться, хвост его истончился, глаза покраснели. Спустя мгновенье лишь маленькая белая мышь стояла над костями погибших соплеменников. Тучи рассеялись, солнце согрело озябших воителей. Племя, погоревав о пропавших целителе и воителях, продолжило жить.       Поговаривают, правда, что однажды мышь-целитель всё же попадётся в лапы котов. И когда он погибнет, огромная белая мышь вернётся, чтобы наказать воителей. Она не будет никого убивать — лишь завоет громко и протяжно и будет выть, пока матери не убьют детей, пока брат не перекусит глотку брату, пока целители не наедятся смерть-ягод, не в силах смотреть на это безумие.       Так что не трогайте белых мышей, котятки.