Кошмар во сне или наяву?

Луна встала высоко над землёй, и её таинственный белый свет проскальзывал в каждый уголок поднебесного мира. Ветер играл с листвой, выдирая листочки, и пускал их по течению воздуха. Один такой влетел в открытое окно и приземлился на деревянный пол. В этом доме жила достаточно зажиточная семья. Глава семейства был строгим и властным человеком. Он очень серьёзно относился к порядку дома и осуществлял весьма жестокий надзор над слугами. Тем не менее, семью он любил. Была у него жена, которую он одаривал нарядами и украшениями, выполнял её прихоти и отдавал все самое лучшее. Однако женщина была весьма глупа, хоть и обладала симпатичной внешностью. Пытаясь быть похожей на мужа, она также строго обходилась со слугами в доме. Но, если глупому человеку дать власть, он не станет умнее, а только опаснее. Все, находящиеся под ее контролем, старались не попадаться женщине на глаза. Некоторым из них уже выдирали волосы, выдёргивали ногти или, что хуже, отрубали пальцы. Сама женщина, в свою очередь, была способна одарить лаской только одного человека – собственного сына Кабу.* *(с яп カバ [каба] бегемот, но если поменять местами иероглифы, будет バカ бака идиот) . Юноше шёл семнадцатый год. У него было замечательное здоровье и он, также как и мать, был хорош собой. Встретившись с ним впервые, люди разевали рты, а юные леди с искрившимися глазами начинали шушукаться. Молодой человек был высок и строен. Светлые шелковистые волосы на его голове вились кудрями. Взгляд зелёных ядовитых глаз, которые оттеняли густые ресницы, сочетал в себе уверенность и высокомерие, свойственные его статусу. Вдобавок к очаровательному личику юноша обладал острым умом и имел способность схватывать все налету, что практически избавляло его от необходимости в дополнительных занятиях. Однако, такому красавцу грех не иметь изъянов, а потому от матери, помимо внешности, он унаследовал ещё кое-что – избалованность и жестокость. Каким-то образом он обзавёлся товарищами, с которыми позднее почти всегда был неразлучен. В прочем, они мало отличались на него, разве что мозги имели не больше куриных. Одним вечером Каба вместе со своими товарищами сидел за столом в гостиной и распивал вино. Было пасмурно и ветрено, поэтому, чтобы не было холодно, в гостиной горел камин и все постукивал да потрескивал. Пить молодые господа явно не умели. На пол летели тарелки, на стол стекал напиток, а речь их полна была ругательств. Вокруг них кружил мальчик-слуга, накладывал и убирал блюдо за блюдом, да наливал алкоголь. Может у него и было имя, но в доме его звали не иначе как «эй ты». Его хозяйка дома прикрепила к сыну. В его обязанности входило – убирать, подавать на стол, зашивать и стирать одежду и просто следовать за хозяином и исполнять все прихоти. Уже явно превысившие норму того, чтобы оставаться в трезвом уме, молодые люди успели обсудить все глупости мира и теперь со скукой поглядывали на мальчика, да перешептывались. - Эй ты, поди сюда, - через какое-то время грубо позвал юный господин. Слуга, держа в руках поднос с непоместившимися на стол закусками да напитками, приблизился. - Принеси сюда обувь, да побыстрей. Мальчик бросил взгляд на все ещё ломившийся от полных блюд стол и уточнил. - Господа собираются уходить? Нужно две или три пары? - Одну, болван! Зачем столько? – прикрикнул Каба и добавил,-  возьми ненужную. Слуга кивнул и, кое-как уместив поднос на край стола, вышел, но почти тут же вернулся с ботинками, видимо повалявшимися во всякой грязи, в каких-то местах порванными, в каких-то потертыми, но, в целом, пригодными для работы в каком-нибудь свинарнике. Это были его единственные ботинки. Не презентабельно, конечно, но, увы, они были единственными в доме, которые можно смело назвать ненужными. К тому времени друзья Кабы,  которые раннее говорили, что никуда не собираются, вышли из-за стола. Слуга поставил свою жалкую обувку на пол перед хозяином и встал напротив, ожидая указаний. Пока один из гостей ограничился взглядом, полным омерзения, другой, сморщившись и также брезгуя, взял в руки ботинок, двумя только пальцами. - Ну и тряпье - Примите мои извинения, сер, но к сожалению, этот недостойный не нашел другой ненужной обуви. У этого недостойного только одна пара, - опустив голову, без какого-либо умысла, возразил слуга. - Ох, не хорошо жаловаться на того, под чьей крышей живешь, и чей хлеб ешь, - проворчал Каба, вытирая губы, влажные от вина и отчего-то весело добавил, - что ж, надень их! Его товарищ поставил обувку перед слугой и также уставился на него с ожиданием. Мальчик хотел было возразить - Но, господин, в помещении… - Велено – исполняй! – прикрикнул Каба, не спуская глаз. Слуга на несколько секунд исподлобья посмотрел на хозяина, а затем засунул обнаженную бледную, чудом не покрывшуюся мозолями, стопу в ботинок, однако тут же вздрогнул и одернул ногу. - Что такое? Это же твоя единственная пара… или уже не признаешь? – с насмешкой спросил хозяин, блеснув своими зелеными глазами. Его губы расползлись в змеиной улыбке. - Но… - Ах, а я говорил матушке, что ты абсолютно ни на что не годен! – Каба закатил глаза и драматично приложил ладонь к лицу, - за неисполнением приказа следует сотня ударов кнутом. Ты что, настолько глуп, что не помнишь правила собственного дома? Слуга сглотнул слюну и замер, уставившись в пол. Во рту пересохло. - Ну что за бестолочь! – вздохнул юный господин и дал знак товарищам. В следующий момент двое подхватили слугу под руки, пока Каба присел и, грубо схватив за ступню, начал засовывать ее в ботинок. Пока мальчика послали за обувью, его товарищ вынул из камина несколько угольков, а после незаметно положил внутрь ботинок. - Тебе, должно быть льстит, что я вот так встал перед тобой на колени, - усмехнулся хозяин, однако слуга не слышал его. Он, как загнанный в капкан раненный зверь, махал ногами и вырывался. Гостиную разразили крики, молящие прекратить и истошные вопли боли. Товарищам бы стоило удивиться, откуда в таком маленьком и худом тельце так много силы, однако у них получалось его удерживать, а потому они только посмеивались. - Столько энергии! Эхх, лучше бы направлял её на работу… - запричитал хозяин, аккуратно завязав шнурочки на ботинках, а после подхватил слугу, - твой господин в хорошем расположении духа и хочет потанцевать с тобой. Хозяин тряхнул своей кудрявой головкой, напоминающее ангельскую. Одной рукой он вцепился слуге в талию, а другой переплел пальцы их ладоней, а после закружился с ним в танце. Теперь, находясь так близко, нельзя было не заметить то, как сильно, от него несло выпивкой. Несчастный слуга не мог держаться на ногах. Он, как тряпичная кукла, безвольно тащился, куда его волокли, и больше не кричал. С синих глаз стекали крупные слезы и падали на деревянный пол. Его щеки раскраснелись, дыхание сделалось прерывистым, губки подрагивали, а тело дрожало как в лихорадке. Глядя на него, хозяин, подобно хищнику, облизнулся и засмеялся звонким детским смехом – будто он увидел какую-то презабавную вещицу, а вовсе не пытает собственного слугу. Ему нравилась покорность мальчика, но еще больше он любил, когда его обыкновенное личико искажается маской боли, пытливые глазки наполняются отчаянием, стоит только пожелать этого хозяину. Утомившись, Каба отпустил плетущееся за собой тело и то без сил грохнулось на пол, поспешив снять злополучную обувь. Отбросив ее, слуга с ненавистью и не присущей его статусу наглости устремил прожигающий взгляд на хозяина и отчеканил: - Всё таки вы не ошиблись, когда на днях перепутали иероглифы. Позавчера во время занятий юный господин отвлёкся на что-то и по невнимательности неправильно подписал работу по каллиграфии. Тогда его непримечательное «бегемот» превратилось «идиота».  Учитель же, зная характер юного аристократа, сделал быструю поправку на бумаге, но никак не прокомментировал, оставив случай без внимания. Теперь Каба поднял бровки, а после нервно ухмыльнулся. - Видимо, я слишком ласков с тобою. Не зря матушка наставляла не баловать прислугу. Уже рот открываешь. Его губы расплылись в свойственной ему змеиной улыбке. От ангельского очарования не осталось и следа. Медленно, но напряжённо, будто готовясь к атаке, хозяин приблизился к слуге и навис над ним, впившись хищным взглядом, надеясь на появление страха в синих глазах. Не сказав ни слова, лишь молча глядя друг на друга, они находились в таком положении с минуту, но ожидаемой реакции не последовало. В итоге, хозяину это наскучило и он вернулся к столу, жестом позвав товарищей. Те, даже не находясь в трезвом уме, пребывали в ужасе от главаря шайки, а потому, пощелкав клювами, но ничего не сказав, поспешили подчиниться. Больше в тот вечер слугу не трогали и даже будто не замечали. Когда время сдвинулось к середине ночи, Каба отправил товарищей по спальням и вернулся в гостиную. Слуга, сжавшись комочком, так и заснул на полу в дальнем темном углу. Хозяин опустил злобный взгляд на него и коснулся ногой, но тот не пошевельнулся. Стараясь не разбудить, он выволок его из дома. Благо, паренек был кожа да кости, оттого легким. Подсознательно заподозрив что-то неладное, мальчик скоро проснулся. Когда он открыл глаза, взгляду предстало ночное небо, а в нос ударил запах влаги. Сон пропал, как не бывало, и накатила паника, когда что-то стянулось на груди. Мальчик опустил взгляд и понял, что привязан к дереву. Голова невольно развернулась на какое-то копошение за спиной. - Что? Я думал, что все делаю тихо, - с разочарованием протянул до боли знакомый голос, - ты сегодня был очень неумелым и грубым, а потому проведешь ночь здесь. Кто бы это мог быть кроме хозяина, который воспользовался ситуацией и вынес слугу во двор, чтобы оставить здесь. Всего немного не успел – мальчик проснулся несколькими минутами раньше, чем нужно. Слуга сделал несколько рывков, но на большее сил не хватило. Он оставил это и опустил глаза. - Этот слуга в чем-то провинился перед вами? Иначе почему вы все время хотите сделать мне больно, господин? – наконец дрожащим голосом выдавил мальчик, - За что вы так со мной? За спиной послышался смешок, а мелодичный голос раздался совсем близко, прямо под ухом. -За что? Просто потому что это весело, конечно! Разве для этого нужны другие причины? Теплое дыхание обжигало, а не выветренный запах алкоголя заставлял сморщиться от отвращения, а после слуга вздрогнул оттого, как чужие гладкие пальцы коснулись его губ. - Тебе следует молчать. Как знать, в следующий раз можно и без язычка остаться, - шепнул Каба, а после махнул рукой, улыбнувшись, обнажая передние, с рождения чуть длинные острые зубы, - Что ж, надеюсь, тебе повезёт и ночка будет спокойной. Бывай! После этого он скользнул обратно в дом и, как только дверь закрылась, с неба упали первые дождевые капли. Слуга опустил голову. Он не звал на помощь, опасаясь, что разбудит господ и они снова обрушат на него волну своего гнева, и больше не пытался выбраться, понимая  что у него не хватит сил. Грянул гром и полил сильный ливень. Крупные капли пробивались сквозь мелкую листву и окатывали слугу, намочив ему голову, заливаясь за шиворот и насквозь пропитав одежду. Скоро мальчик задрожал, непонятно – то ли холода, то ли от страха. Слезы безысходности снова скатились из глаз и вперемешку с каплями дождя полились по лицу. Так ему предстояло простоять до рассвета. Наутро мальчика разбудил какой-то шум рядом. Он приоткрыл глаза – каким-то образом ему удалось уснуть. Звук исходил прямо из-за спины. - Сукин ты сын, дрыхнешь, да? Бездельник! Господа давно проснулись, а постели все ещё не убраны, стол не накрыт. По чьей это милости? – бормотал кто-то. Судя по голосу и интонации, это был не хозяин, а один из дружков, которого он послал. Слуга, не сказал ни слова и не поворачивал голову, покорно ожидая, когда его освободят. В виске кололо, зубы стучали, а тело знобило до мурашек. Когда он наконец смог двинуться, пришлось приложить ни мало усилий, чтобы просто устоять на ногах. Кое-как, пошатываясь, он доплелся до хозяйского дома. В гостиной Каба уже сидел за столом вместе с другим товарищем, закинув ногу на ногу и подпирая щеку кулаком. - Ах, это ты! – оживился он, сменив позу и скорчив удивленную гримасу, а после с сарказмом поинтересовался, - ну что, твоим ногам больше не горячо? Я позаботился об этом. Теперь то нечего реветь, да обвинять господ в немилости! Ступай, да подай чего-нибудь поесть. Слуга, опустив голову, молча поплелся на кухню, весь дрожа, как осиновый лист. Когда он вышел из гостиной, перед глазами все поплыло, мальчик сильно зашатался. Он оперся о стену, но не удержался и с грохотом упал без сознания на пол. Отдаленно послышались быстрые шаги.