Часть 3

      Ушко, встав рано утром, до будильника, переваливалась с одного бока на другой и, зарюхавшись в одеяло, надеялась пару минут доспать, хоть и бессмысленно это было. Сегодня день пасмурный, как-то серо на улице, дождь моросит. На тумбочке подле койти лежит книжка с твёрдым переплётом, которую читала девушка перед сном. В палате остальные ещё спят. Девчонке скучно.       За все семнадцать лет жизни, голубоволосая просыпалась, довольно, поздновато, не обусловлена такая особенность ничем. Предполагали, конечно, что дело в: недостатке солнца, отсутствии полезных веществ, употребляемые в пище, самом факторе истощения организма. Когда та ещё в школу ходила, примерно, два месяца назад, часто опаздывала на занятия, и много раз сыпались замечания учителей о её недорежиме. Склонялись к безответственности девушки, неорганизованности. Хотя училась та хорошо и внимала материал в приемлемом количестве. Она легла в психиатрию через уговоры матери, беспокоящейся о её ментальном и психическом здоровье, накануне сдачи пробников по основным предметам. Голубоволосая, как раз-таки из-за этого и не горела желанием время сжигать. В свободное время для пациентов, после обхода врачей, Ушко брала в руки книгу по подготовке к математике, хотя щелкала её, как орешки, и русскому языку. Ближе к июню её выпишут, и она сдаст экзамены, получит аттестат да на выпускном встретится с одноклассниками наконец-то.       Будильник протрещал неожиданно, выбивая девушку из реальности и тупо заставив вскочить её соседку в яростном состоянии. Она бешено достаёт из выдвижного ящика расческу и, выдирая пряди русых волос, проходится по голове. До сих пор не привыкла к такому пробуждению или просто бесит сам звон механизма, который иногда просто не затихает час-два? Пока соседка заправляла кровать, проклиная еще одно утро здесь, Ушко слегка подтягивается, ощупывая левую ногу. Болит, оттого лицо морщит в гримасе недовольной. Клюка стояла, облокотившись о тумбу, и девушка, снова думая о своей очередной глупости, пристыженно поджимает губы.       –Подъем, девчонки, — из-за двери высовывается женщина лет пятидесяти, мерным тоном произносит позже фразу: –Кто рано встаёт –тому бог подает, так что не кисните и вперёд завтракать.       Ушко легче подниматься с койки, и костыль уже не так сильно мешал при ходьбе. Сказать честно, ей не до завтрака. Девушке хотелось было прогуляться по саду при больнице да насладиться спокойным и по-настоящему добрым утром. Есть не хотелось, но тошнило, и кружилась голова от недостатка веществ, поступающие через кровь в мозг. Не хватало кислорода, организм, кажется, привычно для него самого голодает какой день.       Выйдя из палаты, люди чуть ли не сталкивают с ног голубоволосую на пути к столовой за порцией кошмарной каши с комочками. Она то и делала, что плечом задевала стены коридора, где всего три лампочки горело тускло, про себя ворча.

***

      Ушко, брезгливо посмотрев на тарелку с едой, кое-как сдерживала рвотный позыв от запаха еды и её сомнительного вида. Помещение, заполненное сплошником людьми, отдавало сыростью, фонит плесенью и низким качеством продуктов. Девушка, буквально переступая через себя, ела ложку за ложкой, чтобы хоть как-то набить живот, и особо не пережевывала, противясь вкуса. От мыслей ощущалось, что каша была на простокваше, точнее, на скившем молоке, а пшено каким-то непромытым. Чай заварен так, что почти окрасилась вода. Но, в целом, приемлемо.       Голубоволосая, вдруг почувствовав чьё-то присутствие, отложила столовый прибор рядом с тарелкой и устремила глаза небесные вдаль. Перед ней был доктор, что поприветствовал её с милой улыбочкой; ушко лишь чуть-чуть кивает головой, моргая с запозданием. Мужчина приостанавливается около стола, у которого была только она, и садится на свободный стул.       –Как самочувствие, Ушко? — спрашивает он, руки положив перед собой.       –Да, вроде, нормально… Не сразу хорошо стало, но уже могу идти без сильной боли, –ответила девушка, зачерпнув ложку каши, но не преподнося ко рту.       Доктор Масакрик, увидев на лике пациентки отвращение к еде, шарит по карманам и после достаёт таблетку, дабы той не выплюнуть только что съеденную ей пищу. Но голубоволосая отказывается принимать лекарство, аргументировав, что из-за таблеток такой марки её ещё больше подташнивает. Врач озирается по сторонам для чего-то и, вкладывая в ладонь пациентки эти же пилюли, подмигивает девчонке, отчего та замирает.       –Вы, наверное, не поняли, — говорит Ушко Масакрику, –У меня не переносимость таблеток, содержащих подобный состав.       –Там ничего такого нет, кроме трав и некоторых добавок, невредящих здоровью. Они всяко помогут хотя бы приуспокоить процесс отвержения желудком пищи, — почесав затылок, молвит доктор.       Недоверчиво взглянув на мужчину, девушка кидает в маленький кармашек своей кофты таблетку, рассчитывая выбросить немного позже, когда он будет позади неё. Допивает чай Ушко спокойно и уже готовится понести поднос с посудой, как ту врач останавливает.       –Я сам донесу, –категорично заявил он, –Ещё увидимся.       Девчонка, поджимая ногу, двигается в сторону выхода и резко чувствует новые позывы, доходящие до глотки. Зажимает одной ладонью рот, пытаясь немного быстрее выйти со столовой, она заворачивает после направо, идя в женский туалет. По коридору шли одиночные фигуры, необращающие внимание на нее и побледневшее её лицо. Ушко, запираясь на щеколду, глубоко вздыхает.       Костыль с грохотом падает на кафель, а девушка, скача на одной ноге, жалостно глядела заплаканными глазами в окно, открывая форточку трясущимися руками. С ужасным скрипом открылась наконец-то. Голубоволосая жадно глотает свежий воздух и старается всячески успокоиться, подкатившиеся рвотные позывы затихли; пища снова прошла по пищеводу, тяжело упав вниз. Слезы стекали с щёк крупными большими каплями, сравнимыми с дождевыми во время града.       –Так… Где она у меня была, –пальцами залезая в карман, где лежала та самая таблетка, девчонка достаёт своё спасение и ступает к раковине, включая мелкую струю воды.       Она зубами обхватывает пилюлю и, разбавляя водой, льющейся с крана, принимает вовнутрь.

***

      –Кстати… Доктор Масакрик, — обратилась она к мужчине в безупречно чистом белом халате, –Почему кто-то может в луже захлюпаться, а кому-то и изо огня невредимым выйти непроблема?       Врач, сидящий перед ней в подуставшем расположении духа, закатывая рукава, приблизил кулаки к скулам.       –Это программная установка.       Девушка брови вздыбила в удивлении. Доктор, выдохнув, продолжил:       –Наше сознание, по идеи, очень интересная штука, а ещё интересней — подсознание. Связи с тем, что память у человек не есть восприимчива на секундные события, многие вещи фиксирует подсознание.       –А это тут при чем? — неуверенно спросила она.       –Терпение, родная, — с нажимом произнёс Масакрик, –Так вот. Возьмём, допустим, понятие как рефлексы. Они бывают, как врождёнными, так и приобретёнными, и суть их такова: обеспечить безопасность организма привычной мозгу реакцией на внешний раздражитель. Следовательно, замирать от испуга –это способ переосмыслил позицию в данный момент, и от твоего решения зависит твоё благосостояние. Если событие было не есть хорошим, имеющее окраску негативную, то мозгу всё равно будет, как реагировать. Можешь прогибаться, подстраиваться, нападать, пассивно или активно агрессировать — всё равно. Подсознание борется с реальностью в целях защиты.       Голубоволосой, хоть мало что понятно, но ей захватывающе слушать доктора, который, вроде как, и просто рассказывает принцип действий, вроде как, и неясно.       –В твоей жизни, быть может, неприятный эпизод, побудивший тебя действовать во вред себе. Это как пара созависимых людей: из своих убеждений они стараются сохранить союз между, при этом очень сильно вредят себе. Извини за тавтологию.       –Да всё нормально, — говорит девушка наавтомате.       –Вооот. Как раз назревает ответ на вопрос, почему же это считается программой, — выждав паузу, мужчина продолжает: –Человек — совокупность чужих мнений. Когда он вырастает, формируется, как личность, то он принимает всё в этом обществе: систему взглядов, различные мнения насчёт одной теории, способы коммуникации, опираясь о другого человека. Нас с детства готовят подстраиваться под общество, дабы выжить, и это нас губит в какой-то степени. Люди, как принято считать, являются стадными животными и им держаться вместе надо.       В это мгновение из соседнего кабинета послышался сильный шорох, от которого Ушко вздернулась и сжала руку Масакрика. Доктор, не уделяя тому жесту время своё, произносит томным голосом успокаивающее:       –Всё хорошо, я рядом. Тебя не обидят, –походу эта фраза и повлияла как-то на голубоволосую, заставив её не фокусироваться на шум.       Потом, видимо, опрокинули некоторые склянки, но уже было не так боязно.       –…Соответственно, если наша первая, сама привычная и знакомая мозгу реакция проявляется в среде, то она уже считается рефлексом приобретённым. Хоть не с научной точки поясняю, но тебе не стоит углубляться в менее непонятное, чтобы ещё больше себя запутать… Программа человека возникает с возможными событиями, происходившими с ним. Программа самоуничтожение — это человек, упавший в лужу и не очнувшийся. Он найдёт любой способ, чтобы навредить себе, неважно при каком условии.       У девчонки какая-то мысль загорелась. Походу, поняла в чем суть.       –А… Это., –промямлила она, ища в голове подходящие слова, –А отвержение организма еды– тоже программа самоуничтожения?..       –Да, –отрезал тот.       –Объясните немного понятнее, в чем заключается воздействие подсознания на пищевую систему. Пожалуйста…       Мужчина нахмурился едва заметно.       –Что вообще такое живот? — девчонка пожала плечами, –Живот, как говорила моя мама, — от слова жизнь. В нём сосредоточены все факторы удовлетворения. То есть, все физиологические потребности. Еда и вода–базовое. То, отчего отказываться нельзя, остальное принято брать за второстепенное. Когда подсознание кричит о том, что тело истощено, органы работают в абсолютной панике. Долгое время без еды после стрессовых ситуациях равно набору веса во время расслабления и спокойствия. Когда же уже поздно сохранять это на уровне внутреннем, вылезает всё на физике. Есть такой термин даже: психосоматика. От психики и сома –тело.       –То есть… Мое подсознание уже не хочет меня спасти?       –Почему? Оно тебя спасает, — говорит он утвердительно, –Потому что принцип действия уже закрепился и избавиться от него будет крайне сложно. Не спасало бы — не ходила со сломанной ногой и не реагировала так на простой приём пищи.       Девушка очень заметно потускнела в глазах Масакрика. Она опускает взгляд вниз, в ноги, и настраивает себя не заплакать. Ей хочется быть относительно нормальной для своего возраста. Ей хочется быть здоровой. А это… Глупые решения, принятые под воздействием её сознания и людей окружающих, что испортили тело и внутреннее состояние голубоволосой. Она не винит в своих проблемах кого-то другого. Она винит себя. Не сдерживает та слез жгучих, текущих рекой с глаз, и шумно всхлипывает от боли внутри.       –Иди сюда, — через поток эмоций и чувств, так тщательно заталкиваемых глупо в душе, произносит мужчина, обнимая Ушко.       Сначала она вздрагивает, её глаза, и так излишне наполненными слезами, впрыскиваются, и голубоволосая кидается доктору на шею, дыша сложно заложенным носом. Масакрик гладит пациентку по спине и шепчет что-то умиротворяющее, но самому больно такой её видеть… Почему-то. Сердце непроизвольно сжимается, и пульс учащается с каждым разом, когда та касается его шеи, лопаток, пальцами обводя позвонки.       Кажется, нащупали обратную точку.