Хтонь

Холодный осенний воздух врывался в салон машины, принося с собой запах леса и отцовских сигарет, и трепал мягкие волосы Вани. Еще буквально пару минут назад тут было тепло, а теперь мальчику приходилось кутаться в куртку и прятать нос в свой клетчатый шарф, чтобы хоть как-то избавиться от неприятного запаха табака. Ваня учился в шестом классе обычной общеобразовательной школы, которая была ближе всего к дому, у него были русые мягкие волосы, темные карие глаза и худощавое телосложение, в целом, ничем не отличался от остальных школьников его возраста. Машина медленно пробиралась через лес по проселочной дороге, постоянно качаясь из стороны в сторону, иногда касаясь дном земли, ведь колеи после дождя и недавно проезжавшего тут трактора размыло окончательно. По радио сообщали о коротком потеплении с завтрашнего дня, но сегодня можно было ожидать лишь холодные порывы ветра и переменную облачность с осадками. Теплой нельзя было назвать и атмосферу, царившую в салоне. Конечно, ведь в планы Вани совсем не входило проводить каникулы в деревне у бабушки, пока его родители, находящиеся на грани развода, будут выяснять отношения и в очередной раз делить ребенка. Также ему прилетело за плохие оценки в четверти и тройку по биологии. Теперь Ване придется всю неделю лежать на кровати и читать учебник. А чем еще у бабушки заняться? Огорода уже нет, весь урожай собрали, купаться нельзя, в лесу ничего нет, лежи на кровати и плюй в потолок, или слушай передачи на каналах, которые ловят, ведь изображение часто пропадает. И ничего с этим не поделать, бабушка ни в какую не хочет переезжать из своих любимых Гарей. От этой деревни до ближайшего города километров семьдесят асфальтом и семь по проселочной дороге, а от ближайшего поселка городского типа ходит один единственный автобус три раза в неделю: в понедельник, среду и субботу. Удивительно, ведь для того, чтобы он ходил зимой, местные жители трактором расчищают ему дорогу. Отец докурил, выбросил сигарету в окно и поспешил его закрыть. — Пап, ты обещал бросить курить… — Твоя сука-мать вынуждает. А ты не лезь, за собой следи. Если увижу, живого места не оставлю! — прорычал отец, глядя на сына через зеркало заднего вида. Добавить было нечего, от взгляда отца и грубого упоминания матери Ване стало не по себе, злость родителей всегда передавалась и ему. Подобно вирусу, из воздуха она пробиралась внутрь его, и захватывала здоровые добрые клетки. И зачем он попытался начать разговор? Отец вел себя как придурок, и ему было все равно, что думает сын и что он при этом чувствует. И мать такая же, ревнует мужа к каждому столбу и поэтому истерит. В этот момент Ваня задумался. Всегда, даже в самые трудные времена, он старался думать о родителях только хорошее, но сегодня во время этой поездки посреди леса он не хотел сдерживаться хотя бы в мыслях. Второй или третий раз в жизни он назвал отца придурком, а мать истеричкой. Не без основательно, но раньше он всегда исправлялся и говорил себе: «Я так не думаю. Моя семья хорошая». Но сегодня было все равно. Ну, достали. Вскоре лес стал редеть, и показалась деревня с обычными слегка покосившимися домиками, большими огородами, курами и коровами. Проехали табличку «Гари», пятьсот метров по центральной улице, у остановки свернули направо, до конца. Вот и дом бабушки, рядом лес и река за ним. Приехали. Небо снова хмурилось и грозилось дождем, нужно было быстро взять вещи и затащить их в теплый дом, отогреться. Наверняка бабушка напекла чего-нибудь вкусного. Ваня вышел из машины и сразу ботинками угодил в лужу, которая была спрятана под травой. Холодная вода тут же заполнила обувь, и настроение стало еще более пакостным, чем было до этого. Хотелось вскрикнуть, но Ваня не хотел привлекать какое бы то ни было внимание отца, поэтому в чавкающих ботинках забрал свою вещевую сумку из багажника и пошел к калитке. — Багажник для кого оставил? — спросил под ухом отец, но его прервала бабушка, которая вышла на крыльцо. Старая женщина лет семидесяти – восьмидесяти, с морщинами на лице и платком на голове, в красно-синем халате и старом желтом с коричневыми пятнами фартуке. — Батюшки, приехали наконец-то. Ваня! Иди я тебя поцелую! — мальчику ничего не оставалось кроме как подставить щеку под мягкие и теплые старческие поцелуи. — Ступай в дом, мы сейчас с отцом твоим поговорим, и я приду. Иди, там Барсик тебя ждет, отнеси сумку в горницу. Старушка поглаживала школьника по спине и понемногу проталкивала в дом, отрезая от входа его отца. Как только Ваня закрыл за собой дверь, она продолжила: — Ты, Сергей, почто Людку обижаешь? Разве не жена она твоя? Ты в толк себе возьми, что лучше ее тебе не найти. Я знаю, все вы мужики гуляете, но ты остепенись… — Анна Тимофеевна, вам лучше не лезть в это — угрожающе прервал ее глава семейства. — Я ее и пальцем не трогал, повода не давал. Не знаю, что она вам наплела. — А разве наплела? Ты там по командировкам шастаешь, а она с ребенком. Ты на работе, а она дома. Я не дам ее в обиду! — Анна Тимофеевна грозила зятю пальцем — Бог все видит! — Да что ты понимаешь, старуха? Дальнейшая словесная перепалка продолжалась уже вне границ слуха Вани. Он вошел в дом, который принял его теплом русской печки, запахом старых трав и свежего хлеба. Минуту Ваня постоял на месте, согреваясь внутренне и внешне, потом снял ботинки с носками и положил их на печь. Из глубины дома вышел его хозяин – бело-серый упитанный кот Барсик с большими глазами и порванным левым ухом. У них была какая-то особая любовь, из всех городских гостей он привечал только Ваню, позволял себя носить на руках и гладить. Но только по голове и спине! Ваня улыбнулся и погладил кота, позволил ему обнюхать штаны и дорожную сумку, только после этого досмотра он прошел дальше. Через зал он попал в свою спальню, окна зала выходили на улицу, а спальни – на лес. Он услышал, как хлопнула дверь машины и завелся двигатель. Через пару мгновений на крыльце послышался скрип и причитания старушки. Вскоре Анна Тимофеевна вернулась в дом и сразу крикнула Ваню: — Сынок, ты чаю-то будешь? — Давай, ба. — Сейчас поставлю! А булочки сладкие али пироги с капустой? — И то, и то. — Хорошо! Голос бабушки был немного дрожащим от внутренних переживаний, и Ваня почувствовал это. Ему было стыдно за своего отца, который так бессовестно разговаривает со старым человеком. Кроме того, он любил бабушку Аню, ведь в случае ссоры, родители сразу отправляли Ваню к ней. Она с ним выучила и букварь, и таблицу умножения. Так как она сама закончила семь классов в СССР, по другим сложным предметам она не была ему помощницей, но воспитала как смогла, отдала всю любовь, которую недодала дочери. Сердиться из-за поездки в деревню можно было в городе, здесь же все злые чувства глушились теплом и детскими счастливыми воспоминаниями. Город уже представлялся бесчувственным массивом с бесконечным шумом, дорогами, серыми коробками под названием дома, где живут семьи, которые постоянно ругаются, ссорятся, мирятся, потом снова ругаются, и все это запускает бесконечный порочный круг. В деревне все было иначе. Здесь были Ванины друзья, тут он научился плавать, дед научил кататься на велосипеде, а вместе с девочкой Настей, которая была старше его на 4 года, они часто вместе читали книги и ходили по ягоды в лес. Остаток дня прошел спокойно: Анна Тимофеевна напоила внука чаем с домашней выпечкой и начала управляться по хозяйству, после чего они вместе сели смотреть телевизор. Ваня коротко рассказал о ситуации в семье и о своих оценках. — Да ты здесь позанимайся побольше, я тебя трогать не стану. Воды только попрошу принести если что. Наперед все выучишь, и потом будет легче. Ваня сомневался, что его настроение позволит ему не только разобраться в прошлых темах, но и выучить что-то вперед по программе. Но он надеялся, что домашняя теплая обстановка, действительно ему помогут преодолеть осеннюю апатию. Стемнело быстро, в девять вечера поднялся сильный ветер, и изображение в телевизоре пропало, пришлось укладываться спать. Ваня хотел взять в спальню кота, но Барсик уже куда-то улизнул, поэтому ложиться спать пришлось в одиночестве. Уже в кровати Ваня понял, что ему немного не по себе: иконы в красном углу в темноте выглядели устрашающе, длинные тени леса изгибались на стене как языки пламени, ветер, гулявший по чердаку, издавал странные и пугающие звуки, а сам дом, теплый и погрузившийся во мрак, ухал и поскрипывал, сопротивляясь ночному холоду и тьме, защищая своих владельцев от духов ночи, которые пытались потревожить их сонный покой. Приложив немало усилий, Ваня смог заснуть, но сон его был короток, едва часовая стрелка достигла полуночи, нечто заставило его пробудиться.