Навь

Проснувшись среди ночи, Ваня увидел вокруг себя совсем другую комнату. Если раньше она казалась ему темной и пугающей, то сейчас она была залита лунным светом, ветер стих, и тени стояли неподвижно. В доме все еще было тепло, бабушка спала в своей комнате, но Ваня решил сходить в уборную, которая к большому неудобству гостей дома находилась на улице. Пришлось хорошо одеться, чтобы не потерять много тепла, но выйдя на улицу и вдохнув морозное дыхание ночи, Ваня услышал мяуканье Барсика за сараем. — Нужно шугнуть… Наверное, опять с кем-то дерется. Ну, и бандит. — подумал про себя школьник и пошел за сарай. Ночь была светлая и ориентироваться в пространстве можно было без всяких проблем. Вся деревня спала: не горели окна, не лаяли собаки, тихое мерцание звездной плеяды нарушал лишь Барсик, которого… На удивление за сараем не оказалось. Теперь его голос доносился откуда-то посреди деревьев. Ваня посмотрел в ту сторону и стал вглядываться в лес, стараясь взглядом заметить кота. — Барсик, Барсик, иди сюда. Я не пойду туда. Вдруг голос кота стал более мучительным и протяжным, а вдали, посреди стволов, появились светлячки. В лес вела одна единственная тропинка, и Ваня решил зайти внутрь, неглубоко, на пятьдесят метров и назад. Нужно ведь было вернуть глупого кота домой, а также представлялась прекрасная возможность посмотреть на светлячков. Чего бояться, ведь в этом лесу Ваня провел половину своего детства и знал каждый куст, и если идти прямо по дорожке, то заплутать будет невозможно. Мальчик подошел к тропинке, из травы выскочил Барсик и очень быстро побежал внутрь леса. Ваня дернулся и тут же выругался, осуждая животное за его необдуманный поступок. Пришлось идти по следам. Лес никогда не спал, его ночные обитатели были так же активны, как и дневные. То тут, то там пролетали птицы, разрезая своими крыльями неподвижную воздушную массу, в траве по обе стороны от дороги шевелились мыши и ежи, а древние деревья поскрипывали стволами. Под ногами мягко шуршала и похрустывала листва, холодный ветер подморозил влагу на ней, и она перестала быть кашеобразной. В нос ударял привычный с детства запах леса, но к обычному древесно-терпкому запаху добавились сырость, свежесть мороза, мягкий запах опавших листьев и замерзших гниющих грибов. Лес всегда пах по-особенному, но в эту ночь Ваню волновали ни звуки, ни запахи, его глаза всецело были прикованы к огонькам, мелькающими между темными стволами, было понятно, что это даже не светлячки, а что-то другое. По мере удаления от человеческого жилища их становилось все больше и больше, они возникали то слева, то справа, переливались разными цветами от привычно желтого, до перламутрового и зеленого. Они плутали между елями и соснами и в какой-то момент потухали (или исчезали), и появлялись поодаль от того места, где глаз Вани видел их в последний раз. Казалось, что они танцуют и своим танцем ведут куда-то вглубь леса, желая показать ему нечто невероятно важное, но Ваня не забывал о своей цели – найти Барсика и вернуться домой. Лес был знаком, и поэтому не было страшно. Он безуспешно пытался позвать еще несколько раз кота, но тот исчез уже бесследно, Ваня посмотрел несколько раз по сторонам: повсюду танцевали огоньки, но следов любимого кота не было видно. И тут, посмотрев вперед, он увидел Его. Впереди, на перекрестке, прямо по центру, стоял неподвижный силуэт. Свет Луны позволял очень четко выхватить его контуры: это было человекоподобное существо с головой, а точнее черепом оленя с большими ветвистыми рогами, на длинное худое тело была надета мантия, сотканная как будто из утреннего тумана и дыма костра, выкрашенная в черный цвет, у самых ног его она клубилась и меньше всего напоминала ткань. Темные худые руки, видневшиеся в рукавах, держали посох из молодого липового побега с зелеными листьями и почками и связку черепов, нанизанных на грубую бечевку из крапивы. С первого взгляда было понятно, что это нечто древнее, пропитанное первобытной и дикой магической энергией, от него пахло лесом, или лес пах им. Особенно выделялись на его подобии лица горящие серебряным огнем глаза, чарующие, пронизывающие насквозь и выворачивающие душу наизнанку. Было понятно, что он видел все твои мысли и страхи, пороки и смелые поступки, желания и надежды. Но этот взгляд не был устрашающим, он не желал причинить зла, в этом первородном существе отсутствовали такие категории, присущие человеческому разуму. Пространство вокруг Вани изменилось, и, пока он, оцепеневший от страха, разглядывал ночного незнакомца, он оказался перед ним на расстоянии трех шагов. Человеческое дитя смотрело на то, что было вне его познания, а первородная сила смотрела на своего конкурента по управлению миром. Огоньки образовали круг, напоминающий кольцо из факелов, и замерли в ожидании чего-то. Тишину нарушить не мог никто, ни лесные звери, ни духи, ни сам Ваня. Ему хотелось бежать, но его ноги не слушались, хотелось кричать, но во рту пересохло, хотелось закрыть глаза, но Его взгляд не позволял. Он был как будто парализован Силой, которая изучала его, принюхивалась, облизывала, пробиралась в самые дальние уголки души. — К… Кто вы? — запинаясь, спросил Ваня, набравшись мужества. — Меня зовут Хозяином леса, дитя. Ты ждал встречи со мной, и вот она состоялась. Мы с тобой давние знакомые… Голос устрашающего Хозяина леса звучал тихо, Ваня четко не мог ответить, слышал ли он этот голос ушами, или слова незнакомца оказывались у него сразу в голове, минуя уши. Так или иначе тихий голос походил на шуршание метлы, разгоняющей сухие листья с дороги, но одновременно с этим напоминал завывание ветра на чердаке. Хозяин леса говорил неспешно, немного растягивал слова, будто каждый раз подбирал их на непривычном для себя языке. — Но… Я вас не знаю… И не ждал я этой встречи… — Ваня, мои помощники всегда приглядывали за тобой в лесу. И я знаю, что здесь тебе нравится куда больше, чем в городе… — Хозяин леса слегка наклонил голову вбок — Пойдем я покажу тебе свои владения. Не бойся, в эту ночь твоя бабушка будет спать крепко, а ты окажешься дома, как только солнце покажется над горизонтом. Я тебе даю свое слово. Во время разговора с Хозяином леса Ваня почувствовал, что эта сила хоть и дикая, но не обидит его, если не наглеть и не лезть напролом. Вспомнились и слова бабушки, которая всегда, когда ходила по грибы или ягоды, перед входом в лес оставляла угощение лешему – яблоки или мед с хлебом. Она уважительно относилась к лесу и его дарам, это и передалось ее внуку. И сейчас, видя перед собой мистическое воплощение этого леса, Ваня не чувствовал тревоги, он всегда хотел увидеть что-то такое, что недоступно взрослым, одноклассникам, окружающим людям, о чем снимают фантастические фильмы и пишут толстенные книги. А сейчас он мог стать свидетелем чего-то фантастического! Как отказаться? Но кажется Хозяину леса не требовалось устное согласие мальчика, он чутко чувствовал все желания души Вани, поэтому он убрал связку с черепами под полы своей мантии и протянул ему руку. Ваня взялся за нее, и на ощупь она ему показалась напоминающей сухую ветку, длинные пальцы с когтями несильно сжали его замерзшую руку, и от этого тепло стало разливаться по телу. Не мог же Хозяин не согреть своего гостя. Две фигуры стали медленно уходить дальше в лес, огни учтиво расступились и стали свитой, освещая путникам дорогу. Ване показалось, что они как будто бы радовались ему, а танец их стал более ритмичным, они не пропадали и не потухали. Луна стала как будто бы еще светлее и в полном смысле слова была ночным солнцем. Благодаря ее свету и свету огней Ваня мог отчетливо видеть все вокруг в радиусе пятидесяти метров. В лесу было тихо, лишь шаги разрушали хрупкую тишину, но упругую ночную гладь разрезал волчий вой. От этого жалобного крика волосы на голове зашевелились, а на руках и вовсе встали дыбом. Страх вновь стал подкрадываться, но Хозяин не замедлял шага, и Ване приходилось перенимать его стойкость и непоколебимую решимость идти дальше. К своему удивлению Ваня обнаружил, что он не узнает тропку, по которой он идет, и никакие деревья больше не казались ему знакомыми. Через несколько минут путники вышли на границу леса и поля, и перед ними открылась прекрасная картина. Луна, уже давно набравшая силу, молочным светом заливала увядающую траву, поле простиралось до самого горизонта. Поодаль, в полукилометре от себя Ваня увидел большой костер, который нарушал картину царственной гармонии, и волков, которые вокруг него водили хоровод, завывая свои грустные песни. Древнее мистическое таинство было лишено ритма, но явно имело сакральную цель и побуждало в смотрящем ребенке неодолимое желание присоединиться к нему. Чем дольше он смотрел, тем больше Ване хотелось сбросить с себя оковы прошлой жизни, одежду, забыть обо всем и слиться с потоком древней магии. Он удивился, когда понял, что считает себя волком, и такого же мнения некоторые из кружащихся у костра, они смотрели на него и звали с собой, Ване хотелось воззвать к Луне и побежать, побежать со стаей, туда, к костру, а потом к горизонту, стирая лапы, но постепенно взлетая. Прыгнуть изо всех сил и вгрызться в тонкую кожу Луны, испить ее молочной крови, разодрать небесное светило на тысячу кусков. Вот уже казалось, что и тело обрастает шерстью, и руками хочется коснуться Земли, но Хозяин леса, отрешенно наблюдавший за волчьей вакханалией, не позволил Ване сделать это. Его крепкая сухая рука все еще держала ребенка, и в какой-то момент, когда прикоснувшийся к Силе мальчик чуть не потерял себя, Хозяин леса потянул его за собой, уводя с поля обратно в лес. Но Ваня совсем не хотел идти куда-то в противоположную сторону! К тому моменту он уже практически считал себя волком, ему нужно было пройти инициацию по древнему оборотническому обычаю, Ваня открыл рот и зубами впился в руку Хозяина леса, стараясь укусить как можно больнее своего обидчика, чтобы тот отпустил его, перестал сдерживать. Хозяин леса в тот же миг изменился, его статическая фигура приобрела ужасные черты, он обнажил клыки, замахнулся посохом, который стал больше походить на ужасающую корягу, а не молодой побег липы, и прорычал. — Не смей кусать руку, которая заботится о тебе! Ванино бесстрашие вышибло из него за секунду, и страшно было представить, что было бы, если бы Ваня не остановился. Он выбрал цель, которая была ему не по зубам и вгрызся в камень, обломав клыки. Человеческий ужас и стыд вернулись в его взгляд, он тут же осознал, ЧТО сделал. Укусил самого Хозяина леса, который не погубил его, а провел в свои владения, но сейчас Ваня не оправдал его доверия. Человек закрыл лицо, чтобы не ощущать на себе столь ужасный взгляд разгневанного Хозяина, ноги подкашивались, и мальчик опустился на колени. — Прошу вас, не убивайте! Я не хотел, я не знаю, что со мной было… Хозяин леса перестал быть таким страшным и принял прежний облик. Он опустил руку Вани и сказал: — Ты еще слишком слаб, чтобы самостоятельно познать Силу. Коснешься ее сильнее, и она тебя погубит. Никто в мире не может овладеть ею настолько, чтобы бросить мне вызов… Но ты отважился, даже не обладая ею… Как минимум в тебе есть безрассудность, а может и большой потенциал. Поднимись на ноги, наше путешествие продолжается. Ваня с изумлением смотрел на Хозяина леса, каждое его слово врезалось в ум, но истинного смысла человек пока не понял, он поднялся на ноги и тихо порадовался тому, что остался жив, но мысль о своем большом потенциале теперь не покидала его. Хозяин леса протянул ему руку вновь, и Ваня с большим удовольствием взялся за нее. Он вновь чувствовал себя в безопасности, под защитой отца или чего-то большего, чем простой отец. Тропа, по которой они шли к полю, теперь выглядела иначе и вела, не к перекрестку, а куда-то в другое место. Через десять минут пути в сопровождении огоньков по темному лесу Ваня понял, что его ноги стали намокать, а почва становилась больше водянистой. Лес мельчал и стало понятно, что они вступают на территорию болота. Света стало больше, а вместо ровных елей и берез встречались скрюченные коряги и уродливые пни. Под ногами чавкало, тихо квакали лягушки, стрекотали ночные насекомые, то тут, то там поднимались на поверхность и лопались пузыри с торфяным газом. Присмотревшись внимательнее под ноги, Ваня понял, что перед тем, как посох Хозяина коснется земли, его конец на секунду вспыхивает и почва сама образуется под ним, или ближайшие кочки сбиваются как стадо, образуя тропу. Вода была мутной от этого, Луна в ней казалась грязной, скорее ржавой, а не серебряно-молочной, поверхность ее постоянно дергалась и искажалась. Атмосферы праздника, как на поле, тут не было. Молчаливое уныние, спокойствие и полное принятие неизбежности гибели, ведь болото всех засосет в свои глубины. Ваня понял, на что это похоже, если кладбище, куда его брали с собой родители на похороны дедушки, было последним пристанищем людей, то тут постепенно умирала природа. Ваня рассуждал с позиции современного человека, не верящего в существование Вечного цикла, и в чем-то был прав. Человек – далеко не мудрое существо из-за своего воспитания, культура и окружающие люди с малых лет учат страдать, видеть только то, что негативно и всецело акцентировать свое внимание на этом, упуская из виду, что страдание не существует без наслаждения, тьма без света, а в конце всегда будет новое начало. Стоит ли говорить, что умерший человек в гробу станет пристанищем для очень многих новых форм жизни. Но это ведь неприятно, осознавать, что твоего близкого человека таким образом использует природа, что в нем будут копошиться черви и развиваться миллиарды бактерий, это нужно вычеркнуть. Он умер. На этом поставим точку, дальше не будет ничего. Проще поверить в священный сад Эдема, чем в новое предназначение человека после смерти. Смерть почему-то становится водоразделом отделения материального и духовного, и культура полностью устремляет взгляд всех на иллюзорное духовное, пряча неприглядное материальное. Тем временем путники вышли к большому болотному омуту. Это была водная гладь сопоставимая по размеру с домом Анны Тимофеевны, она была чистая и безмятежная. В ней как в зеркале отражалась огромная Луна, которая на болоте казалась еще ближе к Земле, и складывалось впечатление, что Луна скоро раздавит всех, как только коснется кромки воды этого омута. Кругом возвышались камни и коряги, между которыми удобно устроились духи леса, до сих пор сопровождающие Хозяина леса и его гостя. Вдруг из воды вынырнули семь девушек и сразу устремились к берегу, где стоял Ваня. Девушки были очень хороши собой, молодые и веселые, пока плыли они не переставали хихикать и о чем-то щебетать. Когда они стали приближаться, Ване стало стыдно смотреть на них, ведь на них совсем не было одежды, и совсем ничего не прикрывало грудь. У одной девушки в отличие от остальных были белые волосы, которые не отливали зеленым цветом тины и болотной воды, именно она отделилась и подплыла ближе всех. — Привет, Ванечка. — жизнерадостно поздоровалась она. — Здравствуйте… — Ваня не мог смотреть на нее, поэтому разглядывал кочки под ногами. — А чего как неродной? Мы же знакомы с тобой! — девушка стала вылезать на берег и к своему изумлению мальчик увидел, что у нее нет ног, и их заменяет большой рыбий хвост, который отливал перламутрово-серебристым цветом в ночи. — Мы?.. Я вас впервые вижу… — Да как же! — русалка убрала волосы за плечи. — А Настасью помнишь? Мы с тобой гуляли, когда ты приезжал в деревню летом. — Настя?.. Но ты ведь утонула два года назад… Ушла в лес и не вернулась… Даже тела не нашли… — Хозяин леса отпустил его руку, и Ваня сел рядом с девушкой, смотря ей в глаза. — Блин, теперь узнаю… Ты, получается, жива? Я скажу твоему отцу, он будет приходить к тебе. Эта мысль совсем не укладывалась в голове. До сих пор Ваня был уверен, что мертвецов можно было увидеть только в фантастических фильмах или на страницах сказок. А вот она, перед ним сидит, улыбается, совсем как при жизни. Совсем как на фотографии на памятнике… Он не знал, что сказать Насте, мысли просто путались к голове, образуя бесконечный клубок, нити в котором не распутывались, а только образовывали новые узлы. Одно чувство выходило на один план вместе со страхом – чувство радости от встречи. Кому-нибудь хоть раз выпадал шанс пообщаться с умершим? — Ха-ха-ха, ну и смешной ты! Теперь я живу тут. А отцу запрети ходить ко мне. Ничего не говори, иначе тоже утонет. — Настя взяла руку Вани в свою и он почувствовал леденящий холод, который исходил от ее кожи, и вызван он был не холодом воды, которая на удивление была теплой, а чем-то другим, потусторонним. — Так ты мертвая… Холодная… — Как же мертва я? Смотри, я могу плавать, есть и пить, говорить и даже петь, танцевать и вылезать на берег, только вместо ног у меня теперь хвост. Но это ерунда! Раз в году, после Троицы, мы с сестрами выходим в лес, веселимся дни и ночи напролет. — Настасья, кажется, твой друг нам не верит, давай покажем ему, как мы танцуем. — крикнула одна русалка. — Ты посмотришь? — Конечно… Да, я посмотрю… Настя отпустила руку и легко соскользнула в воду, Ваня посмотрел на Хозяина леса, который, кажется, не особо следил за ним, и сам смотрел на водную гладь и на отражение Луны в ней. О чем он думал, можно было лишь только догадываться. Пока русалки отплывали к центру, Ваня потрогал воду и, убедившись, что она теплая, снял кроссовки и носки, закатал штаны и опустил туда ноги по щиколотки. Теплая вода и безмятежность болота оказали на его чувства целительное влияние, спокойствие и гармония постепенно стали проникать в него. Сознание, которое пребывало в шоке от встречи с умершей подругой, стало приходить в норму. Все стало казаться естественным и правильным: ночь, болото, духи, русалки, Хозяин леса. Он чувствовал себя дома, несмотря на то, что был вдали от людей, семьи, все это становилось неважным, а сцена, разворачивавшаяся перед ним, казалась обыденностью. А там, в центре омута, русалки исполняли свой полуночный танец, выстроившись кругом, они затянули грустную песню на старославянском языке и начали медленно и плавно двигаться. Их руки изображали волны, иногда они погружались под воду с головой, показывая плавники и хвосты, но потом снова выныривали, брали друг друга за руки, сходились к центру и плавно расходились, кружась. Их мелодии и ритмичные движения завораживали так же, как и лишенные всего этого безумные пляски волков. Это были две абсолютные противоположности, вызывавшие разные желания и эмоции, но сходились они или исходили они из одной точки необузданной Силы, завлекавшей человека в свой поток. Ваня действительно понимал, что чувствует себя спокойно, нет скандалов родителей, переживаний бабушки, склок с одноклассниками, нет вечно уставших и недовольных учителей, нет тревоги в душе, ровно как и нет в ней желаний. В Индии это называется Нирваной – высшим состоянием блаженства, просветления, познания всего. Ваня чувствовал в себе силу раствориться в этой ночи, в этом мире, проникнуть во все уголки мироздания и обрести вечный покой. Из размышлений об этом его вывел Хозяин леса, опустивший свою руку ему на плечо. — Ночь близится к концу, но мне предстоит показать тебе еще одно место. Идем, дитя. Тяжелая вата неги и пелена с глаз спали, Ваня вытер ноги об мох, оделся, посмотрел на русалок. Они еще не закончили свой долгий танец, лишь Настя, как показалось Ване, помахала ему рукой на прощание, не отвлекаясь от своих движений. С тяжелым сердцем, полным тоски от вынужденного расставания с давним другом, поплелся Ваня назад, ступая рядом с Хозяином леса и уже привычно держа его за руку. Он не заметил, сколько прошло времени и как они шли с болота, но так или иначе Хозяин привел его к какой-то избе, стоящей посреди леса, больше напоминающей землянку. Но все же изба в исконном понимании там была, просто со временем она сильно просела, ее оплели травы и различные ветки, что с первого взгляда ее и не заметишь. В единственном окне горел свет, из невысокой трубы вилась тоненькая струйка дыма. На порог, прихрамывая, вышла старушка в длинном красном сарафане, с платком на голове и небольшой клюкой, на которую опиралась. Ее голос был тихим и старчески скрипучим. — Кого это ты водишь, Хозяин? Заплутал что ли мальчишка? — Не простой это мальчик. Не видишь что ли? Напои его и накорми, затем я приду за ним, выведу из леса. — Хозяин леса отпустил руку Вани и погладил по плечу. — Ступай и ничего не бойся. Знаю, что запутался ты. Она тебе все расскажет. У Вани не оставалось выбора кроме как начать идти к старушке. — Пойдем, внучок, поведаю я тебе все, что желаешь знать. — старушка обняла его одной рукой, и завела в дом. Дверь закрылась сама, и перед Ваней предстало теплое жилище, с небольшой печкой, скромной кроватью в дальнем углу, столом и двумя стульями, стоящими рядом со входом. По стенам кое-где висела паутина, но также много висело трав, связок чеснока, полок с непонятным для Вани содержимым: какие-то склянки, банки, порошки, специи. — Ты садись-садись, устал поди, всю ночь ведь тебя, наверное, по лесу Хозяин водил… — Да, а как вы узнали? — Ваня сел на стул и наблюдал за старухой. — Давно живу и много знаю, внучок. — А сколько вам? — Да я уже и со счета сбилась. Твою бабушку еще маленькой знавала. Молодая резвая девчушка была. Тогда еще малинник был, где у Родионовых теперь поле картофельное. Туда даже медведи приходили и один раз бабку твою чуть не загрызли. Убежала. Ты спроси у нее, она многое помнит. — А-а-а, вы, наверное, долгожитель… И отшельница… Старушка достала из печи чугунок с ароматной картошкой с помощью ухвата, поставила его на стол, также достала с полки плошку сметаны и из крынки налила кисель. Все это вместе со старой ложкой выложила перед Ваней и села напротив. — Ешь-ешь, набирайся сил. Знаю, хочешь знать, как меня зовут. Называй просто бабушкой, по имени меня давно никто не кличет. — Спасибо, бабушка… — Ваня взял ложку и стал понемногу есть картофель, дул на него, прежде чем отправить в рот, и заедал сметаной. — Бабушка, а откуда ты Хозяина леса знаешь? — Работаю я с ним, слежу за лесом, оттуда и знаю. — А ты русалок видела? — Видела да не раз, и оборотней, и цветок папоротника. Я все видела, внучок. И тут старушка поведала, что раньше жила она среди людей, но только судьба у нее несчастная была. Родилась она в крестьянской семье, а доля у них всегда была непростая, отец колотил и мать, и детей. Мать повесилась, отец спился, осталась она одна за младшенькими ухаживать. Денег не было, дрова не смогла одна заготовить, чтобы зиму протопиться, к Новому году все закончилось. Замерзли у лучины ее братья и сестры, холод убил все в ее доме, а в селе никто не помог. Тогда собралась она в лес умирать идти, ни еды, ни желания жить уже не было. Но встретил ее Хозяин леса, не дал умереть одинокой душе, обогрел и накормил, да только плату взял – теперь вынуждена она следить за этим лесом, помогать заблудшим путникам, провожать умершие в лесу души на тот свет, охранять лесное богатство. За долголетие она платит такую цену, всю жизнь прожила одна, служила лесу. — Вижу я, внучок, что не случайно ты сюда попал. Нет в тебе Силы как в Хозяине леса, как и во мне ее не было, но связь у тебя с этом местом прочная. Опостылели тебе люди, тошно стало тебе жить среди них, вот Сила тебя и позвала. А Хозяин даст тебе выбор: остаться с нами и выбрать себе облик, или вернуться домой. Ты можешь стать оборотнем, и Сила будет в венах твоих. Да столько ее будет, что через край будет литься, и горы тебе по плечу будут, но покоя тебе не видать при таком раскладе. Можешь душу свою лесу в услужение отдать, напитаешь Хозяина силой, будешь жить вечно и покойно, как русалки. Ничто не потревожит тебя и не возмутит спокойствие. А ежели хочешь и человеком остаться с душой, и от людей уйти, то оставайся со мной… Я тебе все поведаю, что сама знаю, научу тебя с покойниками говорить, исцелять раны, слышать и чувствовать лес. Как только Силу свою передам тебе, так и помру, а ты останешься тут, будешь с Хозяином верховодить над всеми… Да-а, нелегкую задачку я тебе задала, но ты не торопись, подумай хорошо. Сегодня ночь волшебная, все может сегодня случиться. Старушка поднялась со своего места и пошла хлопотать по хозяйству, убрала полупустой чугунок обратно в печь и плошку сметаны на полку, оставив Ване лишь кисель, который он задумчиво пил.