Часть 2.

Место действия: вечер. Улица возле общежития Макино. Мелкий дождь снова моросил, как будто не хотел отпускать день. Лёгкий туман стелился по асфальту. Домёдзи стоял у ворот, глядя на окна — одно из них светилось мягким жёлтым светом. Он знал: она там. Он стоял долго, не в силах решиться постучать. Сердце колотилось. Все слова, которые он готовил — сотни раз прогонял в голове — вдруг рассыпались. Цукаса (тихо, самому себе): — Макино… если ты снова скажешь, что ненавидишь меня… я всё равно не уйду. Он глубоко вдохнул и нажал на звонок. Через минуту дверь приоткрылась. На пороге — Макино Цукуши. В простом свитере, с растрёпанными волосами, глаза удивлённые и настороженные. Макино (сдавленно): — До… Домёдзи?.. (тихо, будто боится, что это сон) Что ты… здесь делаешь? Цукаса (тихо, но с решимостью): — Я пришёл за тобой. Она замерла. На секунду показалось, что дыхание остановилось. Цукаса сделал шаг вперёд, но не решился прикоснуться. Макино: — Ты… не должен быть здесь. (отводит взгляд) Ты ведь… женишься на Шигеру. Цукаса (быстро, с горечью): — Нет. Больше нет. (взгляд твёрдый) Мы рассторгли помолвку. Свадьбы не будет. Макино (тихо, почти шепотом): — Что?.. Цукаса: — Я сказал ей правду. Что люблю другую. Что не могу притворяться. (делает шаг ближе) Что люблю тебя. Он говорит это без пафоса, просто — будто выдыхает долгую боль. Макино отступает на шаг. В её глазах — растерянность, страх, воспоминания. Макино: — Зачем ты это сделал?.. Ты ведь знаешь, что твоя мать… Каэдэ-сан… она не простит. (в голосе отчаяние) Она не оставит это просто так! И что тогда? Опять всё сначала? Боль, скандалы, угрозы? Цукаса (вздыхает, подходит ближе): — Пусть. Я больше не боюсь её. (смотрит прямо в глаза) Я устал жить так, как она хочет. Хочу жить так, как чувствую. Он протягивает руку, осторожно касается её плеча. Макино дрожит. Цукаса (тихо): — Когда я пытался забыть тебя… мир стал пустым. Всё казалось серым. (глубоко, искренне) Ты — моя судьба, Макино. Как бы пафосно это ни звучало. Без тебя я просто… не я. Слёзы блестят в её глазах. Макино: — Почему ты… почему всегда так?.. (слабо улыбается сквозь слёзы) Ты приходишь тогда, когда я только начинаю верить, что смогу жить без тебя. Цукаса (берёт её лицо ладонями): — Потому что я тоже пытался поверить. И не смог. (шепчет) Я люблю тебя, Цукуши. Всё ещё. Сильнее, чем раньше. Молчание. Только дождь, стекающий по крышам. Она смотрит на него — взгляд полон чувства, которое она боится назвать. И всё же шепчет: Макино: — Я… не знаю, Домёдзи. (опускает глаза) Я устала бояться. Устала прятаться. Но… твоя мать… весь этот мир… я не смогу против всех. Цукаса (мягко, но уверенно): — Тогда не борись одна. Я рядом. (берёт её за руку) Теперь всегда. Он тянет её к себе. Макино колеблется, но не отталкивает. Его руки обнимают её крепко, но бережно — как будто он боится снова потерять. Макино (тихо, почти в его груди): — Домёдзи… ты правда не оставишь меня снова? Цукаса: — Даже если весь мир будет против — я всё равно выберу тебя. (смотрит ей в глаза) Всегда. Она закрывает глаза. Слёзы катятся по щекам — и всё же губы трепещут в еле заметной улыбке. Между ними — тишина, в которой звучит всё, что нельзя сказать словами. Дождь снова усилился, будто скрывая их объятие от чужих глаз.