Нож обращается в прах

Чан Манволь держала в руке злосчастную заколку и беседовала сама с собой с безумной улыбкой на лице. Это всё чертовы бабки. Снова воскресили погасшую любовь. Снова провернули её в адских жерновах боли. Столько лет одним лишь желанием протянула она в отеле. Одной лишь мыслью. А теперь всё. Она материализовала тьму сердца в подобие себя и смотрела на ту прежнюю Манволь, что когда-то сожгла дворец и явилась в отель, с едва сдерживаемой ненавистью. Всё ты! Сумасшедшая презренная идиотка. Самовлюблённая дура. От этой заколки ты бы пришла в восторг. Ты, слетевшая с петель и погубившая кучу людей, спасения не заслужила. Не заслужила ты и новую жизнь, тихий уход в мир мёртвых. Проклятая Манволь исчезла, впитавшись в заколку призрачной пылью, превратив её в острый нож. Этим ножом можно было поразить душу. Проклятье действовало безошибочно. Теперь она отдаст её призраку, обратив его в злого духа, и получит приговор от чопорных старух. Она кинула заколку притаившемуся во тьме призраку. — Ешь и становись злым духом. Сначала она думала вонзить ножик в сердце, закончить тем своё никчемное существование, оборвать эту тысячелетнюю пытку. Рука дрогнула. У неё не хватило силы духа. Думала она заколоть своего управляющего, верного помощника вероломных богинь. Скорее всего защита Древа не дала бы ей навредить ему. Попытка была бы тщетной. Раз заколоть не выйдет, можно использовать его как приманку. Богиня качала головой. Вот глупая девчонка. Её последняя выходка могла выйти ей боком. Конечно, точное будущее узреть не мог никто в этом мире. Но вот примерное грядущее читалось вполне ясно. Когда в отель пришли две измученные души, будущая хозяйка и гость, Лунное Древо приняло их как единое целое. Шли года, часы человеческой жизни давно истекли, но дерево не цвело, отель стоял как прежде, и хозяйка дальше существовала в нём. Вместо энергии живого Древо стало поглощать энергию мёртвого. Душа стала истончаться. И через тысячу лет от неё почти ничего не осталось. Грядущее было печально. Не пожалев самого себя, мерцающий огонёк должен был усмирить проклятье злого духа и погаснуть уже навсегда. Богини пытались изменить несправедливый исход этой долгой истории. Потому они привели в отель управляющего, потому они устраивали встречи хозяйки и гостя, потому в итоге они закрыли безрассудно отважного светляка в банке. Чтобы изменить грядущее. Чтобы кровавая Луна смогла уйти. Манволь стояла возле Древа, рядом — богиня в черном. Казнить или миловать заблудшие души, решала она. — Я весь ад своей души вложила в проклятую. — И что же тогда стоит здесь? Что от тебя осталось? — Усмехнулась богиня. Манволь сжала кулаки и промолчала. Она ждала, когда же всё это кончится. Спустя тысячу лет наконец-то она готова, отпустившая любые надежды, забывшая о спасении, выбравшая ничто в бездне ада. Вдруг появился управляющий с заколкой в руке. Манволь уставилась на него во все глаза и закричала в бессильной злобе: - Кончай уже со мной! Чего ты ждёшь. В один миг из несчастной потерянной жертвы она обратилась в бестию с горящими гневно глазами. Проклятые бабки. Чтоб их геенна огненная сожрала! Менее всего на свете сейчас хотела она видеть довольного запыхавшегося управляющего с заколкой наперевес. Спаситель, твою мать! Умереть спокойно не дают! Он протянул ей заколку и сказал срывающимся голосом: - Госпожа, я могу стать для вас им и умереть. Решайтесь! Чего он ждёт от неё? Что она ударит его проклятым ножом? Какой в этом смысл? Это ничего не решает. Она вздохнула и выронила заколку из рук. Богиня хмыкнула и пожав плечами, исчезла. Управляющий взял Манволь за руку и сказал: - Ваш путь почти окончен. Ожидаемый вами правда в отеле. Мужайтесь и ступайте к нему. Манволь удивлённо посмотрела на него. Откуда он знает? Видимо, снова противные бабки. И чего же ей теперь ждать? Получить заслуженную оплеуху и выслушать целую кучу слов? Нет. Так она не пойдёт. Без ножа это не дело. Под Лунным Древом встретились те, что не виделись целую тысячу лет. Хозяйка и первый гость её отеля. И оба они не могли нормально говорить друг с другом. Он, потому что потерял уже все силы души и его хватило лишь на пару слов и она, потому что задыхалась и не могла вымолвить ни слова. С горем пополам им удалось сказать самое главное. — Это наш конец? Манволь кивнула, и заколка рассыпалась прахом в её руке. Богини, стоя поодаль, наблюдали странную сцену. Одна стирала слезы, другая недовольно прищурилась, третья дальше вязала себе. Наконец-то дурное грядущее рассеялось. Вытерев слезы, старушка посмотрела на руку, и в тот же миг в ней сверкнула заколка с веткой и луной, целая и без пятен крови. Она бережно вернула её на место в тёмный чулан.