Ключ от отеля

Ку Чансон стоял у тоннеля. Рядом стояла хозяйка. Этот момент был словно предначертан свыше. С того самого дня, как тысячу лет назад он накинул мёртвой девочке белый платок на лицо. Белый платок, словно белый саван. Для Чан Манволь Ку Чансон стал белой траурной нитью судьбы. Он подавил ком в горле и посмотрел на спокойное лицо Манволь. — Вы, что же, без лимузина? Сложно поверить, что капризная хозяйка пойдёт на тот свет на своих ногах, отказавшись от машины. Она пожала плечами. — Я хозяйка этого места. Как-нибудь сама. Чансон с удивлением смотрел на нее. Она ни на секунду не опоздала к тоннелю и ни минуты не намерена ждать загробный лимузин. Она настроена покинуть сумрачный мир раз и навсегда. Она готова оставить его. Глаза защипало. Он вздохнул. Вот уже несколько месяцев служил он управляющим в призрачном отеле, встречал и провожал разных гостей, и к этим проводам с самого начала готовили его богини, никогда не скрывая, для чего понадобился он им и Лунному Древу. Чтобы неприкаянная хозяйка и погибающий гость обрели наконец покой и покинули отель, который мог стать их могилой. Чансон снова сглотнул комок и посмотрел на хозяйку. — Хотела бы я вечность быть с тобой, но не могу. В голове билась только одна мысль. А почему нет? Почему ты не можешь? Он прекрасно знал, что она умеет ждать. Что мешает мёртвому ждать живого? Он видел не одну и не две души, что ждали своих любимых, и вместе пошли на мост в мир иной. Вопрос едва не сорвался с губ. Но он сдержал порыв. Он не желает слышать ответ. С тех пор, как он пришёл в отель, снова и снова задавал вопрос: что же случилось в её столь болезненном прошлом. Кто превратил её в безжизненное, утратившее веру, корявое мёртвое древо. Кто человек, что научил её писать имя, при виде которого в её душе цвели цветы, и яркая улыбка озаряла лицо. Что случилось между ними такого, что она тысячу лет прикована к отелю и обречена обслуживать призрачных гостей, а он, обратившись сине-зеленым светлячком, незримо всегда летает рядом с ней. На самом деле ответы на эти вопросы мучили и пугали его. В силу характера он всегда верил и надеялся на хорошее, стараясь максимально избегать и не думать о плохом. Он гнал от себя столь простой и понятный мотив ждать мёртвого более тысячи лет. Хотел верить, что она жаждет мести и грустит по иным причинам. Так или иначе мысли угнетали его. Можно сказать, он с самого начала догадался верно. — Это его вы ждёте и по нему скучаете. — Когда-то сказал он. И промолчала она в ответ. Не подтвердила. Не возмутилась. Он думал, может, она ждет своего названного брата, с которым они вместе росли. И когда он увидел его переродившегося, бегом побежал обрадовать её. Однако всё вышло совсем не так, как он ждал. Манволь просто развернулась и ушла. Этот человек уже не был её братом. Он не помнил её, а она не хотела ничего ему рассказывать. Для неё та жизнь ещё не окончилась. — Ты мне его приведешь. И я не дам ему пройти мимо. — Сказала она ему тогда у Лунного Древа, которое тут же расцвело. Полная ярости, страха и возмущения при мысли, что, как полная дура, провела тут в ожидании столько лет, а ожидаемый давно уже живёт которую смертную жизнь, позабыв о ней навсегда. Тогда она прямо заявила юноше, что станет безжалостно его использовать и ни перед чем не остановится. А он слышал лишь, что нужен ей. Что необходим. И остальное — неважно. — У меня есть только цветы, что превратятся в прах. — Шептала в слезах на его пылкое признание в чувствах. И он, воспользовавшись моментом, сорвал случайный поцелуй с её губ. Тот порыв был отчаянно смелым. Она не оттолкнула его, задрожав в слезах, но и пробовать ещё раз он не осмелился уже никогда. — Ненависть крепка, грех столь велик. Это дно моей пропасти. — Говорила ему она безжизненным голосом, снова вспомнив и пережив самый страшный день своей жизни. День его смерти. А он кинулся обнимать её, стараясь вернуть свет погасшим глазам, вернуть её сердцу покой и душе — надежду. Она не приняла объятие, застыв напряженным древом в его руках. — У вас есть я. Забудьте всё. — Вырвалось у него. А он знал, что забыть она не в силах. Самое простое — забыть, стереть весь ужас и боль пережитого горя, но, казалось, от неё самой тоже ничего не осталось бы. Она так боялась помнить, но ещё страшнее было забыть. Он так старался стать для неё особенным и незаменимым. Стать хоть кем-то, кого она не сможет забыть. Старался, из кожи вон лез, но ждать она не перестала. Чансона пугала их роковая любовь. С трудом он понимал, что за великое чувство сплело и скрепило их так, что не подаренная заколка стала символом сумрачного отеля. Он каждый день носил его на груди и не мог не узнать, когда во сне ему привиделся юноша на берегу с украшением в руках. Он думал всё сказать хозяйке, но так и не сказал, пока она сама не получила заколку от богинь. Он уже давно всё понял. Понял, но играл в её игру по её правилам, делая вид, что не понимает. Что не видит тоски в её глазах, когда она громко шутит и смеется на ужине в шумной забегаловке. Что она ждёт и боится — вдруг её ожидание окончено. Не понимает странности её слов и поступков. Верит, что она снова может любить и хочет вечно быть с ним, да не судьба. Упрямо держался он за свои собственные мечты в придуманной реальности, которой не существовало. Когда она ушла на мост, провожая первого гостя, он знал, что она уходит навсегда, бросая всё в порыве сбежать. Знал, что она ждала этого тысячу лет, что готова на всё, только бы уйти с ним, что рисковала даже душой и не боялась вечности ада. Знал, но малодушно желал её возвращения. Как капризный ребёнок плакал, требуя мать. В итоге это эгоистичное желание вернуло её назад. Он радостно обнимал её, стараясь не замечать потерянного взгляда. Стараясь поверить в очевидную ложь, что она проводила гостя, с легкой душой поспешила назад и позабыла своё болезненное прошлое. Его заботила лишь одна мысль — как удержать её рядом. Когда он услышал, что вместо Лунного Древа стал её цепью, что она вернулась не по доброй воле, и именно он держит её здесь, ему стало горько и больно. Его собственные желания стали превыше всего, и он на миг действительно хотел любой ценой удержать её рядом. Когда Манволь ушла на мост, одна из богинь отправила его в прошлое за цветами Лунного Древа. И там он снова видел, что она ждёт. Он мог стать частью ее прошлого, частью настоящего, но будущего не существовало для них. Он мог подарить ей только прошлогодний снег. Он и попросил его в обмен на бутоны. В том последнем сне он обнимал Манволь, и она счастливо смотрела на него влюбленными глазами. Тот сон был нежным и прекрасным, словно несбыточная мечта. Когда украли вино Лунного Древа, и Манволь размышляла — выпить ли его и остаться хозяйкой, ему выпало решать, отпустить её или удержать. И он выбрал отпустить, вспомнив слова: иногда отпустить много сложнее, чем удержать. Он вспомнил, как призрачная невеста смогла обрезать красную нить с любимым, смогла отпустить его и уйти. Отпустить и верить — она вернется к тебе, а значит, она твоя. А иначе — она никогда твоей не была. Протягивая ей вино, он снова делал вид, что будущее можно изменить, что она может остаться с ним и не уходить, что есть выбор. Она сделала вид, что готова пить, чтобы дальше быть хозяйкой, быть рядом с ним. Он благородно позволил ей разлить вино, он отпустил её, он принял решение. А она никогда не была его. За это он получил первое и последнее признание в любви. — Я знала, что ты так сделаешь. Я люблю тебя. Только слова ничего не меняли. Слова — лишь ветер. А он улетит. Он стоял рядом с хозяйкой, и разбитое сердце его кровоточило. Как же он хотел удержать её, быть рядом, стать тем, кем он никогда не мог стать. Сейчас у тоннеля они навсегда прощались друг с другом, не повязанные ничем и никем. В её глазах сверкали слезы. Она тепло пожала ему руку и пошла прочь. Пошла навстречу своему будущему, оставив его томиться в тоске её прошлого. Богиня с цветком подошла к нему и встала рядом. Она похлопала его по плечу. — Молодец. Ты сделал всё верно. Тяжело, но верно. Верное никогда не даётся легко. Я отдам Манволь цветок на той стороне тоннеля, не беспокойся. — А что же отель? — Он получит другого хозяина. Как было всегда. Один уходит, приходит другой. Лунное Древо цветёт и опадает. Круг жизни и смерти. Она пошла прочь. В руке блеснул ржавый ключ от отеля. Тот самый, что когда-то получила Манволь. Тот самый, что чуть было не угодил в руки Ку Чансона. Он и не знал, как близок был стать хозяином призрачного места. Эгоистичные желания чуть было не повели его кривой дорогой. Но история закончилась замечательно. Богиня была довольна.