Глава 27

–Кристин... Крис... Вставай, завтрак проспишь, а то ещё хуже – тренировку, – нежно гладя меня по рукам, говорит Саша. Я открываю глаза, в голове пусто, нет никаких мыслей. – Поднимайся, сонька. –Сколько времени? – я ещё не осознаю окружающий меня мир. –8.30, а завтрак в 9. Ты пойдёшь? –Неа, хотя надо. Ладно, спущусь. –Вставать будешь? – спрашивает меня Саша, я всё ещё лежу. Сил нет никаких. Хочется остаться тут лежать навсегда. –Хотелось бы сказать нет, но надо. Саша протягивает мне руку, я берусь за неё, он помогает мне встать. Я понимаю, что у меня сильно болит голова, поэтому копаюсь в сумке и ищу таблетки. Иду впервые за недолгое время в ванную. В зеркале встречаю своё отражение. И, боже мой! Я никогда себя такой не видела: заплаканные глаза, не расчёсанные волосы.  –Крис, ты скоро? – прерывает мои размышления парень. –Да, – я быстро собираю волосы в хвост, моё каре давно уже отросло, а времени сгонять в парикмахерскую не было. –Саш, – я резко открываю дверь, – я тут вспомнила, что у Макеева сегодня день рождение. Плакат у кого? –Я его Кисляку отдал. –Точно? –Вроде, да. –Так вроде или да? –Я не помню. –Чёрт, – выхожу из нашего с Сашей номера и иду в сторону комнаты Кислого. –Андрей, открой! – дверь открывает Антон. Всегда на выезде всех распределяют по двое, но нас Сашей по умолчанию всегда вместе. –Чего случилось? –Где Кислый? –Здесь я, что ты долбишь так? – подходя к двери, спрашивает капитан. –Подарок Макееву у тебя? – он кивает. –Отлично, не забудь на тренировку взять. –Кристин, конечно, возьму, не переживай. –Спасибо.

~~~~~~~~

–Может всё не так плохо, как Костёр нам говорил? – спрашивает Антон у Кислого. –В смысле? –Ну, ты смотри, какая она бодрая. Может, полегчало ей? –Просто она чувствует свою ответственность за этот подарок и всё. Ты как первый день родился, если она что-то берёт на себя, то при любых условиях от этого не откажется. –Это точно. –Ладно, пошли, а то завтрак прошляпим.

~~~~~~~~

Я спускаюсь с Сашей в столовую, ко мне подходит Макеев. –Кристин, доброе утро! Ты сегодня в форме? –Да, – я понимаю, что сегодня надо собраться. Слёзы потом, а они точно будут. –Отлично, – я отхожу за подносом. Есть особо не хочется, поэтому беру кофе и тосты. Сажусь за столик для четверых, там уже сидят Егор и Бакин. –Крис, ты сегодня с нами? – спрашивает меня Щука. –Ну, как я могу вас бросить? Конечно. –Макеева на тренировке поздравляем или перед матчем? –На тренировке, плакат у Кисляка. –Хорошо. –Кристин, – я поворачиваю голову в сторону Сени, – а как ты так быстро отошла? Я был уверен, что ты не будешь с нами играть, – Бакин умеет задавать самые неудобные и бестактные вопросы. –Сень! – одёргивает его Егор. –Я не хочу говорить об этом, – как можно равнодушнее говорю я. –Что я такого сказал? – возмущается вратарь. –Что за шум? – интересуется Саша, садясь за стол со своей едой. –Да так, ничего, – отвечает ему Щука и смотрит на меня. –Всем спасибо за компанию, приятного аппетита, – допивая свой кофе и вставая, бросаю я недовольным и стальным голосом. –Бакин, дурак, что ты наделал? – грозно смотря на Сеню, говорит Егор. Тот молчит и, постыдившись, опускает взгляд в свою тарелку. –Можете нормально сказать, что случилось? – вмешивается Костёр. –Вот у Бакина и поинтересуйся, он тебе всё подробно расскажет. Правда, Сеня? Пока ребята, если можно так сказать, беседуют в столовой, то я быстрыми шагами иду к себе в номер. На глаза навёртываются слёзы, я слабая, я не могу быть постоянно сильной. Просто не могу. Мне тяжело, каждый день я вспоминаю всё, что связано с родителями. Иногда, мне кажется, что я имею право хоть на секундочку оторваться от происходящего. Но так, чтобы это не обсуждалось на каждом шагу. Хочется кричать, но сегодня надо опять быть сильной, надо терпеть. Я ведь не хочу подвести свою команду. С этими мыслями я начинаю собираться на утреннюю тренировку. В то время как я кидала вещи в сумку, Саша заходит в номер. –Крис, ты чего так резко ушла? –Ничего, просто поела. Что сидеть то просто так? –Мне ребята ничего так и не объяснили. –Ну и хорошо. Меньше знаешь, крепче спишь. Вот перед тобой яркий пример этого высказывания, – иронично произношу я. –Кристин! Хватит! Чушь какую-то несёшь! – одёрнул меня Костров. –Какая чушь, Саш?! Какая?! Я на полном серьёзе! Если бы не это всё, то сейчас бы жили все спокойно! Все! И в первую очередь я! Вы все думаете, что я охрененно сильная, но это не так! Слышишь меня?! Не так! – я срываюсь на него. Сейчас мне нужна какая-то разрядка. – Вы все думаете, что я всё могу! Понимаешь?! Все! Мне тяжело сейчас, просто тяжело! – у меня начинают трястись руки. – Я устала! Я устала быть сильной!.. Я просто устала... – уже очень тихо прошептала я. Прошло несколько секунд прежде, чем я осознаю всё, что сказала. Слёзы начинают наворачиваться на глаза. Я не думала, что могу когда-то так кричать. –Кристин, – осторожно начинает парень, – я совсем не имел в виду это. –Всё, закрыли тему, пожалуйста. Прости, я тоже была не права. –Дурочка ты моя, – он подходит ко мне, я утыкаюсь своей головой ему в грудь. Слёзы льются непроизвольно, я пытаюсь остановиться. Саша начинает гладить меня по голове и целует в макушку. Так мы стоим насколько минут. –Отпусти, – я пытаюсь вырваться из его объятий, а он сжимает меня ещё сильнее. – Надо на тренировку собираться, через полчаса автобус. –Кристин, помни, пожалуйста, что ты не одна, – глядя в глаза, тихо говорит Костёр. Зря он это сказал, очень зря. Я всю жизнь была одна. Когда мы начали отношения, то я очень долго привыкала к тому, что мне надо с кем-то делиться своими мыслями. Я начинаю рыдать, не могу больше держаться. Как будто внутри меня есть разные по объёму ёмкости, как только одна накапливается, то она выливается, и начинает заполняться другая. Так вот, за сегодня накопилась самая маленькая кружечка, одной из последних капель которой был Бакин. Господи! Как же тяжело собирать себя после того, как что-то треснуло или сломалось внутри. –Кристин, Крис, – Саша целует моё лицо, тем самым собирая слёзы своими губами, – мы справимся. Именно мы. Я верю в твою одиночную силу, верю. Но так нельзя, понимаешь? Одной всегда тяжелее, вспомни, что было несколько лет назад, – моё сознание заполняется событиями тех лет...

***

9 класс. Сентябрь. Первая тренировка после лета. На лёд выходит вся наша команда в полном сборе, мы начинаем тренировку. И на игровой, наш прошлый второй вратарь заехал мне своей клюшкой по колену, чем вызвал рецидив. Травмпункт, больница, дом. Я отказалась тогда от любой помощи. Верещала, что справлюсь сама. А в итоге, когда уже почти вылечилась, загремела в больничку с нервным срывом. Тогда ещё были вечные переживания из-за экзаменов и ругань с родаками. Как же было тяжело одной. Но при этом никто из команды так и не узнал, насколько мне было плохо. Саша просто догадывался.

***

–Вспомнила? – я медленно киваю. – Я просто не хочу, чтобы это повторилось, понимаешь? Его «понимаешь?» выводили меня из себя, как будто он разговаривал с сумасшедшей. –Да, поняла. Я поняла, – громко и чётко я повторила ещё раз. Зачем? Не знаю. –Успокойся, всё будет хорошо, обещаю. Я резко вырываюсь из Сашиных объятий и смотрю ему в глаза. –Не будет всё хорошо! Не будет! Услышь меня! – я сажусь на кровать и обхватываю голову руками. Чёрт! Что же со мной сегодня такое. –Крис... –Что ещё? – огрызаюсь я. –Автобус через 10 минут. Быстро встаю и докладываю в свою сумку вещи. Я готова. Выхожу из номера, хлопая дверью, и иду на улицу. Вижу Бакина и направляюсь к нему. –Сень, – окрикиваю его я, – подойди сюда. Он, как маленький, наивный ребёнок, поворачивается ко мне и делает несколько шагов. Его лицо излучает доброту, которая меня сейчас очень бесит. Этот всегда невинный взгляд, его нерасторопные движения... Как только его лицо преодолевает расстояние равное длине моей руки, я влепливаю ему пощёчину. В его глазах читается непонимание. Моя ладонь горит, наверное, также как его щека. Он это заслужил. Я разворачиваюсь на пятках и захожу в только что поданный автобус. Сажусь на второй ряд кресел с начала, туда, где никто не сидит. Это первое место после тренера. А я хочу побыть одна, хотя бы 20 минут. Ребята заполняют места, автобус трогается, а голову начинают заполнять разные мысли... Интересно, как Саше удаётся всегда сохранять спокойствие? Я помню только один раз, когда он сорвался на меня. Мысли переносят меня в тот момент...

***

Я захожу в больничную палату к Саше. Боже мой! Вся левая рука: плечо, ключица в гипсе. Парень спит под действием обезболивающего и каких-то других лекарств. Я вспоминаю то, чему была свидетелем. Такого ужасного нарушения на хоккейной площадке я давно не видела. Противник во время падения взял и положил клюшку Саше на плечо, а после нажал на неё коленом. Его крик, от которого сжималось моё сердце, пронзил площадку. –Сааш, – закричала я тогда и быстро поехала к нему, оставляя свои перчатки и клюшку на другой стороне площадки. Я видела его лицо, перекошенное от боли. Моё сердце металось, я хотела ему помочь, но не знала как. –Отойди, – грубо отпихнул меня ВасГен. – Сань, сможешь сам подняться? Из его губ вырывается тяжёлый стон, он теряет сознание. Каталка, скорая... После матча я несусь к нему в больницу. И вот он лежит, лицо умиротворённое, глаза закрыты, его тёмно-каштановые волосы взъерошены. Я присаживаюсь рядом. Я сидела и гладила его по ладони. Пальцами проводила по его венам, в которых тогда текло лекарство. Даже не верится, что в 14 лет я уже знала, что такое любовь и как это проявляется. Спасибо, родители, за то, что воспитывали меня без неё. Меня научили этому, но совершенно другие люди... В чувство меня приводит скрип двери. –Ольга Владимировна, здравствуйте, – тихо, вставая, говорю я маме Кострова. –Привет, – также тихо отзывается она. – О, Господи! – наблюдаю за её взглядом, он падает на плечо её сына. В глазах у неё стоят слёзы. Она закрывает рот руками, сдерживая крик. –Давайте выйдем, пусть Саша спит, – первой приходя в себя, я увожу её под руку из палаты. Она тогда поехала домой, обещала приехать завтра с ранья, а я осталась. И зашла обратно в палату, тогда Саша и проснулась. –Крис, – голос у него был сильно ослабший. –Мама твоя только что уехала, я спать её отправила. –Спасибо... Он смотрит на своё плечо и медленно встаёт. –Крис, а что если..? – я понимаю, о чём он. Все, кто занимается спортом профессионально, боятся этого «если». –Не будет «если», будет – ты сможешь. –Кристин! Я весь поломан! В прямом смысле этого слова! – он тогда что-то очень долго кричал про это. Я стояла и обнимала его, целовала и хотела кричать сама. Саша быстро устал и лёг спать опять... Это был единственный раз, когда он долго орал и никого не слышал.

***

В реальность меня возвращает фраза Макеева. –Приехали! Все выходим! Мы хватаем сумке и тащимся во дворец. Голова болит, сердце бешено стучит. Зря я предалась воспоминаниям, очень даже зря.