Эпилог

      Я лежала на кровати с закрытыми глазами и с болью вдыхала воздух, слушая неравномерное биение сердца. Мне казалось, что я уже мертва, но острая боль говорила об обратном.       Жара. Не боль, не отсутствие сил пошевелиться, не отсутствие сил открыть глаза, не странное биение сердца, а жара. Именно жара меня и убивала.       Я знала, чем рискую. И знала всегда. Просто никто не поймёт смысла этих рисков. Даже я не смогу объяснить. Просто считайте, что я не ценила свою жизнь. Именно свою.       И вот я пожалела об этом. Хотя... Нет, даже тогда мне было всё равно на мою жизнь. Я сделала всё, что могла для этого мира, и мне пора было уходить оттуда. Мне было всё равно на свою жизнь, но я ценила жизни Ротти, Киона и Зога. И Гаии, и Эгины, и Бажена, и Руфа, и Тита, и мамы, и тёти Флик, и дяди Адольфа (частично).       Отчима я никогда не любила. Нет, я была рада, что мама нашла анихо, который помог ей оправиться морально и отогнать от неё попытки суицида, но их скорая дочь... Спарроу Муано (отчим) был пассером, и это опять ставило жизнь и репутацию мамы под угрозу. А я наоборот хотела, чтобы от неё отстали.       Хоза (их дочь) мне тоже не нравилась, но из приличия я заботилась о ней и переживала, что её убьют. До сих пор помню, как я испугалась за неё. Вернее. Меня пугала не столько её смерть, сколько возраст, в котором она умерла (тем самым подтвердив, что запрещённых убивают даже детьми).       Это был самый отвратительный август моей жизни. И как я была рада, что столетие сменилось вместе с моей тоской по семье.       Каждый день разглядывая дядю, я старалась не забывать как выглядел и вёл себя отец. Как он выглядел было сложно забыть, почти во всём доме висели его портреты. Но суть вы поняли. Дядя Адольф и его жена заменили мне родителей. Пока тётя Флик (мать Рула и Киона) не скончалась от какой-то болезни (точно уже не помню). Хотя она и старалась приходить к нам будучи призраком, но это не было похоже на её отношение к нам раньше.       Если Рул и старался проводить со мной как можно меньше времени, то Кион был его противоположностью. Не знаю, что я делала бы без него. Если бы ему не нужно было тоже сбегать из дома, чтобы увидеться со своей запрещённой девушкой, у меня были бы проблемы.       А так мы вместе уходили из дома, гуляли со своими парами и возвращались домой вместе. Конечно, запахи наших возлюбленных сдавали нас, но так дядя с тётей хотя бы знали, что за мной присматривает их сын.       Вообще меня поразила стойкость Киона, когда он вошёл в комнату и увидел меня над трупом своей девушки. Мне до сих пор стыдно перед ним за это, хотя я поступила правильно, избавившись от неё. Мне жаль, что он потерял мать, девушку и брата. Хотя он утверждает, что я потеряла намного больше.       Вот только я ничего не теряла. Я отказалась, а не потеряла. Я отказалась жить с братом, отцом и матерью, когда у меня появился шанс. Я уже писала где-то раньше, что я сбежала в первую же ночь. И это правда. Я не могла смириться с этим. Тогда во мне ещё не было той недостающей жестокости, которая помогла бы мне смириться и даже обрадоваться тому, что они живы.       Но не тогда. Тогда было слишком рано, чтобы я отреагировала спокойно и просто смирилась. И слишком поздно, чтобы я обрадовалась и согласилась с ними остаться. Даже спустя несколько лет, я всё не могу с этим смириться и откладываю этот вопрос на потом.       И вот лёжа на своей кровати в темноте и прокручивая все воспоминания связанные с семьёй, я почувствовала, как мне стало только хуже. Напомнив себе, кто меня отравил, я решила отдаться воспоминаниям о том, как меня занесло к нему.       Уже будучи достаточно взрослой я не понимаю, какого меня дёрнуло попытаться устроиться стражем. Разумеется, я не прошла отбор, хотя знала все (почти в совершенстве) двенадцать языков. Если бы я не прожила в Лупкане последние несколько лет, меня бы взяли.       Но суть была даже не в отборе. После того, как назвали результаты, я вышла за остальными из здания, где стоял новый президент, который показался мне знакомым. Выйдя на улицу, я остановилась, чтобы понять, куда идти дальше.       И это было ошибкой.       Заметив резкое движение, я посмотрела в его сторону и выстрелила перьями. Как раз вовремя, чтобы попасть в нападающего. Услышав, как крупный лев упал на землю и зарычал от боли в рёбрах и лапах, остальные посмотрели на меня.       Посмотрев в глаза тому, кого я защитила, я замерла на месте от того, что сам президент идёт в мою сторону, приказав страже стоять на месте. Отведя меня в сторону от чужих глаз и ушей, он сказал:       – Хорошая реакция. Напомни, почему ты не прошла?       – Я прожила последние три года в Лупкане.       – Причина?       – Я осталось сиротой, и меня отдали на воспитание брату лучшего друга моей мамы.       – И всё? Слушай. Мне нужна личная стража, и я не хочу, что рядом со мной были такие медленные придурки. Давай так. Ты будешь ходить со мной на важные мероприятия и докладывать мне обо всех изменениях в столице, а я дам тебе власть над Крискентом и его округой. Идёт?       Будучи семнадцатилетней, я решила, что это отличный шанс, укоротить срок исполнения моего плана. И я более-менее оказалась права. Только сократился не срок, а количество пролитой крови.       И вот возвращаясь на кровать, я поняла, что надо было последовать моему прозвищу и выбрать кровь, вместо ебли на столе. Почувствовав очередной укол в сердце, я издала слабый звук, боясь, что кто-то его услышит.       И я опять в какой-то степени была права.       – Всё хорошо, пёрышко? – спросил меня знакомый голос, и я просто выдохнула не в силах ответить. – Эй. Эй-эй-эй. Ты чё умереть решила?       – Заткнись... – кое-как прошептала я ей и почувствовала мерзкую боль в горле.       – Эй, я так-то не для того меняла тебя, чтобы ты умерла. Тем более раньше, чем в прошлый раз. – Подходя к кровати, сказала Тьма души. Коснувшись моего лба, она прошептала, стараясь не верить в происходящее. – Да ты горячее меня в душе. Ты где отравиться успела?       – Яд... – одними губами ответила я, продолжая лежать с закрытыми глазами и слушать биение сердца.       – Короче. Дай руку. – Сказала девушка и сама взяла руку. – Тер, сейчас ты умрёшь, но только для этого мира. Я заберу тебя с собой, пока не придумаю, как тебя вылечить. Поняла?       Забавно. Я умру, но не умру. Это как вообще?       Приоткрыв глаза, я со всей оставшейся во мне строгостью посмотрела на Тьму души и не в силах повлиять на неё, закрыла глаза и попыталась сжать руку девушки, давая своё согласие. Чувствуя, как из меня снова забирают последние силы, я мысленно стала прощаться с миром живых и готовиться к встрече с мамой.       И я опять ошиблась. Да, это была другая сторона света, но она отличалась от той, какой её описывали призраки. Не чувствуя под ногами пол, но и не ощущая падения, я осмотрелась по сторонам, пытаясь увидеть хоть что-то материальное.       Тьма Души по-прежнему держала меня за руку и следила за моей реакцией. Шум в ушах затих, но я всё так же чувствовала, как бьётся моё сердце.       – Ну как? – спросила меня девушка.       – Где мы?       – Это Немир. Он же Зазеркалье, Межпространство, Другая сторона света. И он же Тьма. Ну или совсем по-простому, мой дом.