3. Извинения

август 2011 года

      Власова приехала по нужному адресу с небольшой задержкой, но в отличном настроении. Улыбка не покидала её лица, даже когда она переступила порог квартиры, где только что произошла трагедия.       — Игорь, ты даже не представляешь, как я рада тебя видеть! — произнесла Власова, натягивая перчатки и оглядываясь вокруг.       Сосредоточенный на своей работе Шустов, не отрываясь от камеры, с сомнением протянул: — Виделись же.       — Вот именно! Мы с тобой только виделись, а теперь вместе работаем, — ответила она, с трудом скрывая внутреннюю радость.       Игорь покачал головой, его взгляд по-прежнему был устремлён на разбросанные вещи и следы преступления.       — Да-а-а, — протянул он с лёгкой насмешкой. — Правду говорят, тяжело вам с Даниловым вместе работается.       Власова почувствовала, как внутри у неё закипает раздражение. Шустов всегда умел подколоть в самый подходящий момент. Она знала, что его слова были шуткой, но в них была доля правды. С Даниловым действительно было непросто — их совместные разговоры нередко заканчивались спорами, а работа превращалась в испытание на прочность.       — Мог бы просто сказать, что тоже очень рад поработать со мной, — упрекнула его Рита, скрестив руки на груди и приподняв бровь.       Шустов обернулся и посмотрел на неё с лёгкой усмешкой.       — Ох, Власова, доведешь парня — уволится, — произнёс он, не скрывая улыбки.       — Я?! — возмутилась она, оторвавшись от обыска. — А чего это ты его защищаешь?       — Я никого не защищаю. Просто уж очень хорошо знаю твой замечательный характер, — ответил Шустов, подмигнув ей.       — А ты в курсе, что на прошлой неделе ОН отчет не написал, а получила от начальства Я? — выпалила Рита с явным возмущением.       Шустов приподнял бровь, словно удивляясь её настойчивости.       — Да, слышал. Вообще-то все слышали. — поправил самого себя капитан, вспомнив, как кричала Рогозина на всю службу, — А это разве не случайность?       — Случайность? Да он специально подставил меня! — вскрикнула она, совсем забыв про понятых и участкового за спиной. — Я не собираюсь закрывать на это глаза.       — Слушай, он хороший опер. Все с ним сработались, кроме тебя, — вздохнул он, откладывая камеру в сторону.       Рита закатила глаза, чувствуя, как внутри нарастает волна раздражения. Об этом она прекрасно знала и без Шустова, но его слова лишь подливали масла в огонь. Ей казалось, что все вокруг смогли найти контакт с новым опером, кроме неё! Каждое утро она приходила на работу с надеждой, что сегодня всё изменится, но вместо этого их война только усиливалась.       А хуже всего то, что в последнее время работать ей приходилось преимущественно с ним. Каждый раз, когда им приходилось вместе дежурить, она чувствовала себя как будто в ловушке: все его слова поступки бесили её до глубины души. Она не могла понять, почему другие так легко принимают его манеру общения, а она одна не может найти общий язык.

***

      — Маргарита Сергеевна, можно Вас на пару слов? — после очередной летучки Данилов подошел к ней, чем застал ее врасплох.       — Я Вас слушаю, — ответила Власова, стараясь сохранить нейтральный тон.       — Я просто хотел извиниться за тот отчет.       — Долго же Вы с мыслями собирались, — усмехнулась она, скрестив руки на груди.       Данилов смутился, но продолжил:       — До меня слухи дошли, будто Вы решили, что я специально решил Вас подставить. Спешу заверить, что это не так. Я уже давно поговорил с Рогозиной и все ей объяснил.       Власова приподняла бровь, изучая его лицо. Она не могла не заметить, как его уверенность потихоньку тает под её взглядом.       — И почему Вы только сейчас мне об этом говорите? — спросила она, стараясь звучать безразлично, хотя внутри неё закипало любопытство.       Выдержать её пристальный взгляд оказалось непросто, и он опустил глаза в пол. Степан сам с трудом понимал, почему не рассказал ей сразу; это ведь помогло бы наладить их отношения. Гордость…       — Не привык кичиться своими поступками, — произнес он тихо, словно оправдываясь перед самой собой.       — Вы меня тоже извините, — с трудом промолвила Рита, не потому что действительно считала себя виноватой, а только из уважения. — Наверное, пора оставить наши разногласия.       Степан поднял взгляд и встретился с её глазами. Впервые он подумал о том, какие у нее красивые глаза, но в ту же секунду отогнал от себя эту мысль.       — Неплохое предложение, — улыбнулся он и протянул руку в знак перемирия.       Рита лишь кивнула, игнорируя его жест.