12. Поддержка

март 2016 года

      Подсознательно Власова понимала, что ей будет тяжело вернуться к оперативной работе после такого продолжительного перерыва. И дело было не только в сумасшедшем графике — без выходных и праздников, не в огромной физической нагрузке, которая изматывала любой человеческий организм, и даже не в бесконечном стрессе и риске, с которыми она сталкивалась каждый день. Со всем этим она могла снова свыкнуться, как привыкала просыпаться одна по утрам или к звуку сирен, пронзающим ночную тишину. Но с некоторыми вещами просто нельзя смириться.       Даже самые опытные опера, видевшие за свою долгую карьеру столько ужасов и примеров человеческой жестокости, так и не научились спокойно смотреть на некоторые дела. Они могли обрабатывать информацию, анализировать улики и составлять профили преступников, но были моменты, когда их сердца сжимались от боли. Это были случаи, когда невинные жертвы становились статистикой в их отчетах, когда за каждой цифрой скрывались человеческие судьбы, полные надежд и мечт, которые внезапно обрывались.       Для Риты таким «пределом» были дети. Ни в чем неповинные дети. Она никак не могла смириться с тем, что кто-то в здравом уме может оборвать эту жизнь. Порой еще и самым изощренным способом. Каждый раз, когда она сталкивалась с подобной трагедией, сердце её сжималось от непонимания и непринятия мира, где взрослые люди могут так сильно ненавидеть кого-то, что решаются навредить чужому ребенку, чтобы просто отомстить.       ФЭС вызвали на труп с формулировкой: «Мы такого никогда не видели». Местная полиция, столкнувшаяся с этой жуткой находкой, оказалась в состоянии полного шока. Участковый, первым увидевший это кошмарное зрелище, долго не мог прийти в себя. Его руки дрожали, мысли путались, а волосы, кажется, посидели в один миг.       Из полицейской сводки капитаны узнали лишь основные факты: мальчику было около десяти-одиннадцати лет, его тело было сильно изувечено и выброшено в мусорный контейнер. Но никто из них не мог представить, насколько все было плохо на самом деле. Когда они прибыли на место, они увидели то, что навсегда останется в их памяти и наверняка будут мучить в самых страшных снах.       Тело мальчика лежало среди остатков еды и старых упаковок, словно его жизнь была лишь временным мусором, который можно выбросить. Его лицо было искажено ужасом, а раны — свидетельством невообразимой жестокости.       Капитаны знали, что им предстоит нелегкая работа. Но несмотря на свой опыт и, как они думали, иммунитет к подобным вещам, они чувствовали, как холодок страха пробегает по спине. Власова с трудом держала себя в руках. Ей казалось, что в любую секунду она может рассыпаться на мелкие кусочки от одного только взгляда на этого несчастного мальчика.       Данилов держался чуть лучше, но и он чувствовал, как кровь закипает от злости и непонимания. В его голове крутились вопросы без ответов: Как? За что? Почему?.. Он стиснул кулаки, стараясь подавить гнев, который поднимался из глубины души.       Закончив осмотр места преступления и передав тело санитарам, Рита почувствовала, что теряет контроль. Как будто почва начала уходить из под ног. Стянув перчатки и бросив их в раскрытый чемоданчик, она коротко взглянула на напарника, как бы говоря «Я сейчас» и медленно побрела к служебной машине. Данилов проводил ее понимающим взглядом.       Сев на пассажирское сидение, Рита прикрыла глаза ладонью, надеясь поскорее отделаться от жутких воспоминаний. Так паршиво она себя еще не чувствовала.       Через пару минут Степа тоже сел в машину. Закрыв за собой дверь, он как будто отгородил и себя, и Риту от того ужаса, с которым они только что столкнулись. Он справлялся немного лучше своей напарницы, но при этом тоже находился в подвешенном состоянии.       — Мы здесь закончили, можем ехать в ФЭС, — холодно произнес он, нарушая угнетающую тишину.       Рита не ответила. Она как будто даже не услышала его. Власова просто сидела, уставившись в пустоту, не в силах вырваться из плена собственных мыслей. В её сознании всё смешалось: образы тела, которое они нашли, и вопросы, на которые не было ответов.       Несколько минут они сидели в молчании, каждый погружённый в свои мысли. Время тянулось медленно, как будто все вокруг замерло в ожидании чего-то неизбежного. Степа бросил на неё быстрый взгляд, пытаясь понять, что происходит внутри её. Он знал, что она сейчас не в состоянии говорить или даже слушать, потому что и сам чувствовал себя также.       — У меня сыну десять лет, — произнесла она вдруг. — Я когда этого мальчика увидела… — Рита замолчала, слова комом застряли у нее в горле.       — С твоим сыном все в полном порядке, — растерянно произнес Степа, хотя и понимал ее чувства сейчас. Очень сложно оставить личное, когда работа так навязчиво вдохновляет тревогу.       — Я знаю, просто не понимаю, что должно быть в голове у человека, чтобы сделать такое с ребенком… — её голос дрожал, а в глазах стояли слёзы, но она сдерживала их, теряя последнюю связь с самообладанием.       В их профессии слишком много жестокости, и каждый случай становится личным. Степа вздохнул, чувствуя, как его сердце сжимается от боли за неё. Он знал, что такие мысли не оставляют равнодушными.       — Есть вещи, которые не поддаются пониманию. Мы можем расследовать, анализировать, но… — он замялся, подбирая слова. — Но это не значит, что мы должны искать объяснение всем человеческим безумствам.       Рита кивнула, но её взгляд остался пустым. Она была не готова принимать эту мысль. В её голове всё ещё крутились образы: лицо мальчика, его испуганные глаза.       — Как можно причинить вред ребенку… — прошептала она. — Это же просто… чудовищно.       Степа молчал. Он понимал, что никакие слова не смогут утешить её сейчас. Они оба знали, что их работа — это не только расследование преступлений, но и постоянная борьба с самим собой, с чувствами и встреча с болью и скорбью. Каждый случай оставлял в душе неизгладимый след, словно тень, которая преследует даже в самые светлые моменты жизни.       По её щеке стекла одинокая слеза, и Рита тут же её смахнула, не желая, чтобы напарник видел её уязвимой. Степа сделал вид, что не заметил, потому что знал, как для неё важно оставаться сильной. Он понимал, что за маской уверенности скрывается хрупкость, которую она так тщательно прятала от окружающих.       Данилов осторожно взял её за руку, стараясь передать тепло и уверенность, в которых сам нуждался. В глубине души он опасался, что Рита может неправильно его понять. Ему просто хотелось её поддержать, показать, что она не одна. Его ладонь легла на её, и Степа почувствовал, как она дрогнула, словно этот простой жест мог развеять все её страхи.       Рита посмотрела на него с недоумением, но в её глазах не было отторжения — только легкая растерянность.       — Мы обязательно найдем этого урода, — тихо произнес он, крепче сжимая ее ладонь.       Больше он ничего не говорил, просто повернул ключ и медленно поехал в сторону конторы. Рита, сидевшая рядом, молчала, глядя в окно. За стеклом проносились знакомые улицы, но сейчас они казались ей чужими, размытыми и неясными, как и её мысли.       Свет фонарей отражался в её глазах, создавая иллюзию движения, хотя на самом деле всё вокруг оставалось неподвижным. Она пыталась собрать в голове слова, которые могли бы объяснить то, что она чувствовала, но они ускользали, как вода сквозь пальцы. Время от времени она краем глаза бросала взгляд на Данилова — его лицо было сосредоточенным, а губы сжаты в тонкую линию.       Тишина в машине становилась все более ощутимой. Каждый звук напоминал о том, что они оба находятся в одном пространстве, но каждый из них был погружен в свои собственные мысли. Рита глубоко вздохнула, пытаясь найти в себе смелость заговорить, но слова снова застряли в горле.       Когда машина остановилась на парковке ФЭС, капитаны не спешили выходить. Рита медленно повернулась к нему и посмотрела в глаза. Сейчас она чувствовала себя намного спокойнее.       — Спасибо, что поддержал. — спокойно произнесла Власова, — Видимо я немного отвыкла от подобного…       Он мягко улыбнулся, и в его глазах мелькнуло понимание.       — Ну мы же друзья.       — А мы друзья? — удивилась Рита, не ожидая такого ответа.       — Разве нет? — он приподнял бровь, словно задавая вопрос, который давно витал в воздухе.       Она задумалась на мгновение, перебирая в голове совместные воспоминания.       — Пожалуй, ты прав, — наконец произнесла она.