сентябрь 2019 года
— У нас будут очень красивые дети…
Эта фраза, произнесенная им вскользь, почти случайно, стала началом конца. Рита не могла избавиться от навязчивых мыслей, которые терзали её последние пару недель. Неужели он серьезно думает о детях?
Сейчас, когда их отношения наконец наладились и обрели форму невероятного спокойствия. Когда она согласилась переехать к нему.
Сдалась. Она даже начала собирать вещи, но в их плотном графике дежурств никак не выпадал подходящий для переезда день, вынуждая их оттягивать этот долгожданный момент. Они даже перестали шифроваться на работе, не говорили никому откровенно, но и не скрывались, как раньше. И именно сейчас он заговорил о детях…
Отчасти Рита понимала, что сама виновата в своих переживаниях. Она ведь с самого начала знала, что Степа мечтает о полноценной семье. Знала, но всё равно осталась с ним, вопреки здравому смыслу.
Эгоистка…
Это было так глупо — за столько лет ни разу не заговорить о совместных детях. Степа ведь знает, что у неё есть сын, который не живёт с ней. Почему он никогда не задавался вполне логичным вопросом — почему?
Как вообще объяснить ему всё, не говоря при этом ничего? Как сказать любимому мужчине, что не хочешь иметь детей?
Власова знала, что он говорил более чем серьезно, и совсем скоро снова поднимет эту тему. И это пугало. Что ей делать?..
Столько лет она пыталась похоронить эти воспоминания внутри себя. Столько лет она училась жить без ночных кошмаров, без ежедневной боли и чувства вины. И для чего? Чтобы столкнуться с этим снова? Нет. Она не готова. Даже ради него.
Рита давно поняла для себя, что детей у нее больше не будет. Материнство просто не для нее. Или она не создана для этого. Не важно, главное, что она просто не хочет, не может снова стать матерью. В её сердце уже слишком много шрамов, слишком много утрат и разочарований, чтобы рисковать снова.
Она вспомнила, как однажды смотрела на своего сына, когда он смеялся с друзьями во дворе, и как в тот миг её охватило ощущение невысказанного горя. Она знала, что это счастье — видеть его улыбку, но в то же время понимала, что его отсутствие в её жизни стало необходимым условием для выживания. Каждый день без него был борьбой, но она научилась справляться. И теперь, когда Степа заговорил о будущем, эти старые раны вновь начали кровоточить.
Рита понимала, что ей нужно быть честной со Степой, но как сказать ему о своих страхах? Как объяснить, что её выбор — это не эгоизм, а необходимость? Она боялась потерять его, но ещё больше боялась потерять себя. Только не снова… Рита слишком хорошо помнила, какого это — собирать себя по кусочкам. Она просто не сможет сделать это в третий раз. И не сможет лишить Степу его мечты.
Но что, если услышав, что она не хочет больше детей, он останется с ней? Не сможет расстаться и откажется от того, что действительно важно для него? А потом всю жизнь будет винить её за это… Эти мысли терзали её, уничтожали изнутри и впиваясь в израненную душу.
Степа слишком сильно мечтал о семье, о детях, о будущем, которое они могли бы построить вместе. Его улыбка, когда он говорил о совместных планах, была такой искренней, что Рита чувствовала себя предательницей даже за мысль, что может все разрушить.
С каждым днём разговор становился всё более неизбежным. Степа начал подозревать, что что-то не так. Он замечал, как резко Рита отстранилась, как начала избегать его взгляда. Она прятала свои мысли и чувства за маской спокойствия, но он, как всегда чуткий и внимательный, ощущал её внутреннюю борьбу.
Каждый раз, когда она думала об этом разговоре, её охватывало чувство безысходности. Она не могла позволить себе потерять его. Но ещё больше она не могла позволить себе потерять себя.
Она разрывалась на части. Больше всего на свете она хотела быть с ним. Любить его каждый день, делиться с ним радостью и счастьем. Но в глубине души знала, что так нельзя. Знала, что это жестоко по отношению к нему. И не могла просто взять и лишить его права на нормальную семью, отобрать его мечту. Он обязательно должен быть счастлив. Даже если не с ней.
В глубине души она уже давно все решила, просто пыталась оттянуть этот момент. Рита пыталась придумать, что скажет ему, как сообщит о своем решении. Но каждый раз, когда она пыталась представить себе этот разговор, сердце замирало от страха. Степа был её опорой, её светом в темные времена, и как она сможет причинить ему боль?
Каждый раз, когда она представляла себе их будущее — совместные прогулки, смех детей, уютные вечера вдвоем — в её сердце раздавался глухой стон. Все это было слишком пугающим. Она не создана для этого. С чего она вообще взяла, что может быть счастлива?
Дура…
Она любила его настолько, что была готова отпустить.
Но как отпустить? Как разорвать ту нить, что связывала их сердца? Она знала, что это решение будет болезненным для них обоих, но в её душе уже не было места для сомнений. Она должна была быть честной. Честной с ним и с самой собой. И хотя мысль о расставании вызывала в ней ужас и тоску, Рита понимала: иногда настоящая любовь заключается не в том, чтобы удерживать, а в том, чтобы дать другому шанс на счастье — даже если это счастье не с тобой.
И ведь Рита всегда знала, что все закончится именно так. Она наблюдала, как он с заботой относится к чужим детям на службе, как волнуется за каждого похищенного малыша. Все было так очевидно. В глубине души Рита всегда осознавала, что их видение совместного будущего слишком различно, но по какой-то непонятной причине она продолжала закрывать на это глаза. Поддавшись своим чувствам, она не смогла устоять перед его обаянием и теплотой. Теперь, размышляя о том, что если бы она ушла тогда, когда их отношения впервые начали трещать по швам — все могло бы быть иначе. Они оба переболели бы этими чувствами, пережили бы страдания и в итоге нашли бы свое счастье. Оба. А сейчас, когда она вновь оказалась на краю пропасти, боль охватила ее сердце, и каждый шаг вперед лишь углублял эту бездну отчаяния.
Степа хоть и не понимал, в чем именно дело, но чувствовал, что что-то происходит. Мысленно он перебрал все возможные варианты, и единственным, что показалось ему правдоподобным, была мысль о том, что Рита просто не хочет съезжаться. Этот вывод казался логичным, учитывая, сколько раз она уже отказывалась от этой идеи. Но ведь на этот раз она согласилась. И даже начала собирать вещи. Что же тогда могло пойти не так?
К переменам ее настроения он уже успел привыкнуть. Как и к ее бесконечным сомнениям и страхам. Степа понимал, что она просто боится серьезных отношений. Он знал, что она никогда не признается в этом, но ему и не нужно было слов — он и так видел ее насквозь.
Порой он задавался вопросом, как так получилось, что ее единственный сын живет с отцом. Почему сама Рита редко его видит и почти не общается? Мысли о ее прошлом возвращались к нему снова и снова, словно заезженная пластинка. Неужели отношения с бывшим мужем оказались настолько болезненными, что она до сих пор не может оправиться?
Степа искренне не понимал, что же такого могло произойти в ее жизни, что Маргарита Власова так сильно боится привязанности. Она ведь вообще ничего не боится. Кто так сильно сломал ее? И как бы сильно он ни хотел понять ее — спрашивать об этом не смел. Он понимал, что этот допрос ни к чему хорошему не приведет. Вместо этого он предпочитал оставаться рядом, надеясь, что однажды она сама решится открыть ему свое сердце.
Но этого не происходило. Рита только сильнее отдалялась, замыкалась в себе. Степа часто задавался вопросом: что же на самом деле скрывается за ее молчанием? Какие тайны прячутся в глубине ее души? Он чувствовал себя беспомощным перед этой загадкой, и с каждым днем его терпение истощалось. Он мечтал о том времени, когда Рита сможет открыть ему свои страхи и переживания, но пока это оставалось лишь мечтой — болезненной и недостижимой.
В один из вечеров он не выдержал. Сорвался к ней домой, полный решимости, готовый выяснить все. Узнать, что же именно происходит. За столько лет он уже успел изучить ее вдоль и поперек, точнее, он так думал.
Появившись на пороге ее квартиры, Данилов уже хотел немного по-хозяйски войти внутрь, но Рита не позволила.
— Степа?.. Ты чего здесь? — спросила она, застигнутая врасплох. В ее голосе звучало удивление и легкое беспокойство.
Он остановился на мгновение, осознавая, что его спонтанный визит мог вызвать у нее множество вопросов. Но сейчас это было неважно.
— Может, пустишь? — произнес он с легким волнение.
Сделав усилие, она отошла в сторону. С порога он задал свой первый и самый точный вопрос:
— Рит, а что происходит?
— Ты о чем? — спросила она, приподняв брови, словно не понимала, о чем он говорит.
Как же его раздражала эта ее привычка — делать вид, что все в порядке, даже когда всем вокруг очевидно, что это не так. Он прикрыл глаза, пытаясь успокоиться.
— Ты меня избегаешь. — решительно произнес он. — Это из-за переезда? Если передумала, так и скажи, я пойму…
— Дело не в этом… — перебила его Власова.
Он заметил, как ее плечи дрогнули. В этот момент он понял, что за ее холодностью скрывается что-то большее, чем просто страх перед переменами. Это было похоже на глубокую пропасть, которую она не хотела показывать.
— А в чем тогда?.. — он умоляющее взглянул на нее.
Рита почувствовала, как внутри нее нарастает буря. Вот что ей сказать? Правду? Откровенно признаться, что она чувствует себя никчемной матерью, что в их жизни никогда не будет детей, и что он может возненавидеть ее за это? Слова застревали в горле, и она не знала, как их произнести.
Она сделала глубокий вдох, пытаясь собрать мысли в единое целое. Время истекало, и выхода не было. Это было последнее усилие над собой, последняя попытка найти другое решение. Она посмотрела ему в глаза и, собрав всю свою храбрость, произнесла на выдохе:
— Давай закончим.
Оглушительная тишина повисла между ними. Она не верила, что сказала это, а он не верил в то, что услышал.
— Что?
— Давай разойдемся. Расстанемся. Называй как хочешь. — резко бросила она, сохраняя при этом какое-то неестественное спокойствие и хладнокровие. Внутри все горело, но она просто не могла показать ему этих чувств, иначе пришлось бы сказать правду. А этого никак нельзя было допустить. Она снова стала суровой Власовой, «железной леди», несокрушимой ледяной глыбой без чувств и эмоций. Только холодный взгляд и пугающее безразличие.
Он смотрел на нее, как будто пытался прочитать ее мысли, но в его глазах уже не было той искры, которая когда-то связывала их. Она знала, что его сердце сейчас разрывается на части, но ей было важно сохранить свою маску.
— Это шутка такая? — его голос дрогнул.
— Нет. Я вполне серьезно.
Степа не просто отказывался верить в ее слова, он знал, что она врет ему. Не понимал только зачем.
— Рит… ну ты чего? — его голос смягчился, он попытался коснуться ее и сделал шаг навстречу, — Иди ко мне..
— Нет! — твердо заявила она, отстраняясь и поднимая подбородок с гордостью, — Я хочу все закончить. Мне это больше неинтересно.
— Я ничего не понимаю! — его плечи отчаянно опустились, паника начала вытеснять рассудок, — Что случилось?!
— Мы два взрослых человека. Я просто поняла, что не люблю тебя. Вот и все.
«Черт, я люблю тебя слишком сильно, поэтому отпускаю», — твердил внутренний голос, но вслух она произнесла совершенно другое:
— Давай не будем устраивать сцен и просто разойдемся. У тебя своя жизнь, у меня своя.
Ее голос был холоден как никогда. Во взгляде — только пустота. Но в мыслях, в сердце в эту секунду происходило что-то немыслимое. Она чувствовала, как каждое слово, произнесенное ею, отзывается болью в ней самой.
— И ты так легко об этом говоришь? — ему слишком больно, Степа едва держал себя в руках. Пытался не кричать, но с каждой ее фразой, его терпение стремительно испарялось, — Думаешь, я поверю в этот бред? Рита! В чем дело? Что я сделал не так?
Она почувствовала, как внутри все сжалось. Слова, которые она произносила с такой решимостью, были лишь маской для ее истинных чувств. В глубине души она кричала: «Я больше всего на свете хочу, чтобы ты остался». Но вместо этого на лице застыла холодная маска безразличия.
— Просто уходи. Я все решила, — повторила она, и в этом заявлении звучала такая уверенность, что Степа на мгновение замер, словно его ударили в живот. Время остановилось, и он не знал, как реагировать на эту жестокую правду.
— Ах, вот он что… — он разочаровано вздохнул, в голосе мелькнула тень осознания, — ТЫ все решила! А меня спросить ты не хочешь?
— Мне больше нечего тебе сказать.
— Хорошо. — с неким смирением произнес он, стиснув челюсть, — Сегодня я уйду. Но мы не закончили этот разговор. Ты от меня так легко не избавишься!
Дверь хлопнула. И только оставшись в одиночестве она позволила себе слабость. По щекам неумолимо потекли слезы. Внутри раздавался гул пустоты, и каждый вздох давался с трудом. Рита сползла по стене, её спина встретилась с холодной поверхностью, а руки инстинктивно обняли колени. Боясь, что еще немного — и она закричит, выпустит наружу всю ту боль и отчаяние, что сжимали её сердце в железных тисках, она закрыла рот рукой, словно это могло остановить бурю эмоций, нарастающую внутри. В эту секунду к ней пришло осознание, что, пытаясь спасти мечты Степы, она окончательно разрушила свои собственные.