32. Пожар
13 января 2026, 13:18октябрь 2019 года
Когда по новостному каналу передали о пожаре в ТРЦ «Чаркон», Рита на мгновение перестала дышать. Застыла перед экраном телевизора, не в силах пошевелиться. В памяти снова и снова всплывал разговор Данилова по телефону. Она случайно услышала его утром, когда проходила мимо переговорной. Степа торжественно обещал сестре, что освободится пораньше и непременно успеет приехать к началу сеанса. Они с Марусей очень просили его, соскучились. — Да-да, Свет. Я помню, кинотеатр в Чарконе, — сказал он тогда. По телевизору показывали, с какой силой пылает это громадное здание. Огромные языки пламени вырывались из окон, как будто само здание пыталось вырваться из своих оков. Вокруг толпы людей, машины пожарных и скорых. И он где-то там. Из ступора её вывел голос корреспондента: — По предварительной информации, с верхних этажей никто не выжил. Внутри всё сжалось от ужаса, и сердце забилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Она схватилась за край стола, пытаясь удержаться, но ноги предали её, и она опустилась на пол. «Нет, нет, нет…» — повторяла она про себя, словно это могло изменить реальность. Она знала, что Степа был на верхних этажах — в кинотеатре, где они планировали встретиться. Словно в замедленной съемке она вспомнила его улыбку, его обещание, и вдруг в голове возникла картина: как он смеется, как они вместе идут по коридорам ТРЦ, как заходят в кинозал, ничего не подозревая. Рита закрыла глаза, пытаясь представить его живым и невредимым, но вместо этого перед ней вставали лишь образы пылающего здания и отчаянные крики людей вокруг. Её охватил страх — страх потери, страх, что она никогда больше его не увидит. Только бы не он. Только бы с ним все было хорошо. Дрожащими руками она взяла телефон и набрала его номер. Голос в голове отчаянно и неумолимо твердил: «Ответь, ответь, ответь…». Но из динамиков мобильного раздавались только длинные гудки, как будто подтверждая худшие опасения. Она не могла поверить, что это происходит на самом деле. Снова и снова она нажимала на кнопку вызова, словно от этого зависела судьба всего мира. Время тянулось медленно, как будто сам воздух вокруг неё сгущался от страха и тревоги. Она вспомнила, как некрасиво они расстались, сколько всего она ему наговорила, какую боль причинила, и тут же возненавидела себя за это. Почему она не нашла в себе сил быть с ним честной? — Почему ты не отвечаешь? — шептала она, словно он мог услышать её сквозь расстояние и пламя. С каждой секундой её надежда угасала, оставляя после себя лишь горечь и страх. В памяти снова всплывал их последний разговор. Рита чувствовала, как ее сердце бешено стучит в груди. «Я тебя не люблю». Неужели это было последним, что она сказала ему? — Пожалуйста, ответь, — прошептала она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Каждый гудок в трубке звучал как приговор, и тишина, царившая на том конце, была невыносимой. Эта неизвестность сводила ее с ума. Ей нужно было что-то делать. Надо было узнать больше. Она быстро схватила куртку и выбежала на улицу, где холодный ветер ударил ей в лицо, как напоминание о реальности. Сев за руль, Рита попыталась взять себя в руки, сосредоточиться на дороге, но страх, что её ждёт слишком жестокая правда, сковывал изнутри. Страх, что его больше нет. Она сжала руль так сильно, что костяшки побелели. Дыхание сбилось, а в мыслях только одно: только бы он был жив. Каждый метр дороги казался вечностью. Она мчалась сквозь вечернюю темноту, глаза горели от усталости и слёз, но она не могла позволить себе остановиться. Всю дорогу она была словно в тумане. Воспоминания о собственном прошлом смешивались с кадрами, которые она видела по телевизору. Рита резко свернула на боковую улицу, где уже собиралась толпа перед полыхающим зданием. Сердце колотилось в груди, а руки дрожали от напряжения. Она вышла из машины и почувствовала холодный ветер, который обжигал её лицо. Вокруг неё стояли люди, их лица были озабочены и печальны. Ноги не слушались её. Каждый шаг давался ей с трудом. Рита добралась до ограждения, пробираясь через толпу таких же, как она — тех, кто тоже пришёл сюда с надеждой в сердце и невероятной болью во взгляде. Полицейские с трудом сдерживали взволнованных родственников, жаждущих узнать судьбу своих близких. Она раскрыла удостоверение перед лицом лейтенанта. — Мне нужна информация по погибшим, — произнесла она дрожащим голосом, — Внутри наш сотрудник. Капитан… капитан Данилов. Лейтенант, высокий и с усталым лицом, посмотрел на неё с недоумением и сочувствием. В его глазах мелькнула тень понимания, но он тут же отвёл взгляд, словно не в силах вынести её отчаяние. — Товарищ капитан… Мы ещё не знаем всех деталей, — произнёс он медленно, стараясь подобрать слова. — Пожар был очень сильным, и мы проводим эвакуацию. Но пока… пока мы не можем подтвердить… — Пропусти меня! — крикнула Власова, пытаясь прорваться через ограждение. — Товарищ капитан! Не могу. У меня приказ! — Зови старшего! — настаивала она, отчаяние и гнев смешивались в её голосе. Лейтенант замялся, его нерешительность была заметна. Он взглянул на толпу, полную встревоженных лиц, затем снова на Власову. Словно понимая, что её не остановить, он вздохнул и вытащил рацию. — Лейтенант Кузнецов, — произнес он в микрофон, — Здесь капитан Власова, она требует доступ к зданию… Её сердце забилось быстрее. Она смотрела на пылающее здание, где за стенами могли находиться те, кто ей дорог. Никакие преграды не могли остановить её. — Так точно. Понял. — Что? — выпалила Рита. — Вашего сотрудника нет в здании, — спокойно произнёс лейтенант, повторяя ту информацию, что только что узнал сам. — Полчаса назад его ваши коллеги забрали. — Что?.. То есть как?.. — Его не было внутри во время пожара. Но, кажется, он кого-то потерял. Он тоже пытался прорваться через оцепление. Власова застыла на месте, глядя на него с непониманием. Неужели это правда? Неужели он действительно жив? Словно в ответ на её мысли, в груди закололо от надежды и страха одновременно. Он жив, но, если он был здесь, значит… они не выжили… Света и Маруся были внутри. Все внутри перевернулось, а к горлу подступил ком. Рита почувствовала, как холод пробирается по спине. Её руки сжались в кулаки. Только сейчас к ней пришло осознание того, что здесь произошло. Они погибли… Невыносимая боль возникла в её сердце. Степа потерял их. Рита боялась даже представить, что происходит с ним в эту секунду. Она могла лишь догадываться о том, каково это — терять тех, кто был тебе так дорог, и как трудно жить с этой утратой. Казалось, мир вокруг неё замер. Весь шум и суета, казавшиеся такими далекими, вдруг стали невыносимо громкими. Она почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но быстро сдержала их. Нет, она не могла позволить себе сломаться. Не сейчас. Она нужна ему. Позвонив в контору, Рита узнала, что Круглов с Майским силой увезли Степу с пожара. Рогозина подтвердила, что сестра и племянница погибли. Власова пыталась не плакать, старалась оставаться сильной, но слёзы всё же стекали по её щекам, оставляя влажные следы на лице. Внутри неё раздавался глухой стон, который она не могла заглушить. Доехав до его дома, она заметила, что служебная машина припаркована рядом. От мысли, что ребята сейчас с ним, стало немного легче. Это давало ей возможность осмыслить случившееся. Неужели они действительно погибли? Света, такая прекрасная женщина, с которой Рита успела так быстро и легко найти общий язык. Она начала считать её своей сестрой, и теперь эта связь оказалась так жестоко разорванна. А Маруся… эта светлая маленькая девочка, которая всегда радовалась жизни и мечтала о большом будущем. Рите хотелось кричать. Она так её полюбила… — Чёрт! Чёрт! Чёрт! — прокричала Рита, сорвавшись, и забарабанила руками по рулю автомобиля. Каждое слово было наполнено гневом и отчаянием, её сердце колотилось в унисон с гневом, а разум метался в поисках ответов на вопросы, которые не могли иметь смысла. Почему это произошло? Почему они? Слёзы снова подступили к глазам, но она не могла позволить себе сломаться. Нет, она должна быть сильной — ради Степы. Сейчас она нужна ему. Рита просидела в машине еще какое-то время, давая себе возможность успокоиться. Не хватало еще, чтобы он увидел ее в таком состоянии. Сделав глубокий вдох, она вышла из машины и медленным шагом направилась к подъезду. На пороге ее встретил Майский. Он даже не удивился, что она пришла. Молча впустил ее внутрь. — Где он? — едва слышно спросила она. Сергей кивнул в сторону комнаты. — Петрович с ним, — произнес он тихо, как будто боялся нарушить хрупкое спокойствие, царившее в воздухе. — Я останусь. Вы можете идти, — произнесла она твердо, хотя голос дрожал от переполняющих эмоций. Он посмотрел на нее с легким сомнением. — Ты уверена? — спросил Майский, его голос был полон заботы. — Да, — ответила она, и на этот раз в ее голосе звучала уверенность. Пока Рита снимала куртку и собиралась с мыслями, Майский позвал Круглова. Все трое молча переглянулись, понимая друг друга без слов. Да и что тут скажешь? Проводив друзей, она тяжело вздохнула и вошла в комнату, где сидел Данилов. Комната была полутемной, лишь слабый свет лампы освещал угол, где сидел Данилов. Он выглядел измотанным, его глаза блестели от усталости и алкоголя. Рита остановилась на пороге, чувствуя, как сердце стучит в унисон с напряженной атмосферой. — Привет, — произнесла она тихо, стараясь не выдать своего волнения. Данилов поднял голову и встретил ее взгляд. В его глазах отражались тени того, что он пережил. — Ты пришла, — сказал он с неожиданным призрением. Рита сделала шаг вперед, ощущая, как холодный воздух обнимает ее. Она подошла ближе, чтобы лучше рассмотреть его. В руках была полупустая бутылка водки, а вокруг царила неразбериха — следы недавнего хаоса. Она села рядом, чувствуя, как между ними нарастает напряжение. Рита знала, что сейчас важно просто быть рядом. — Уже знаешь? Она кивнула. — Зачем ты здесь? — спросил он, его голос звучал холодно и отстранённо. — Переживаю за тебя. — промолвила Рита. — Это лишнее, — огрызнулся Степа. Сейчас, когда его скорбь, его боль, затуманили разум, он срывался на ней. Потому что это было проще. Проще злиться на неё, чем принять жестокую реальность — смерть самых близких ему людей. — Уйди, — бросил он, глядя на неё с непривычной злобой, словно она могла забрать его страдания. — Нет, — ответила она уверенно, не отводя взгляда. — Уходи! — повторил он, уже почти с криком, в его голосе звучала отчаянная просьба. — Нет, — снова произнесла она, её голос был твёрдым, как камень. — Убирайся! — выпалил он в последний раз, и опустошённая бутылка тут же полетела в стену, разбиваясь на тысячу мелких осколков. Власова даже не шелохнулась. Но внутри всё разрывалось от боли. Как же сложно, как же страшно видеть его в таком состоянии. Дальше будет только хуже, и она это понимала. Плевать она хотела на его крики. Пусть выгоняет сколько хочет. Она не уйдёт. Не оставит его один на один с этой скорбью. Рита пододвинулась к нему ближе и осторожно положила руку на плечо. — Я никуда не уйду. Не брошу тебя в таком состоянии. — прошептала она, и в ее голосе звучала не только нежность, но и непоколебимая сила. Это было признание в любви, которое не требовало ответных слов, но требовало присутствия, понимания и готовности разделить бремя. После этих слов он сдался. Его крики, которые еще мгновение назад казались попыткой вырваться из невидимых оков, сменились тихим, надрывным плачем. Мужские слезы — это особая категория боли, обнажающая уязвимость, которую сильный пол так тщательно скрывает. Они были ужасны не своей громкостью, а своей глубиной, свидетельством того, что даже самые стойкие могут быть сломлены. Видеть, как плачет ее любимый мужчина, было для Риты невыносимо. Это было как смотреть на рану, которая кровоточила не только на его теле, но и в его душе. Рита осторожно поглаживала его по голове, словно пытаясь успокоить не только его, но и собственное сердце, которое сжималось от боли. Каждое его всхлипывание отзывалось в ней эхом, заставляя сдерживать и подавлять собственные слезы. Она понимала, что сейчас ему нужна ее сила, а не ее слабость. Ее присутствие, ее молчаливая поддержка, ее нежность — вот что могло стать той опорой, которая поможет ему пережить этот шторм. Рита не просто оставалась рядом, она становилась частью его скорби, разделяя ее, облегчая ее, полностью принимая. Спустя время, когда слезы поутихли, Степа отстранился и посмотрел на нее. Его взгляд был абсолютно пустым, в нем не было и тени от прежней живости, только мрачная, холодная пустота. — Зачем ты здесь? — снова спросил он. Рита понимала, что его вопрос вполне естествен, учитывая их отношения сейчас. И из-за этого она ненавидела себя еще сильнее. У нее не хватило смелости сказать ему правду, поэтому она бросила его, растоптала его доверие. А сейчас, когда ему нужна помощь, поддержка, он не может слепо нырнуть в ее объятия, потому что ее слова говорят одно, а поступки кричат совершенно иное. — Ты… ты хочешь, чтобы я ушла? — ее голос едва дрогнул, как будто даже произнесение этих слов было для нее пыткой. Данилов отвел взгляд и задумался. Он понимал, что между ними все не так однозначно. Но сил, чтобы обсуждать это сейчас, у него не было. Она нужна ему, потому что один он не справится. В этом мрачном мире, полном боли и утрат, он ощущал острую необходимость в ее присутствии, даже если это было сложно и запутано. — Нет, — произнёс он, снова поднимая на нее свой стеклянный взгляд. — Останься со мной. Она кивнула. Конечно, она останется. — Я рядом, — тихо сказала она. — Я всегда буду рядом. — Они попрощались со мной. А я не успел. Я должен был быть там. С ними. — Не говори так. Прошу, — её голос дрожал от волнения, но он не слушал. Он молчал, его лицо было непроницаемым, как камень. Внезапно он достал телефон и включил запись. Из динамика раздался знакомый голос Светы, и Рита вздрогнула. По спине пробежала дрожь, словно кто-то провел холодными пальцами по её коже. Затем послышался крик Маруси — яркий, пронзительный, полный ужаса. В этот момент внутри Риты словно разорвалось что-то важное. Она ощутила невероятную тяжесть, как будто на её плечи свалился целый мир. Они знали, что погибнут. Они действительно прощались. Задыхаясь от дыма, взаперти, в кромешной темноте, они понимали, что это конец. И никто не мог ничего сделать, чтобы изменить этот ужасный финал. Когда запись закончилась, Степа включил её снова, и снова, и снова. Это всё, что у него осталось. Их голоса, навсегда застывшие в его мобильном. Он слушал их, как будто надеялся, что они снова оживут, что они вернутся к нему из той тёмной бездны. Но вместо этого он слышал только эхо их прощаний, полное страха и боли. Каждый раз, когда он нажимал на кнопку «воспроизведение», сердце его сжималось. Он чувствовал, как в груди разливается горечь — острая, как лезвие. Эти мгновения были последними, когда они были вместе, и теперь они были запечатаны в этом маленьком устройстве, которое не могло вернуть ему то, что он потерял. Их голоса, их прощальные слова уничтожили Риту окончательно. По ее щеке скатилась одна слеза, которую она не смогла сдержать, как бы ни старалась. «Папа! Папа!» — этот детский крик, полный страха и отчаяния, разрывал её сердце на части. Она отказывалась верить, что этой маленькой девочки больше нет, что её смех навсегда затих. Дрожащими пальцами Рита забрала у него телефон и оплела его шею руками, словно искала в этом жесте утешение. Она шептала ему что-то невнятное, пытаясь выразить всю ту боль и горечь, которые сжимали её душу. Он снова тихо плакал, не произнося ни слова, и это молчание давило на неё, словно камень. Спустя время он уснул, его дыхание стало ровным и спокойным, а Рита осталась рядом. Она просидела с ним до самого утра, не смыкая глаз, словно боялась, что если закроет их хоть на мгновение, всё это исчезнет — как сон, как иллюзия. В тишине ночи она чувствовала, как время тянется бесконечно, а её сердце продолжает разрываться от потери.***
ноябрь 2019 года
Похороны без тел. Просто два пустых гроба. Потому что найти что-то в этой куче пепла оказалось невозможно. Рита взяла всю подготовку на себя. Она позаботилась обо всем сама, потому что Степа был не в состоянии. Она знала, что ни один из них не сможет справиться с этим горем в одиночку, и потому стала опорой и для самой себя, и для него. В день похорон Степа еле держался на ногах. Его взгляд был пустым, как и два гроба, стоящие перед ним. Друзья пришли поддержать его, но он не замечал никого и ничего вокруг. Их слова звучали как эхо, теряясь в безмолвии его души. Только рука Риты неразрывно держала его, спасала, удерживая на краю пропасти и не давая рухнуть в бездну окончательно. Она чувствовала, как его тело дрожит, и старалась передать ему хоть каплю своей силы. Рита знала, что в этот момент она — единственное, что у него осталось. И хотя её собственное сердце разрывалось от боли, она не могла позволить себе упасть. Собравшись с силами, она произнесла несколько слов — тихих, но полных любви. Это были слова прощания, которые должны были стать мостом между миром живых и тем, что осталось за гранью. Степа не реагировал, но Рита чувствовала, как его рука сжимается чуть сильнее. После похорон Данилов сорвался. Его квартира, когда-то уютная и живая, превратилась в воплощение хаоса. Стены, которые помнили смех и разговоры, теперь стали свидетелями его ярости. Он крушил всё вокруг, как будто каждая разбитая вещь могла забрать с собой часть боли, что сидела глубоко внутри. Стекла звенели, мебель гремела, а сердце разрывалось от безысходности. Он не знал, что именно искал — освобождения или наказания. Каждое движение было импульсивным, каждое действие — криком в пустоту. Лица друзей и близких, запечатленные на снимках, смотрели на него с укором, словно осуждая его за то, что он не смог удержать их рядом. Но даже в этом безумии облегчение не наступало. Боль лишь нарастала, как волна, накатывающая на берег. Он знал, что ничего не поможет — ни разрушение, ни слёзы. Внутри него царила пустота, которая не поддавалась никаким усилиям. Он опустился на пол среди обломков своего мира и закрыл глаза, чувствуя, как слёзы текут по щекам, смешиваясь с пылью. Попытки заглушить боль в алкоголе тоже не помогали надолго. Временный эффект, возможность провалиться в сон и не думать — вот его максимум. Но потом всё по новой: воспоминания, их голоса, чувство вины, похороны. И так по кругу. Каждая бутылка, опустошенная в одиночестве, лишь углубляла пропасть, а утренние похмелья приносили с собой не только физическую боль, но и жгучее осознание того, что он снова остался один. Данилов смотрел на пустые бутылки, разбросанные по квартире, как на свидетелей своего бессилия. Они молчали, но он знал — каждый глоток был сделан в надежде на чудо, на то, что однажды он проснется и всё окажется не так уж плохо. Но реальность всегда возвращалась с новой силой. Он пытался убежать от этого, заполняя тишину шумом телевизора, но даже это не могло заглушить его внутренний крик. Он чувствовал себя пленником собственных мыслей, запертым в клетке воспоминаний. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним снова оказывались Света и маленькая Маша. Так продолжалось день за днем. Он знал, что алкоголь — это лишь временное решение, но иное он не находил. Время шло, а боль оставалась. И вот снова наступала ночь, и он вновь искал утешение на дне очередной бутылки. Но даже когда его веяло сладким забытьем, внутри него всё равно раздавался тихий голос: «Это не выход». Все это время Власова приходила к нему, пытаясь помочь, поддержать, но он прогонял ее. Каждый раз, когда она стучала в дверь, он чувствовал, как внутри него поднимается волна раздражения. «Что ей нужно? Почему она не понимает?» — думал он, сжимая кулаки. Он гнал ее, закрывал дверь перед самым носом, кричал, срывался на ней, но она снова приходила. Ее настойчивость поражала его. Она стояла на пороге, с легким беспокойством на лице, готовая выслушать. Она не отступала, несмотря на его резкие выпады и холодность. Власова всегда была рядом. Она искала пути к его сердцу, но он упорно закрывался, прячась за стенами собственного отчаяния. Каждый раз, когда он слышал ее голос за дверью, его охватывало чувство вины. Он знал, что она заботится о нем, но в этот момент ему казалось, что ее доброта лишь усиливает его боль. Он не хотел быть слабым, не хотел показывать свои чувства. «Зачем тебе это?» — спрашивал он её невидимым взглядом. И все же Власова продолжала приходить, словно была уверена, что однажды он откроет ей дверь не только физически, но и душой. В те редкие моменты, когда он позволял себе взглянуть на нее без злобы и отчуждения, он видел в ее глазах свет надежды. Но страх и гордость всегда брали верх. Он запирался в своей тёмной комнате, оставляя ее на пороге с её нежной улыбкой и неугасимой верой в то, что он сможет выбраться из этой пропасти. Когда он все же позволил ей войти в квартиру, Рита попыталась немного прибраться на кухне. Стараясь игнорировать беспорядок, она принялась за мытье посуды, но вскоре ее внимание привлекла странная форма, которая выглядывала из-за края стола. Подойдя ближе, она увидела пистолет. Его табельный. Сердце Риты забилось быстрее. От одного взгляда на оружие она почувствовала, как холодный пот выступил на лбу. Взяв его в руки, она лишь окончательно убедилась в правдивости своих подозрений — пистолет был снят с предохранителя. Степа хотел покончить с собой. Если бы она не пришла, он бы нажал на курок. От этой мысли стало не по себе. В ту же секунду её охватил гнев. — Степа! — закричала она, стараясь пробудить его от этого мрачного сна. — Ты что, совсем с ума сошел? Он поднял голову, и в его глазах мелькнуло недоумение. Рита подошла ближе, чувствуя, как гнев переполняет её. — Не смей, слышишь? Не смей! Думать об этом забудь! Его молчание только усугубляло ситуацию. Она не могла понять, как можно быть таким безразличным к своей жизни и к тем, кто заботится о тебе. Внутри неё кипело: она была готова разорвать эту тишину, вырвать его из этого саморазрушительного состояния. — Ты не можешь вот так все бросить! Степа уставился на неё, и в его глазах вдруг промелькнуло осознание. Но вместо ответа он лишь опустил взгляд, словно все слова застряли у него в горле. Рита чувствовала, как её гнев постепенно перерастает в отчаяние. Она не знала, как достучаться до него, как вернуть его к жизни, которая всё еще могла быть светлой. — Я боюсь за тебя. Прошу тебя. Умоляю. Остановись, — её слова вырывались из уст с трудом, как будто каждое из них было обременено тяжестью её тревоги. — Уйди, — произнес он, не поднимая взгляда. Рита тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри неё разгорается гнев и отчаяние. Он снова её выгоняет, словно она — чужая, не имеющая права вмешиваться в его жизнь. Она шагнула ближе, инстинктивно пытаясь забрать его пистолет, чтобы он не наделал глупостей, но Степа не позволил. Его рука резко перехватила её запястье, и в этот момент она увидела в его глазах что-то такое, что заставило её сердце сжаться. — Степа, пожалуйста! — прошептала она, но он лишь снова выставил её за дверь.***
декабрь 2019 года
Любой, даже не самый опытный психолог, без тщательной диагностики, сказал бы, что у Данилова депрессия, вызванная потерей близких. Абсолютная апатия, алкоголь, одиночество — он утратил всякий смысл для существования. Его жизнь превратилась в бесконечную череду дней, наполненных тёмными мыслями и пустотой, которая заполнила все уголки его сознания. На службу он вернулся, но Рогозина не рисковала отправлять его на задержания. Она понимала, что он не стабилен. Сначала она надеялась, что возвращение к привычной жизни поможет ему справиться с горем, но, похоже, всё только усугубилось. Его взгляды становились всё более отрешёнными, а поведение — агрессивным. Рита продолжала навещать его, хоть он и не позволял. Она знала, что он отталкивает её, но её любовь была сильнее его ненависти к самому себе. Он кричал на неё, прогонял, словно она была причиной всех его бед. Но Рита не могла просто так уйти. Не сосчитать, сколько времени она провела под его дверью, вслушиваясь в тишину, которая царила внутри. Каждое его слово ранило её, но она верила, что когда-нибудь он снова увидит свет. Она ждала, несмотря на боль и унижения, продолжая надеяться на то, что однажды он снова станет собой. Когда Круглов пришел к нему с новостью, что Чаркин жив, внутри разгорелась жажда мести. Впервые за все это время у него появился хоть какой-то смысл для существования. Степа попытался направить свою скорбь в рабочее русло, но легче не становилось. Встреча с сестрой и племянницей, организованная Бликовым, снова уничтожила его. Степа искренне поверил, что они настоящие, что этот шарлатан сумел воскресить тех, кого он так безмерно любил и потерял. Они казались такими реальными, такими живыми. Он помнил их смех, их заботливые взгляды, тепло, которое они приносили в его жизнь. В тот момент, когда он увидел их, сердце забилось быстрее — на мгновение всё вокруг исчезло, и он вновь оказался в том времени, когда все еще было хорошо. В день пожара вся его жизнь разделилась на «до» и «после». Он не мог забыть тот ужасный миг, когда пламя поглотило всё, что было ему дорого. И теперь, общаясь с подставной сестрой и племянницей, он вновь переживал те счастливые моменты, которые казались ему навсегда утерянными. В их глазах он искал утешение, надежду на то, что все страдания были лишь кошмаром, из которого он вот-вот проснется. Но это было лишь иллюзией — сладким обманом, который лишь углублял его страдания. Степа понимал: этот мир, созданный Бликовым, был лишь мимолетным миражом, который снова и снова уводил его в бездну. Сначала предложение проверить метод Бликова он воспринял скептически. Знал, что если его обман подтвердится, то ему снова придется столкнуться с жестокой правдой — их больше нет. — Нам нужен тот, кто невосприимчив к гипнозу, — рассудил Круглов, прищурившись. — Рита, — без раздумий произнес Данилов, ее имя буквально сорвалось с его уст, — Власова не поддается гипнозу. — Отлично, сейчас позвоню ей, — майор уже потянулся в карман пиджака, но Степа перебил его: — Николай Петрович, я сам. Встав со стула в лаборатории, он вышел. Белая и Круглов проводили его понимающим взглядом. После пожара всем в конторе стало ясно, что между ними не только дружба. Но спрашивать что-то, лезть в душу никто не смел. Особенно к Власовой. Ей было слишком тяжело все эти месяцы, хотя она и пыталась не показывать этого. Степа остановился на мгновение в коридоре, прислонившись к холодной стене. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул, стараясь успокоить дрожь в руках. За все это время он ни разу не позвонил ей. Всегда только прогонял, срывался, и ничего кроме злобы она от него и не видела. Но сейчас ему показалось, что именно он должен позвонить ей и попросить ее о помощи. Дойдя до свободной теневой, Степа зашел внутрь и рухнул на кресло. Ее номер был в быстром наборе. Он всмотрелся в ее фотографию и, сделав глубокий вдох, нажал на кнопку вызова. Власова ответила почти сразу. — Степа? — она очень удивилась, и даже не пыталась этого скрыть, — Что-то случилось? — Ты как-то говорила, что гипнозу не поддаешься, — мысленно Степа сам себя проклинал. Неужели после всего, что между ними было, после всего, что она сделала для него, он не смог придумать ничего лучше, чтобы заговорить с ней? — Мне нужна твоя помощь. — Да, конечно, — без лишних раздумий согласилась Рита. — Сможешь приехать в ФЭС? — Скоро буду. В тот же вечер она отправилась на задержание «сестры» Данилова. В стенах конторы, как всегда, царил вечный хаос: телефоны звонили, люди сновали взад-вперед, а в воздухе витала атмосфера напряжения и ожидания. Возможности спокойно поговорить не предоставилось. Она лишь мельком увидела его — всего несколько минут, но этого хватило, чтобы ужаснуться от того, насколько плохо он выглядит. Темные круги под глазами, бледное лицо и полное отсутствие той уверенности, которую она помнила. От прежнего Степы не осталось и следа. Поздно ночью, когда шум конторы утих, а единственным звуком оставались тихие шаги дежурного, она решилась написать ему. Ты в порядке? Где ты?Да. В ФЭС.
Я тоже. Поговорим? Я в буфете. Через пару минут Данилов пришел к ней. Она знала, что он придет, поэтому уже налила ему кофе. Степа молча опустился на стул напротив и попытался улыбнуться. Рита пододвинула к нему кружку, стараясь не смотреть в глаза. — Мне жаль, что все так получилось, — искренне посочувствовала ему Власова. Взгляд скользнул на его ладонь — костяшки пальцев сбиты. Видимо он уже успел отыграться на Бликове. — Как рука? — осторожно спросил она. — Нормально, — сухо бросил Степа в ответ. — Ты чего домой не едешь? Рита пожала плечами. — Не знаю, как-то не хочется. — Спасибо, что согласилась помочь.. — выдавил он, чтобы только заполнить эту напряженные пустоту между ними. — Я не могла иначе. Ты же знаешь. — она не врала, не лукавила. Она действительно не могла по-другому. Рита просто не может оставаться в стороне, когда дело касается Данилова. — Знаю… Оставаться с ним наедине в этом неловком молчании после всего, что они пережили за последние месяцы оказалось невыносимо. — Я пойду, спокойной ночи, — Рита встала и даже сделала пару шагов к выходу, но вдруг остановилась и коснулась его плеча. — Я могу попросить тебя? Степа поднял на нее взволнованный взгляд. Кажется, впервые за сегодня их глаза встретились. И от этого ему стало не по себе. Он почувствовал себя по-настоящему виноватым перед ней. — Не пей больше. Не хочу смотреть, как ты убиваешь себя. Больше она ничего не сказала, и сбежала прежде, чем он успел что-то ответить.***
январь 2020 года
Дело Бюро оставило отпечаток в душе каждого сотрудника Федеральной Экспертной службы. Сама мысль о том, что Рогозина — не Рогозина, что каждый может быть предателем, оказалась невыносимой. Это было как тень, нависшая над каждым, заставляя сомневаться в собственных коллегах и даже в себе. Принять эту правду было нелегко. После задержания генерала Баграева Рогозина запустила волну внутренних проверок, словно стремясь избавиться от навязчивой паранойи. Теперь, когда ей окончательно развязали руки, она собиралась убедиться, что все её подчинённые настоящие. Не подмена, не предатели. Процесс шёл медленно и втайне. Сбор ДНК, проверка новых образцов, сравнение со старыми материалами в базе — это был долгий и утомительный путь. Особенно, когда этим занимался всего один человек. На плечи Холодова легла непосильная ноша. Когда очередь дошла до проверки Власовой, Андрей, не раздумывая, решил сообщить об этом Данилову, пренебрегая приказом начальства. Холодов уже успел возненавидеть себя за те подозрения, которые, к счастью, так ни разу и не подтвердились, но чувство, что вокруг никому нельзя доверять, не покидало его. Он напрямую спросил у Степы, возможно ли такое, что Рита — не Рита. Вопрос сорвался с языка, словно вырвавшийся из глубины души страх. Данилов, не колеблясь, ответил — нет. Его уверенность была ощутима, и Андрей почувствовал, как его собственные сомнения начали рассеиваться. Раньше, когда Степа только узнал о Бюро и о том, что все может быть не так, как кажется, в его голове закрадывалась мысль о том, что это возможно. Степа даже примерно понимал, когда это могло бы произойти — в те несколько лет, что Рита не работала в ФЭС. Но стоило ему вспомнить её улыбку, её искренний смех, её упрямый характер, как он тут же забывал об этих нелепых подозрениях. Таких, как Рита, больше нет. Первым делом Холодов сообщил о результатах именно Данилову. Сомнений не было. Рита — это действительно Рита. Степа с облегчением выдохнул, и в тот же день, покидая здание ФЭС, он неожиданно столкнулся с ней в одном из коридоров. Она шла навстречу, её шаги были уверенными, а глаза светились живым огнём. В этот момент всё вокруг словно замерло — шум разговора коллег, гул машин за окном, даже мерцание ламп в длинном коридоре. Он не мог отвести взгляд от её лица, которое казалось таким знакомым и родным. — Привет! — улыбнулась она, немного смущаясь. — Привет.. — растерянно ответил он. — Как ты? — спросила Рита, нежно и спокойно, она искренне беспокоилась за него. — Выглядишь лучше. — Пить перестал. — он помнил о ее словах, о ее просьбе. Сейчас, когда боль понемногу начала затихать, а сам Степа вновь начал возвращаться к жизни, он снова и снова вспоминал все те моменты, когда его тёмные мысли затмевали разум. Он ненавидел себя за то, как сильно обидел её. Рита этого не заслуживала. — Я рада, — сказала она с лёгкой улыбкой, и в её глазах читалось искреннее облегчение. — Меня после всего, что произошло, Рогозина к психологу отправила. Пока не пройду терапию и не получу печать, к полноценной службе не допустит, — добавил он с лёгким вздохом, ощущая, как груз ответственности давит на его плечи. — Мне кажется, это хорошая идея. — Не знаю… — вздохнул Степа, — Я уже с ума схожу от бумажной работы. — Но ведь это лучше, чем избивать людей направо и налево, — усмехнулась Рита, но тут же почувствовала себя неловко и поспешила добавить: — Извини. Степа взглянул на неё и заметил, как её лицо слегка покраснело. Он не мог не улыбнуться в ответ. — Да, ты права, — сказал он, стараясь скрыть свою улыбку. — Это точно лучше. — Степ, если я могу тебе еще хоть чем-то помочь, просто скажи. Я все еще волнуюсь за тебя. И хочу быть рядом, если ты позволишь, — произнесла она с лёгким дрожанием в голосе. Её слова прозвучали с едва уловимым отчаянием, которое она пыталась подавить. В памяти всё ещё были живы те дни, когда она стояла у его двери, умоляя впустить её, когда она пыталась спасти его от пропасти, а он только прогонял её. Крошечная обида поселилась где-то глубоко в сердце, но несмотря на это, Рита действительно хотела быть с ним в этот непростой период, хотела помочь ему встать на ноги. Степа посмотрел на неё, и в его глазах промелькнула тень благодарности. Он чувствовал, как её поддержка окутывает его теплом. Но в то же время он не мог не испытывать чувство вины за то, что так долго отталкивал её. — Ты не должна… — начал он, но Рита перебила его. — Но я хочу. Ты важен для меня, Степ. И я не собираюсь уходить, пока ты не почувствуешь себя лучше. Вместо ответа он резко прижал её к себе, обнимая так сильно, как будто боялся потерять. Вдохнув запах её волос, он ощутил, как внутри него что-то дрогнуло. Это было простое, но такое необходимое чувство, которого ему так не хватало все эти долгие месяцы.***
февраль 2020 года
Несмотря на все попытки снова стать ближе, у них ничего не получалось. Степа по-прежнему чувствовал себя виноватым перед ней, ошибки прошлого не отпускали его. Каждый раз, когда он смотрел на Риту, в его сердце разгоралась старая боль — страх утраты, который не давал ему покоя. Раны на его сердце оставались слишком свежими, и он боялся, что если подпустит её к себе, то рано или поздно снова сделает больно. Рита же, в свою очередь, мучилась от собственных мыслей. Она винила себя за решение расстаться, за тот момент, когда вместо того чтобы поговорить с ним, придумала жестокую ложь. Если бы тогда она нашла в себе силы открыть сердце, возможно, они были бы сейчас вместе. Её разум метался между надеждой и отчаянием. Она знала, что Степа просто не хочет ранить её, что он пытается защитить её от своей слабости. Но разве он не понимает, что она видела его в самых худших состояниях и не отвернулась, не сдалась? Впрочем, они оба определённо стоят друг друга. — Как там твой психолог? — спросила Рита, когда они сидели в буфете за чашечкой кофе. — Хочет, чтобы я в кино сходил. — То есть? — не поняла она, приподняв бровь. — Она говорит, что только так я смогу побороть страх и начать жить дальше, — с тяжестью в голосе произнес Данилов. Эта рана никак не хотела заживать, и он чувствовал, как боль снова накатывает волной.***
март 2020 года
В её словах, как и всегда, была доля истины. Лежа ночью в темноте и одиночестве, он снова почувствовал тяжесть на сердце. Тишина казалась невыносимой пыткой, словно в комнате кто-то невидимый выжимал из него последние капли надежды. В голову снова начали лезть жуткие мысли, воспоминания о сестре и племяннице, от которых становилось только хуже. Он закрыл глаза, пытаясь прогнать образы, которые не давали ему покоя. Как они смеялись, как играли в парке, как делали вместе самые обыденные вещи — все это теперь было окутано тенью утраты. Каждый смех, каждый взгляд, каждый момент счастья превращался в колючую боль, пронзающую его душу. Данилов повернулся на бок, но даже мягкая подушка не могла унять его терзания. Он снова и снова прокручивал в голове тот роковой день, когда всё изменилось. Как будто в какой-то момент времени он потерял не только их, но и самого себя. Всё чаще он задавался вопросом: сможет ли когда-нибудь вновь почувствовать радость? Или же навсегда останется пленником своих воспоминаний? Каждая попытка взглянуть в будущее оборачивалась мрачным напоминанием о прошлом. При каждой мысли о завтрашнем дне на ум приходило только одно — Рита. Он закрыл глаза, пытаясь вспомнить каждую деталь её лица, каждый миг их совместной жизни. Но вместо этого перед ним возникали лишь образы, полные печали и утраты: пожар, крики, кладбище. Он чувствовал, как сердце сжимается от боли, и с каждым вдохом ему становилось всё труднее дышать. В этом бесконечном ночном безмолвии он оставался один на один со своими страхами и сомнениями, не зная, как выбраться из этого мрачного лабиринта. Включив светильник, Степа взял телефон в руки и открыл её контакт, всматриваясь в фотографию. На снимке она улыбалась, с лёгким румянцем на щеках, а в глазах читалась искренность и тепло. Звонить в такой поздний час было как-то неудобно, поэтому он решился написать ей короткое сообщение: «Спишь?». Всего несколько минут ожидания, и его телефон резко зазвучал в ночной тишине. На экране высветилось её имя. Он ответил, сердце забилось быстрее. — Я не сплю, — сразу произнесла Рита, — Думала о тебе. Его губы невольно растянулись в улыбке. В её голосе слышалась та самая нотка, которая всегда успокаивала его. Они начали разговор, как будто не было между ними ни расстояний, ни времени, ни тех ужасов, что оставили след в их душах. — Знаешь, я тут подумал. Может, это не такая уж и плохая идея — сходить в кино, — вдруг с дрожью в голосе начал он. — Но один я не смогу. Не составишь мне компанию? Он не видел её лица, но знал, что сейчас в её глазах отразились испуг и сомнения. Она всегда умело скрывала свои чувства, но Степа видел ее насквозь. — Степ… мы ведь… — попыталась отказаться от этого предложения Власова, потому что их отношения сейчас казались ей слишком сложными. Она чувствовала, как сердце забилось быстрее, а в груди закололось что-то тяжелое. Воспоминания о прошлом снова накрыли ее, и она не знала, готова ли снова открывать эту дверь. — Я знаю, что о многом прошу. Особенно после всего, что наговорил тебе. — он все еще чувствовал свою вину, — Но… ты нужна мне. Кроме тебя у меня никого не осталось, — его голос стал тише, полон отчаяния и надежды одновременно. И как после этого можно отказать ему? — Хорошо, — наконец произнесла она, и её голос звучал чуть тише, чем обычно. — Давай. Но только фильм выбираешь сам! Степа даже слегка рассмеялся. Когда он вообще в последний раз смеялся? Этот звук, казалось, нарушил тишину, которая давно окутала их общение. Он сам не помнил, когда чувствовал себя так спокойно, когда смех был искренним, а не натянутым. — Договорились, — ответил он, стараясь скрыть легкое волнение. — Тогда… — протянула Власова, — Спокойной ночи?.. В её словах не было ни капли уверенности, как будто она и сама не хотела бросать трубку. В воздухе повисло молчание, и Степа почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он знал, что сейчас мог бы сказать что-то важное, что-то, что могло бы изменить всё. Но вместо этого он лишь тихо ответил: — Спокойной ночи. И хотя между ними оставалась дистанция, он чувствовал, как эта ночь наполняется чем-то новым, чем-то, что они оба так долго ждали.***
Солнце понемногу опускалось, окрашивая все вокруг в теплые оттенки. Погода была чудесной, и даже ветер, казался дружелюбным. Степа стоял в центре моста, глядя вдаль на реку, которая медленно текла под ним. Он ждал её, но в его душе бушевали противоречивые чувства. Нервничал. Подсознательно боялся идти в кинотеатр. Он понимал, что этот страх нелеп, но рана была слишком свежей. Боль, которую он пережил, наконец начала отступать, и он не хотел вновь погружаться в неё. Ему казалось, что как только он окажется в кинозале, всё вокруг заполнится дымом, крыша рухнет, а он останется там — один, наедине с пугающими воспоминаниями. В этот момент он почувствовал её приближение. Рита подошла к нему и остановилась рядом, словно сама природа замерла в ожидании. — Ну что, пойдем в кино? — с обворожительной улыбкой спросила Власова. Степа взглянул на неё и увидел тепло её глаз, которое разгоняло его страхи. Она была здесь, рядом, и это уже было чем-то большим, чем просто вечерний сеанс. Он глубоко вздохнул, пытаясь прогнать тени прошлого. — Да, даже успеваем на сеанс, который через десять минут, — ответил он с легкой улыбкой, хотя внутри него всё ещё бурлили сомнения. Но с ней он чувствовал себя чуть более уверенно. Его телефон резко зазвонил, и он потянулся в карман куртки. — Извините, Николай Петрович, но в кинотеатрах так положено, — сегодня он точно не будет думать о работе, — Ты свой отключила? — Конечно, давно. — Пойдем. Несмотря на то, что внешне Степа держался довольно стойко, Рита видела, как ему тяжело. Она понимала все его страхи и опасения. По правде, она и сама немного боялась. За последние полгода она столько раз просыпалась от странных снов — не кошмаров, просто немного пугающих снов. Она слышала, как кричит маленькая Маша, видела, как Света прижимает её к себе, когда всё вокруг заполняется дымом. В каком-то смысле и она потеряла часть себя, когда похоронила их. Рита не могла объяснить это чувство даже самой себе. Они ведь только познакомились, потом она спешно рассталась со Степой, и они погибли. Но Власова действительно к ним привязалась. Особенно к десятилетней Маше. Когда они только сели на свои места в кинозале, Рита заметила, как глаза Степы бегают от одного запасного выхода к другому, как будто ищут к ним ближайший маршрут. Он нервно сглотнул, пытаясь успокоиться, но у него никак не получалось. Какая-то неконтролируемая паника. Она хотела обнять его, сказать, что всё будет хорошо, но слова застряли у неё в горле. Вместо этого она молча взяла его за руку — жест, который был одновременно простым и значимым. Она сделала это почти случайно, как будто это было обыденным делом, не придавая своему поступку особого значения. Но в этом прикосновении таилась сила: тепло её ладони передавало уверенность и спокойствие, которых ему так не хватало в этот момент. Это было как невидимая нить, связывающая их, как будто она шептала: «Не бойся, я с тобой». И действительно, в этот миг Степе стало легче. Его сердце замедлило ритм, а напряжение немного отступило, словно он нашёл опору в её присутствии. На экране начали мелькать кадры трейлера, яркие и шумные. Звуки заполнили зал, но для Риты они были лишь фоном. Она продолжала смотреть на Степу, и в этот момент поняла: их общая боль могла стать основой для чего-то нового. Они оба потеряли много, но в этой потере таился и шанс — шанс заново открыть себя и друг друга. До самого начала сеанса она не знала, на какой фильм они пришли. Выбирал действительно Степа. Это была легкая комедия с яркими персонажами и забавными ситуациями. Смех зрителей разносился по залу, и вскоре он захватил и Риту. Она от души смеялась, забывая о тревогах, которые так долго сидели в её сердце. Несколько раз, когда на экране происходили особенно смешные моменты, Рита опускала голову ему на плечо, чувствуя, как его тепло окутывает её, словно защитный щит. Она крепче сжимала его ладонь, наслаждаясь простым счастьем момента. В такие мгновения мир вокруг терял свою остроту, и всё, что имело значение, заключалось в том, чтобы быть рядом друг с другом. Степа смеялся вместе с ней, и в его глазах она увидела искорку — надежду на то, что впереди их ждёт что-то большее, чем просто восстановление.м простым , На улице уже стемнело и немного похолодало, когда они вышли из кинотеатра. Стоило Степе ощутить свежий воздух, как ему тут же стало легче. Он сделал глубокий вдох, ощущая, как холодные капли ночи обнимают его, словно призывая оставить все тревоги позади. — Так странно, — начал он, когда они размеренно шли по парку, держа её под локоть. Его голос звучал немного задумчиво, словно он пытался собрать мысли воедино. — Даже когда мы с тобой были вместе, никогда не ходили в кино. А сейчас… — Жаль, что повод для этого похода такой печальный, — прервала его Рита, её голос был тихим, но в нём слышалась нотка тепла. Она посмотрела на него с легкой улыбкой, хотя в её глазах всё ещё читалась грусть. Степа остановился, заставляя Риту повторить за ним, и посмотрел ей в глаза. Он почувствовал острую необходимость произнести эти слова прямо сейчас: — Спасибо тебе. И за сегодня, и за все остальное. Если бы не ты, я, наверное, точно… Она закрыла его рот рукой, и в её взгляде он прочёл настоящий страх. Рита понимала, о чём он собирается сказать, но совершенно точно не хотела слышать этого. В её глазах мелькнуло что-то такое, что заставило его замереть. — Не говори ничего, — прошептала Власова, её голос звучал так тихо, что казалось, будто она боится, что даже ветер может подхватить её слова и унести их прочь. — Когда я думала, что ты погиб в том пожаре… это были худшие часы в моей жизни. Я не смогу снова пережить твою смерть. Просто пообещай мне, что больше никогда даже не подумаешь об этом. Пообещай! — практически приказала она, её глаза блестели от сдерживаемых слёз. Степа перехватил её ладонь, убирая её от своего рта и сжимая, чтобы немного успокоить. Он чувствовал, как её трепетный страх перед возможной утратой передаётся ему через их прикосновение. — Обещаю, — произнёс он, с искренностью глядя ей в глаза. Этот вечер заслуживал продолжения. Сегодня им обоим было слишком хорошо, слишком спокойно, чтобы вот так просто разойтись по своим домам. К тому же, Рита не хотела оставлять его одного — боялась, что он снова начнет пить, поэтому пригласила его к себе. Разумеется, она понимала, к чему это приведет. Это было неизбежно, учитывая, сколько времени ни у него, ни у нее ничего не было. Стоило им пересечь порог ее квартиры, как ноги сами увели их в спальню. Теплый свет лампы мягко освещал комнату, создавая атмосферу уюта и интимности. Они не спешили, словно боялись нарушить этот хрупкий момент. Степа обнял Риту, и она почувствовала его тепло — оно окутывало её, как плед в холодный вечер. Их взгляды встретились, и в этом молчании было больше слов, чем за все время их общения. Это был абсолютно новый уровень близости. Не просто эмоциональная разрядка, а что-то более глубокое. Они словно заново открывали друг друга, исследуя каждый изгиб тела и каждую ноту души. Каждое прикосновение было наполнено нежностью, а каждый вздох — ожиданием чего-то большего. Рита чувствовала, как её сердце бьётся в унисон с его, и в этот момент все страхи и сомнения растворялись в воздухе. Они были вместе — здесь и сейчас, в этой маленькой комнате, где существовал только мир друг друга. Время потеряло свое значение; остались только они вдвоем и та искра, которая вспыхнула между ними. Это была не просто физическая близость; это было соединение двух душ, которые так долго искали друг друга в этом хаосе жизни. Все тяжелые мысли, которые когда-то давили на грудь, наконец-то отступили назад. Свет пробился сквозь тьму, которая когда-то казалась беспросветной. Они чувствовали, как в сердце зреет тепло — нежное и обволакивающее, как первые лучи солнца после долгой зимы. Рита прижалась к Степе ближе, ощущая его сердцебиение в унисон со своим. Она закрыла глаза и позволила себе просто быть — быть с ним, быть здесь и сейчас. Степа, глядя на её лицо, осознал, что в этот момент он не одинок. Он нашел в ней ту опору, о которой мечтал, но что-то внутри все-таки подтолкнуло его к не самому простому разговору. — После всего, что мы пережили за последние полгода, ты по-прежнему будешь утверждать, что не любишь меня? — произнес он, прерывая сладостную тишину. — Степа… — Власова попыталась отстраниться, но он был готов к этому. Предсказуемо. Если бы сейчас они были у него дома, она наверняка бы уже стояла на пороге и прощалась с ним. Но сейчас-то ей некуда бежать. — Погоди, — остановил ее Степа, сильнее прижимая к себе. — Если бы это было правдой, ты бы не стала терпеть мое отвратительное отношение к тебе, не стала бы спасать меня, забирать пистолет из моих рук. Так объясни мне, почему тогда ты решила расстаться? Его голос звучал низко и настойчиво, как будто он искал не просто ответ, а подтверждение своих чувств. Рита замерла, не зная, что сказать. Слова, которые она готовила в своей голове, вдруг рассыпались в прах. Она чувствовала, как сердце колотится в груди, а разум разрывается между чувством и долгом. — Мне показалось, что так будет правильнее. И я правда хотела держаться от тебя подальше, но потом пожар и все остальное… Не могла я бросить тебя одного в этом кошмаре. Степа нахмурился, его лицо исказилось от боли и недоумения. Он медленно отпустил её. — Не могла или не хотела? — Степ, ну конечно, не хотела. Ты не чужой мне человек. И я…Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!