Кулинарная радиопередача

День близился к вечеру. И лишь пару часов назад казавшийся помирающим гость становился чересчур наглым по мере наступления сумерек. В доме, обычно пребывающим в умиротворенной тишине, шкворчали сковородки, заполненные восхитительного аромата едой. Звучал задорный джаз и в такт ему насвистывал виновник торжества. Хозяйка жилища сама не поняла, когда началось это ‘безобразие’. Кажется, едва радиодемон услышал ее неуверенное пошкрябывание ножом по деревянной дощечке, как оказался около горе-шефа. Он бесцеремонно сначала взялся за рукоять ножа вместе с Витрой и стал направлять ее движения, а потом, проворчав в шутку что-то вроде «не знал, что леди так плохи в обращении с едой», решил приготовление ужина полностью взять на себя. Витра ведь даже не знала, что ее новый приятель так мастерски готовит. Но куда более удивительно было то, как по-хозяйски он отвел самой демонессе скромную роль зрительницы всего этого «кулинарного шоу». Впрочем, она была вовсе не против: уж слишком восхищало то, как ловко Ал обращается с кухонной утварью. — дорогая, знаешь, это блюдо было популярно в моем детстве — рассказывал демон — давным-давно, когда местом моего проживания была солнечная Луизиана, это был праздник, если моя семья могла позволить себе то, что сейчас приготовим мы — быстрыми и отточенными движениями радиодемон нарезает овощи. Но тут он отдаляется и смотрит на радио в углу кухни. Секунда, и теперь задорный голос ведущего раздается из крохотного приборчика. — сегодня, вашему вниманию, кулинарная передача! Изюминка шоу, свиное Гум-бо: не суп, не рагу, но что-то однозначно заслуживающее стоять на вашем праздничном столе! Говорят, идея блюда пришла из далекой Испании. Главные ингредиенты: овощной бульон, нарезка сочной свинины и, секрет успеха, соус из плодов окра, приправленный североамериканскими специями — на этих словах демон ловким движением ножа отправляет овощи в кипящую смесь. Сам Ал выглядит при этом расслабленно, по-домашнему спокойно. — но, дорогие слушатели, даже если бульон удался, на следующем этапе стоит быть внимательными, и если все сделаете верно… — он делает паузу, пока постепенно, по кусочку, добавляет в бульон свинину. Его голос вновь становится обычным, не разбавленным радиопомехами. — то получится невероятно сочно и так сытно! Я глубоко убежден, что придумавший этот шедевр, должно быть, настоящий гений — Аластор быстро отвернулся от плиты и самодовольно улыбнулся. — подойди, душа моя, иначе рискуешь упустить все самое важное, если зазеваешься! — он вновь хватает хозяйку дома за руку и завлекает, словно в танец, ближе к конфоркам. В лицо им обоим бьет пар, но Витра, наверное, могла бы поклясться, что давно не ощущала столь вкусного запаха от еды. Она замирает, словно маленький ребенок, смотрящий за чудом, глядит на то, как Ал наконец добавляет в получившуюся смесь свинину и… мастерски подкидывает это на сковороде. — ты назвал автора этого блюда гением… но ты ничем ему не уступишь — улыбается демонесса наконец. — вряд ли, но сдается мне, я достаточно хорош, чтобы дать милой леди пару уроков готовки — смеется и ‘скромничает’ в ответ Аластор — стол накрыт? Что-ж, можно подавать! Его энергичности можно только позавидовать, хотя на секунду в голове Витры проносится мысль, что это лишь шоу, чтобы хорошенько отвлечь ее от основной проблемы. Но демонесса отмахивается, уж слишком не хочется портить воцарившуюся атмосферу праздника. Несколько минут, и вот на скромном столике у окна, поблескивают алеющие вином бокалы и красующиеся стряпней тарелки. Вновь ужин тет-а-тет. Демон осматривается, а затем заглядывает Витре в глаза. Эмоции радиоведущего нечитаемы, но зато удивление демонессы для него как открытая книга. — дорогая, тебя не затруднит, если я попрошу о небольшом одолжении? Расскажи мне историю из своей жизни… — Историю? — Витра чуть хмурится. Наколотый на вилку первый кусочек сочного мяса останавливается в сантиметре от ее губ — удивлена такому интересу именно к моей персоне при всей насыщенности ваш… твоей жизни — демонесса невзначай глянула на все еще чернеющую кровью демона рубашку. — Дорогая, сдается мне… — Аластор понимает, что сейчас прекрасный момент, чтобы увести диалог в более необходимое ему русло. Демон столь удачно к этому подвел, и сейчас уже косился на карман висевшего в коридоре пиджака. Но резко он одергивает себя, беззвучно выдыхает воздух с единственной, неожиданной самому Алу, мыслью: «потом.» — это может и так, но нечасто можно средь отпетых и жалких адских грешников встретить такую благочестивую леди — радиоведущий, хоть и не желал себе признаться, но все же ценил воцарившуюся в этом домишке атмосферу праздника. Да и сам он, чего таить, уже давно не ходит по гостям, чтобы помнить, каково это, получать столь радушный прием от незнакомки. Витра, дослушав Аластора, решила для начала отведать приготовленное блюдо. Вспыхивает яркими красками смесь острого соуса и нежного сладкого мяса, похрустывающего прожаренной корочкой. Она изумленно приподнимает брови, но сдерживается, и вместо восторженного детского «вааааауу, какая вкуснотищаааа!», которое ну очень хотелось выдать, отвечает — ну все, теперь не могу спорить. К такому отменному блюду действительно нужно подать стоящие истории, какую ты хотел бы услышать? — демонесса вновь глядит в эти нечитаемые, но неизменно задорные и любопытные красные глаза. — какую историю? Хмм, я давно не слышал… любовных историй. Нам, демонам, есть дело до чего угодно: пошлость, жестокость, жадность и черствость. Но истинная романтика здесь… ох, ну та еще редкость — Аластор наигранно печально протягивает последние слова и выжидающе смотрит. — не знала, что тебя интересуют романтические мотивы. — подметила колко демонесса в ответ его просьбе. — но уговор есть уговор, а у меня есть только одна любовная история. Было это давным-давно. Я тогда была юной, и совсем-совсем наивной. А он… Он был странным человеком. Воспитание и умение заботиться оставляли желать лучшего… Все, в чем он был хорош, это умение убивать — Витра, когда говорила это, виновато опустила вниз глаза. — интересное начало для истории любви, осмелюсь предположить, что любви уже давно прошедшей — в своей привычной манере подметил радиодемон. — да-да. Но тогда он мне казался потрясающим. Мы целыми днями могли пропадать в прогулках по лесам. Отдаю ему должное, он был знаток красивых пейзажей тех мест, откуда я родом… — Витра чуть замялась, но все же уточнила — Германия, хоть и творила ужасные вещи, была прекрасна своими видами. И у нас было время этим наслаждаться, время наслаждаться обществом друг друга. Он учил меня стрелять, я учила его манерам, как могла. Но, честно, из нас обоих так себе учителя. Но нам было весело и, возможно, на горизонте бы уже начала маячить помолвка, если бы не пришла война. И мы в один миг оказались слишком разными: я уехала, а после присоединилась к сопротивлению этому жуткому террору. А он… он остался и начал бредить идеей собственного величия, а когда узнал о моем отъезде, грозился пристрелить, как собаку. Демонесса вновь отвела взгляд, поэтому не увидела, как слушающий ее Аластор подпер подбородок, поднеся к губам сжатую ладонь. И не увидела Витра самого главного: как его неизменно яркая улыбка стала почти незаметной за этой опорой, а на лице появились слабые нотки искренних эмоций. — встретились мы уже по окончании войны. Он был приговорен к пожизненному, а я… я, каюсь, тогда смотрела на него уже как на ничтожество. Ни разу его не навестила, ни разу не открыла приходящих от него писем с необычайно аккуратно выведенными словами «Прошу, прости». После этого, Аластор, я тоже не верю, что любовь для большинства важнее подлости, жестокости и других пороков. Демонесса наконец поднимает взгляд, как раз в тот момент, когда привычная маска демона вновь придает его лицу невозмутимое и чуть задорное выражение — ну а что у тебя? — она делает добрый глоток вина и беззвучно выдыхает воздух. — У меня никогда не было любовных историй — беззаботно пожимает демон руками, но затем добавляет уже более серьезным тоном — но, слушая твою историю, думаю, что подобное быть может и к лучшему. Мы все оказываемся друг другу порой слишком разными и чужими. Особенно здесь, в стане убийц, насильников и прочих грешников — Ал явно не желал прослыть совсем бесчувственным, поэтому должен был хоть как-то отреагировать на историю собеседницы, пусть и в сдержанной манере. — значит, ты не видишь даже призрачного шанса того, что когда-нибудь и с тобой приключится подобная история? — уточняет демонесса. — шанс есть всегда — вновь пожимает плечами радиоведущий. — мда, здесь видимо у любого, каким бы веселым и добрым он ни казался, все хорошее это лишь ложка меда в бочке дегтя — подытожила Витра — и как ты здесь не унываешь при всем твоем неверии в добро…? — хо, ну как видишь, нахожу способы себя развлекать — посмеивается демон, доев последний кусочек свинины и вновь глянув на свои часы. Хозяйка дома понимает намек. — спасибо тебе за такой необычный вечер — она поднимается из-за стола. — тебе спасибо, дорогая — отвечает Аластор и тоже направляется к прихожей. Быстро, он накидывает пиджак, пока демонесса открывает дверь, пуская в дом последние закатные лучи. — у меня дежавю… — хитро и как ни в чем не бывало подмечает повелительница погоды. Радиодемон выжидает паузу, переступая через порог и глядя на висящие над входной дверью красивые стеклянные осколки. Легонько постукивает по одному из них алым когтем. Уже могло показаться, что он проигнорировал слова Витры, но Ал поворачивается и опускает руку в карман пиджака. — сдается мне, что теперь мы немного поменялись местами, и тут уже моя очередь оставить вот это… — радиоведущий бережно достает все такое же чистое перышко и аккуратно кладет его в ладонь демонессы — вам и вашим раздумьям, леди — Аластор говорит это колко, почти с прямым намеком, но без угроз. И пока Витра недоуменно косится на золотисто-белое перо, крыльцо уже пустует.