Глава 6. Дорога без названий

Сообщение на телефоне лежало как раскаленный уголь. «Верни его.» Всего три слова, но они выжгли остатки иллюзий. Наше укрытие было обнаружено. «Они» — будь то Вернер, полиция или кто-то еще — знали, где мы. Я подняла глаза на Харви. Он уже стоял в дверном проеме, весь — воплощенное напряжение. Не нужно было ничего объяснять. Он прочел ответ в моем взгляде. «Сколько у нас есть?» — спросил он, и его голос был неожиданно спокоен, по-деловому четок. В этой спокойной решимости было что-то от того мужчины, что когда-то чертил планы зданий. «Не знаю. Час? Меньше? Они могли уже быть в пути». Он кивнул, развернулся и зашагал в спальню. Я услышала, как открывается и захлопывается дверца шкафа. Через минуту он вернулся с нашим потертым дорожным рюкзаком, который мы купили на случай… именно такого случая. В его руках была четкость, которую я не видела с момента побега. «Документы, деньги, самые необходимые вещи. Одежда на пару дней. Ничего лишнего», — сказал он, бросая рюкзак мне. «Я соберу еду и воду». Мы двигались молча, как хорошо отлаженный, пусть и отчаявшийся, механизм. Сомнения, страхи, усталость — все это было отодвинуто в дальний угол сознания. Оставался только холодный, животный инстинкт выживания. Я вытащила из тайника под половицей конверт с нашими скудными сбережениями и поддельными документами, сделанными по сомнительному объявлению месяц назад — интуиция тогда заставила потратить последние деньги. Через пятнадцать минут мы стояли в прихожей, готовые к выходу. Наша квартира, наше хрупкое, наполненное страхом и надеждой чистилище, опустела. Она снова стала просто квадратными метрами с чужой мебелью. Харви взглянул на меня. В его звездном глазу не было ни паники, ни той прежней потерянности. Была сосредоточенность. «Куда?» «Подальше отсюда. В другой город. Где нас не ищут», — сказала я, сама еще не зная ответа. План заканчивался на «уехать». Мы вышли не через парадную, а через черный ход, ведущий в сырой, заваленный хламом двор. Дождь, начавший накрапывать, был нам на руку — он заставлял людей спешить, не оглядываясь по сторонам. Мы шли быстрым шагом, не бежали — бегущие привлекают внимание. До автовокзала было сорок минут пешком. Каждая машина, замедлявшая ход, каждый встречный взгляд заставлял сердце биться чаще. Я ждала, что из-за угла вывернет черный служебный автомобиль клиники или полицейская машина. Но ничего не происходило. Город жил своей обычной, равнодушной жизнью. Автовокзал встретил нас гомоном, запахом жареной пищи и влажной одежды. Мы слились с толпой — две ничем не примечательные фигуры в темной, непромокаемой одежде. Я подошла к табло, скользнула взглядом по списку направлений. Нужно было что-то не слишком далекое, но и не первое попавшееся. Что-то среднее. «Билеты на ближайший рейс до Ривертона», — сказала я кассиру, не глядя на Харви. Название города я выбрала наугад, просто оно мелькнуло перед глазами. Два билета. Бумажные, хлипкие пропуски в неизвестность. Мы сели в самый конец зала ожидания, спиной к стене, чтобы видеть всех. Минут двадцать мы просто молчали, прислушиваясь к объявлениям и наблюдая за людьми. Никто не проявлял к нам интереса. Когда вызвали наш рейс, мы встали и пошли к выходу на посадку, растворяясь в небольшой группе таких же усталых путников. Автобус был старым, пахло бензином и затхлостью. Мы заняли места сзади. Двигатель зарычал, автобус дрогнул и тронулся с места. Я смотрела в запотевшее окно, как медленно проплывали знакомые улицы, дома, огни реклам. Место, которое стало для нас ловушкой. Место, где началась и, казалось, уже должна была закончиться наша история. Харви сидел рядом, прижавшись плечом ко мне. Его рука нашла мою и сжала. Он тоже смотрел в окно, но его взгляд был обращен вовнутрь. Городские огни сменились темнотой загородного шоссе, разрываемой только светом фар встречных машин и редкими одинокими огоньками вдалеке. Давление в груди начало понемногу спадать, уступая место глухой, всепоглощающей усталости. «Мы уехали», — тихо сказал он, не поворачивая головы. В его голосе было не облегчение, а скорее изумление. Как будто он не верил, что это возможно. «Да», — ответила я так же тихо. — «Пока — уехали». «Что будет в Ривертоне?» — спросил он. «Не знаю. Найдем комнату. Будем тихими. Будем жить». Слова звучали как сказка, в которую я сама с трудом верила. «А деревья там сажают?» — в его вопросе прозвучал слабый, почти неуловимый отголосок той хрупкой надежды, что мы берегли в квартире. «Наверное. В любом городе есть места для деревьев». Он кивнул и закрыл глаза, положив голову мне на плечо. Его дыхание постепенно стало ровным и глубоким. Я не спала. Смотрела в темное окно, где теперь отражались лишь смутные轮廓 салона автобуса и наши с ним силуэты. Петля из прошлой жизни, казалось, осталась позади, распустилась в дождливой ночи. Но я знала — мы не сбежали от нее навсегда. Мы просто оттянули момент. Или сменили одну петлю на другую, более невидимую, но оттого не менее прочную — петлю вечного бегства, страха перед звонком в дверь, перед чужим взглядом, задержавшимся на нас на секунду дольше, чем нужно. Но в эту минуту, в грохочущем салоне, уносящем нас в непроглядную темноту, это не имело значения. Мы были вместе. Мы были в движении. У нас была дорога без названия и город без прошлого. И этого, как ни страшно было в этом признаваться, пока что хватало. Пока что это было больше, чем мы когда-либо осмеливались желать. Мы оставили позади чистилище стен и чистилище свободы. Теперь нам предстояло чистилище дороги. И первый его этап мы, казалось, прошли. Автобус мчался по мокрому асфальту, увозя нас прочь от теней прошлого, навстречу новым, неизвестным теням будущего. Но мы держались за руки. И в этой хрупкой связи была вся наша хлипкая, отчаянная сила.