Часть 4

      Второй ноготь Никто выдёргивает также резко, как и первый, снова погружая меня в пучину боли, от которой у меня наплывает пелена на глаза, а истошный крик вновь наполняет комнату. Хотя это уже и криком-то сложно назвать. Скорее уж чёртово рычание и протяжные хрипы, ведь ни на что другое мой севший голос уже не способен.       Больно. Пиздец больно.       А ещё этот голос чёртового русского. Да, прав был отец. Хуже русского, пожалуй, только сам Дьявол. А, может, это и есть Дьявол? Нет, не он…       Чёрт, о чём я думаю? Дьяволы, Боги, демоны – это совершенно не похоже на меня. Это уже какое-то…безумие?       Я часто и рвано дышу, почти что роняя голову на грудь, прикрывая глаза. Пульсирующие от боли пальцы почти что горят от болевых ощущений, и я даже не чувствую, как из них капает на грязный пол моя собственная кровь. Я даже не слышу за своими хрипам, как капли крови приземляются на твёрдую поверхность. Я слышу только своё дыхание и бормотание Никто. – Говори. Скажи,– произносит мужчина над моим ухом,– ты шпион. Хочешь выведать тайны КорТака? Что ты успела о нас узнать? Про нашу следующую миссию? Или про контракты? Про что?       Он повторяет вопрос за вопросом. Раз за разом. Будто бы заевшая пластинка.       От боли, наполняющей каждую клеточку моего тела, я чувствую, как перестаю контактировать с реальностью, впадая в какое-то бессознательное состояние. Наверное, меня бы это спасло, будь я не в его руках. А так…лучше не становится. – Говори,– повторяет он ещё более настойчиво, прижимая плоскогубцы к следующему ногтю,– кто тебя подослал к КорТаку?       КорТак? Это что ещё за хрен? Или хрень? Организация? Отряд? Что?       Вопросы крутятся в моей голове, но я не могу ухватиться ни за один из них. Они ускользают от меня, как обычно бывает, когда пытаешься во сне кого-то догнать – ты никогда не сможешь поймать того, кого ты преследуешь, как бы быстро ты не бежал. Это сон. Всё сон. Но то, что происходит со мной – это безумие.       Никто выдёргивает уже третий мой ноготь, заставляя моё тело содрогнуться и напрячься до предела от болевых ощущений. Уже не крик, но сдавленный хрип доносится из моего рта. Если так пойдёт и дальше…       Перед глазами снова всё поплыло. Чёрт. Не только перед глазами. В голове всё тоже, как в блядской трясине. А ещё что-то новое. Не могу понять.       Ножевое ранение в бедро с повреждением кости. Время восстановления – до двух месяцев.       Ножевое ранение в предплечье. Время восстановление до месяца.       Вырванные ногтевые пластины в количестве 3 штук. Полное время восстановление 5 месяцев.       Полгода, считай.       За полгода можно придумать порядка нескольких сотен способа убийства, начиная от самых банальных, заканчивая самыми изощренным. Может, напоить его снотворным, связать по рукам и ногам и посадить на растущий бамбук. Прям анусом. Бамбук будет расти и медленно проникать в ткани. Я где-то читала, что это очень мучительная смерть.       Или нет.       Можно медленно срезать полоски кожи, начиная с самых пальцев. Можно будет снять скальп. Долго, больно и мучительно. Он не умрёт от болевого шока и будет страдать достаточно долго. О, нет. Знаю, знаю. Точно знаю!       Я читала о пытке такой, которая сводит с ума. Его надо посадить на стул, запрокинуть ему голову назад и сделать так, чтобы на его лоб ритмично падали капли воды. Звучит глупо, но я помню, что в книге писали – полная тишина и темнота, единственное, что ощущает и слышит человек – падение капли воды на его лицо. Около часа достаточно, чтобы вывести человека из спокойного состояния, а целые сутки в таком состоянии способы свести с ума. Оттуда путь только в психушку.       О чём я думаю? Что это? – Отвечай!,– кричит Никто.       Он уже стоит передо мной. Когда? Он был позади меня, кажется, секунду назад. Или нет?       У него в руках уже нет плоскогубцев, он держит что-то другое.       Я поворачиваю голову чуть левее. Моя левая рука лежит, привязанная к подлокотнику стула за запястье. Зато пальцы свободны. И именно их держит Никто.       Я поднимаю взгляд на мужчину ровно в тот момент, когда он, теряя терпение – как будто бы, блять, оно вообще у него было – ломает мне указательный палец, с силой и резкой выгибая его назад.       Снова ору. Снова вместо крика ебучие хрипы.       Заебало.       Я запрокидываю голову назад, сжимая зубы до ебучей боли. Аж скулы сводит.       Бесит. Боль бесит. Никто бесит. Беспомощность бесит.       Кажется, он меня уже какое-то время о чём-то спрашивает, но я то и дело утопаю в каком-то бессознательном состоянии. Каждая волна боли отправляет меня туда… Туда, где от моей надломанной психики остались только ебучие осколки. – Я уже передал информацию о том, что ты была схвачена,– говорит Никто, вновь не на долго успокаиваясь,– ты либо сама всё расскажешь мне. Либо…       Либо что, мудила? Переебёшь меня пополам? Да, давай. Чего мелочиться-то пальчиками. Давай сразу – ломай хребет. Хули нет!?       Фаза спокойствия Никто проходит также быстро, как и наступает.       Он с силой бьёт меня кулаком в живот, заставив меня согнуться по полам. Я бы блеванула, наверное, своим обедом, только его, блять, не было. Со рта выливается жидкость. Хуй знает, что это. Наверное, это та бутылка воды, которую я пила перед заданием. Я не медик, откуда мне, нахуй, это знать? – Либо мы вырвем из тебя эти признания,– проговаривает Никто, отстраняясь чуть назад и стряхивая с руки капли того, что на него попало из моего рта.       Жаль, что я не блюю ядом или кислотой. Было бы забавно… – Зачем ты здесь?,– он снова хватает меня за волосы, поднимая мою голову и заставляя смотреть на него. Видя, что мои глаза почти что закрыты, мужчина отвешивает мне пощёчину, надеясь привести таким образом меня в чувство.       Ебать наивный. Думаешь, я уже отключилась?       Я немного приоткрываю глаза, смотрю на Никто, которого едва ли вижу из-за пелены на глазах. Откуда она вообще? Не знаю. А следом…на моих губах расплывается ухмылка. – Пошёл нахуй, уебан. Хуй я тебе, что скажу. И про твой ебучий КорТак я в душе не ебу,– медленно, заплетающимся языком проговариваю я на чистом русском языке.       Никто, кажется, на пару мгновений даже пребывает в каком-то шоке. Он не ожидал услышать русскую речь, да ещё и с таким количеством матов. Я, собственно, тоже.       Впрочем, его шок длится не долго. Ему на смену приходит гнев.       И именно с этим самым гневом он за раз ломает мне сразу два пальца, а следом принимается наносить мне удары, кажется, вообще не различая то, куда он молотит своими кулаками.       Сука, ты б хоть глаза разул! Маску, блять, напялил на ебало своё, а руками машет, как пиздюки в подворотне. Ещё б «мельницу» мне тут показал. Уебок в маске.       Очередной удар в голову отправляет меня прямиком в нокаут.       Сознание уплывает, веки становятся слишком тяжёлыми, чтобы держать их открытыми, и я теряю сознание…