Глава 12. Кусок пирога в топку.

Разморенный теплом костра, вскоре я начал клевать носом. Так что пришлось разделить лежанку с Ракитой, потеснившись у самого края. Накопившаяся усталость наконец дала о себе знать и я мгновенно провалился в дрему. Сны не пришли, как это случалось после тяжелых дней. Но уже на рассвете набат тревоги заставил разомкнуть глаза. Казалось, вот-вот очередной волчонок вопьется в глотку и я захлебнусь, не издав ни звука. Снаружи, подергивая лапами на мелкой щепе, скулил во сне пес Гунчара. Чертова псина! Чертовы волки! Сон как рукой сняло. Из нашей нехитрой постройки лагерь хорошо просматривался. Мне даже не пришлось вставать, чтобы увидеть еще и спящего хозяина собаки. Сидя на бревне, он опирался на жердь и пускал слюни из открытого рта. Судя по дымящимся поленьям, задремал парень довольно давно. Сейчас был его черед дежурства, которое дровники разделили на троих. Да и пусть себе спит. Значит в лагере все тихо. Рядом мирно сопела пацанка. Ее широкий лоб больше не покрывали капли пота, а лицо обрело легкий румянец. Да и тот жар, которым она полыхала накануне, спал. Видимо горький еловый чай, от вязкого вкуса которого сводило челюсть, все же подействовал. Отвратительное пойло до сих пор оставляло противный привкус хвои со смолой. Солнце уже плыло на пути своего восхождения и уверенно растворяло черную вуаль ночного леса. Сквозь деревья просматривалось голубеющее море утреннего неба с редкими перьями облаков. А за ними, недвижимо и сурово возвышались горные исполины, на фоне которых ощущаешь себя мелким муравьем. Птицы без умолку верещали свои серенады, и ко мне в очередной раз нагрянули мысли о доме. Казалось все, что было до самолета - всего лишь сон. Будто и не было никаких телефонов, компьютеров, мягких кроватей и ванн, с льющейся горячей водой из кранов. Что все эти достижения человечества настолько мелки и незначительны перед лицом самой жизни. Попробуй, объясни этим людям, что такое телевизор. Или что такое автомобиль? Вот медицина – да. Я не представляю, что делать, если заболит, к примеру, зуб. Какой и сколько шаманской дури мне надо будет намазать? Да и куда, в десны? Вспомнился один известный фильм, где сотрудник службы доставки попадает на необитаемый остров и, спасаясь от боли, выбивает зуб фигурным коньком. Нащупал языком старую пломбу и представил эту участь для себя. Что-то совсем не весело. Поэтому да, медицина - пожалуй, одно из величайших достижений. Думая об этом, я машинально потирал свою грудь кончиками пальцев, ощущая лишь легкую тяжесть внутри. Лагерь проснется еще не скоро, поэтому решаюсь заглянуть в источник. Невольно все равно опасаюсь, что наткнусь на болевую завесу, однако все прошло удачно. Источник остался в том же маленьком размере. Но насторожило даже не отсутствие эфира в нем, а истощенные стенки. Они точно стали тоньше раза в два. Легкое прикосновение отдало жжением в груди. Такой неприятной, точно ожегся о крапиву. Да и стенки его словно испещрены мелкой сеткой трещинок. Этого еще не хватало! В памяти всплыли слова Хаоса: - Источник укрепляет свои стенки эфиром. Получается, что он был вообще в жалком состоянии, раз уж того кристалла хватило лишь на это. Спросил бы у него, да только бесов демон опять не отвечает. Высосал под ноль и теперь молчит, зараза. Из всех кристаллов, одноразовый остался только один. Использовать его сейчас – не лучшая идея. И пусть сам я еще не могу использовать его силу, но помощь темного в последний момент вновь может оказаться весьма кстати. Так что лучше приберегу камушек для крайнего случая. Приоткрыв один глаз, я осмотрел пустующий лагерь. Гунчар уже начал давать храпака, опустившись ниже по жердочке. Он там руки клеем намазал что ли? Аккуратно достал многоразовый накопитель и зажал в ладони, чтобы его сияние не привлекло лишнего внимания. Приложил к груди и вновь окунулся в себя. Хотя нырком это еще трудно назвать. Все же погружение занимает какое-то время и по ощущениям сравнимо, как если бы я пробивал корку льда в проруби. Так, а что делать дальше? Крутить источник не получалось. В нем просто нечему было крутиться. И я томительно стал ожидать, надеясь, что кристалл сам начнет отдавать эфир. Скучающе осмотрел каждую трещинку, надавил на источник с разных сторон, но ничего не происходило. На десятой минуте моих внутренних часов терпение кончилось. Попытки концентрироваться не дали никакого результата. Проклятый камень не хотел отдавать мне эфир, а самостоятельно копиться он что-то не желал. Уже отчаявшись, я решил попробовать иначе - потянуться источником к камню. Легко сказать, да трудно сделать! Я напряг все свое воображение и волю, и через пару вдохов к истоку медленно потянулась тонкая туманная струйка. Ее полупрозрачные нити витиевато переплетались и кружились, образуя растянутое молочное облачко. Оно заботливо оплетало травмированные грани истока в туманный ореол. Я даже затаил дыхание, боясь случайно прервать ритуал. Чем больше камень отдавал, тем сильнее сгущалась дымка, и тем сочнее исходил от нее мягкий свет. Через пару минут кристалл отпустил последние нити. Не думал, что сосредоточенность может так вымотать за короткое время... тем не менее задумка удалась, хоть и кажется, что она не должна быть настолько трудной. Мне еще учиться и учиться. Тем временем дымка совсем уплотнилась и засияла так ярко, будто световой обруч, и неспешно просочилась сквозь стенки, словно через фильтр. Большая часть сияющего тумана осела в пустотах трещин, коих оказалось больше, чем виделось на первый взгляд. И лишь малая часть лениво стекла в центр источника, образовав крошечную лужицу. Впервые мне предстала картина поглощения эфира. Возможно, если бы я не был столь увлечен водоворотом, когда крутил поток, и взглянул со стороны, то смог бы увидеть нечто подобное и раньше. "Дело сделано!" – улыбаясь, выдохнул я. Дальше пусть копится самостоятельно. Крутить его сейчас на рассвете у всех на глазах не стоит. Зато теперь я знаю, как использовать накопитель! *** Не успело утро вступить в полную силу, как лагерь взбудоражила вернувшаяся кобыла. Статная, цвета осенних листьев, она возмущенно фыркала и хрипела на сонных братьев, радостно снующих вокруг нее. Те, в свою очередь, охали и ахали, осматривая искусанные голени лошади. Судя по всему, бедняга нарвалась на какого-то хищника, так как ее ноги были покрыты следами зубов и когтей. А множество мелких царапин на теле говорили о том, что животное удирало сквозь лесные заросли, не особо разбирая дорогу. Напуганная кобыла все никак не могла успокоиться и сдалась лишь перед молодым Гунчаром. Парень тихо запел звонкую песню, пригладил бока лошади, и та быстро присмирела. - Аж зависть берет. И как он только находит с ней усладу? – пробасил один из них и поравнялся со мной. - Никак не могу сдружиться с нею. Не принимает и все тут, зараза. Пользуясь случаем, его братец сноровисто обмыл раны и обматывал голени куском ткани. Кажется, я опять начал их путать. Это же надо настолько быть похожими. Но у этого есть родинка над глазом. Должно быть, это все же Тулле. Буду называть его Пятнышком. - Кто же ее мог так покусать, - поинтересовался я, ежась от утренней прохлады. - Толле… - А кто их разберет? - прокряхтел он кивая. Стало быть, угадал. - Волк то был опять, или еще какой зверь. Все покусы вразнобой. - Да опять шакалье семя, больше некому. Бродят по трое, а то и по двое. Оно и к лучшему. Стая бы точно загрызла нашу Бранку. Медведёв тут давно не видали. – ответил его брат, бросая тряпку в ведро. - Может, и остальные тоже вернутся? Не сюда, так в стойло. – предположил Гунчар, привязывая вожжи к молодой сосенке. - Те поумнее будут. Раз уж эта глупыха смогла, то остальные вернулись бы раньше, - хмуро проговорил Тулле. – Так что либо беда с ними случилася, либо дома уже овсом балуются. - Дева твоя, шо–то не просыпается совсем, - перевел разговор Толле и подошел к шалашу. Ракита неподвижно лежала в том же положении, в котором уснула вчера вечером. Рана на виске выглядела гораздо лучше. Была бы мазь, так через день-другой и вовсе зарубцевалась. А вот под глазами появились нездоровые круги, которые были незаметны в рассветной хмари. Кто бы со стороны сказал, что девчонка уже с неделю не просыхает. Беглый осмотр показал, что руки-ноги целы, но ни окрик, ни легкое тормошение, не смогли привести ее в чувство. - Совсем плоха, – подытожил бородатый, потирая сморщенный лоб. – Видимо, по голове сильно пришлось. Шакала на рога, этого еще не хватало! Ведь еще вчера она приходила в себя! Я пустым взглядом уставился на девушку, соображая, что делать. И как бы не пытался сковырнуть свою память и понять что с ней, но врачебного образования у меня все же нет. Тут нужен толковый медик. Черт! Не знаю почему, но я рассчитывал, что она еще сможет мне помочь. Без понятия как! Бойкая девчонка никогда не рассказывала о себе, да и я не спрашивал. Но она точно не была рабом с рождения и явно к чему-то готовилась. Иначе на кой черт ей понадобились кристаллы? А теперь и эта надежда таяла на глазах. Долбанное место! Долбанный Хаос, чтоб его! Шаман наверняка бы сумел поставить ее на ноги. От осознания собственного бессилия кровь забурлила и я начал вскипать. Сраный самолет, со сраным курортом! - К лекарю ей надо, - протянул Гунчар, почесывая своего пса. - Надо-то надо. Да кто же ноне до нее пойдет? – через плечо кинул Толле. - А с ней-то, что не так? – выбросил я со злости. Братья обернулись на меня удивленными глазами. - Не пыли, Фир. Мы понимаем, дева твоя… - Да не моя она, - перебил я Тулле и потер переносицу, пытаясь успокоиться. Что-то действительно нервы сдавать начинают. - Далеко надо идти? – выдохнул я, выпуская пар и надеясь, что разговор будет крутиться в пределах предгорного селения. - День, - сухо ответил Пятнышко, развеивая мои надежды. – Если считать от воротин дома. - Только вот половину пути, лежит теперь как раз через туман, – обернувшись, сообщил Гунчар. - Туман, в котором пропали ваши люди? Туман, из которого зверье побежало? – процедил я. Ответом мне послужил кивок Тулле. - Да с чего вы решили, что ваша лекарка вообще еще жива? - А никто и не знает, - усмехнулся Гунчар и тут же осекся под взглядом братьев. Толле поднял лежащую рядом жердь и задумчиво потыкал щепки у ног. - Другого пути нет? – нарушил я наступившую паузу и плюхнулся на бревно у кострища. - Нет. Там за лесом выступ каменистый, а за ним болота, - указал Толле в сторону. - Так шо дорога одна. Но ничего. Сейчас Бранка отдохнет малясь, и отправимся до дому. Может старейшина и придумает шо-то. *** Примерно через час мы отправились в дорогу. Правда пришлось оставить одну из повозок до следующего похода, так как остальных лошадей мы так и не дождались. Ракиту устроили поверх бревен, постелив густого лапника. Наспех свернули лагерь и направились вниз по тропе. Бранка, выбрав себе в фавориты Гунчара, слепо следовала за ним, отвергая попытки остальных перехватить инициативу. У парня точно есть какой-то дар. Но не было даже желания пробудить Око. Тропа сменялась камнями, потом снова земляной просекой и затем опять каменной твердью. Поэтому я то и делал, что спотыкался в пути, изрядно поотбивав пальцы в безразмерной обувке. Почти все время дорога вела вниз, и местами приходилось то подталкивать, то наоборот притормаживать телегу, чтобы тяжелый груз не снес лошадь. Пару раз среди деревьев мелькала чья-то тень и братья во все горло улюлюкали, отгоняя назойливого гостя. Однако никто, кроме меня ее не замечал. Видать опять мой гость объявился. Но ничего, лишний шум должен отпугнуть незваного зверя. Не уверен, конечно,что сработает с магуро, но дровники уверяли, что их тут сроду не видали. Идти без факелов по темени никто не желал. Поэтому старались не сбавлять шаг при свете дня и за все время сделали лишь одну остановку, да и то чтобы дать Бранке перевести дыхание. Поздним вечером, когда воздух начал сгущаться и наполняться ночной прохладой, мы дотолкали телегу к разработанному полю, затянутому легкой дымкой. Земля ее пробудилась после зимней спячки и готовилась к новому посеву. Пара одиноких лачуг, больше похожих на сараи, сиротливо ютились по разные стороны, возвышаясь над пустыми загонами с хлипкой оградкой. А за ними, на окраине поля, у широкой реки, смотрело в небо высокая бревенчатая изгородь, которая остерегала местную деревушку. Яркая Луна ухабистым ковром отражалась на водной глади. Лишь весенняя прохлада, да влажный воздух наполняли округу. За тяжелыми воротами нас встречала небольшая делегация во главе с кряжистым старостой. Широкоплечий, крепкий, как Фин. Отличался только пышными, как еловая ветвь, усами и цепким, словно игла, взглядом. Наверной такой и должен заправлять целой деревней лесорубов. - Фир, - представился я, пожимая жесткую руку. - Ну будь здоров, Фир. А я Кирьям, здешний староста. Добро пожаловать, коли не со злом! - Кирьям, нам бы к старейшине, - подал голос Толле, указывая на лежащую девушку. - Удивительные нынче творятся дела в лесах, - проговорил староста осматривая Ракиту.- Рубивши лес, приводят дев, коней подрастеряв. - Так мы... - начал было Тулле. - Понял уже, - перебил его Кирьям, оборачиваясь к дровникам. - Здесь ваша лошадь. Одна только. Ночью примчалась. Братья облегченно переглянулись, словно выиграли спор - Ладно, успеется еще поговорить. Дуйте в баню и гостя нашего уважьте. После жду вас всех у себя, а пока стол накроем. Небось оголодали с дороги. Есть хотелось просто чертовски и в животе предательски заурчало. -То-то и оно, - усмехнулся староста. Раздав нужные распоряжения, Ракиту прямо на телеге повезли к дому старейшины, а мы направились вглубь деревушки. Селение оказалось совсем небольшим. Несмотря на сгущающиеся сумерки, я успел насчитать порядка семнадцати аккуратно сложенных домиков, укрытых густым камышом, и один самый большой, украшенный резными столбами, да ставнями. Словно и не деревня вовсе, а владения какого-то помещика. Каждый домик окружала низкая плетеная ограда из того же камыша, да веток ивы, которая служила больше украшением. По краям высокого забора нашли себе место конюшни, да хлева. Тут же уместились различные сараюшки для садовой утвари или еще чего-то. Прямо от ворот просматривалась бревенчатая пристань, срубленная на краю деревни. Весь ее берег занимали растянутые сети, да лодки. Ни одного горящего факела. Лишь слабый теплый свет лился из некоторых распахнутых окон. Вся деревня погрузилась бы во мрак, если бы не яркая Луна. И все. Ни тебе лавок, ни тебе таверн или какого-нибудь другого развлечения. Небольшая баня уютно пристроилась за одним из таких домов, чьи хозяева услужливо подтопили печь при нашем появлении. Кажется целую вечность братья по очереди отхаживали меня вениками, не особо заботясь о моем стонущем плече. Временами я даже забывал как дышать и чувствовал себя, словно выбитый ковер. Сидя в бочке теплой воды затуманенным от горячего пара взглядом я пытался уловить знакомые черты в своем отражении. Я конечно понимал, что оброс, но чтобы вот так, да с кривой и редкой бороденкой я больше походил на какого-нибудь бродягу. Это сейчас я чист и пахну поляной, небом, хреном и чем-то еще древесным. Но каким же жутким должно быть я выглядел тогда в глазах Гунчара. Что интересно, я всегда был брюнетом, а теперь на меня смотрел практически блондин. Волосы будто посветлели на несколько тонов и через пару недель спутанные космы уже касались бы плеч. Пришлось изрядно потрудиться, чтобы привести себя в порядок, да остричь лишнюю шевелюру.  Закончив с помывкой, к моему удивлению, на выходе меня поджидала свежая и вполне себе сносная домотканая рубаха со штанами, плащ на деревянной фибуле и даже сапоги, которые пришлись мне в пору. Искренне поблагодарив хозяев, мы направились к старосте. Еще ни разу за все это время я не чувствовал себя как... как человек. Чистый, в удобной одежде, пусть и ношенной, но не лохмотья же. Меня не пытался кто-то сожрать и не гнали с киркой в пещеры. Да и в целом я ощущал себя гостем. Нужно будет как-то отблагодарить за такое гостеприимство. Большой дом Кирьяма не отличался избыточной роскошью. Напротив, он придерживался того же скромного убранства, что и все. Лишь разноцветные шитые шторы, да занавеси украшали серость бревенчатого сруба. Воздух наполнял детский гомон четырех сыновей и младшей дочери, которая сосала палец, сидя на коленях отца. В просторном зале расположился широкий стол, накрытый различными явствами. В основном непонятного вида кашей, да отварными овощами. Но взгляд то и дело цеплялся за целый пирог с кислой капустой. Во главе стола возвышался хозяин дома с дочерью, а по левую руку тощий старик с большой залысиной, которого представили, как старейшину Хормин. Молодая жена Кирьяма, поставила большой кувшин со свежим квасом и присела рядом с мужем, жестом приглашая к столу. Пока я налегал на пирог, братья наперебой рассказывали о случившемся изредка давая слово Гунчару. С каждой минутой взгляд старосты становился хмурее, и лишь изредка он вставлял слово, дабы прояснить кое-какие детали. Набив пузо, когда в их рассказ плавно вплелась история о Душке, пришел и мой черед. Я пересказал свою легенду и еще больше озадачил отца семейства. - Хормин, - обратился он к старейшине. - Как старожил деревни, помнишь ли ты что-то о местных долговых? - Да. Несколько раз на мою память я видел набитые людьми повозки , - прошелестел старик сухим, как он сам, голосом. - Да, и отец рассказывал, как захаживали в деревню. Всегда они шли в сторону Альтраса, что за хребтом. Но никто и не знал, что их держат прямо у нас под носом. Кирьям кивнул в ответ и перевел взгляд на меня. - Вряд ли вас будут искать, если все так, как ты рассказываешь. Скорее сочтут за погибших... Но исключать этого я тоже не могу. Я медленно кивнул, не понимая к чему тот клонит и отпил из кружки. - Как староста, я должен принять решение. Но как хозяин дома, я не могу не спросить какие планы у самого гостя. Так и что ты собираешься делать, Фир? Ну что же, я ожидал этого вопроса. И пока парился в бане у меня было время обдумать дальнейшие действия. Перспектива остаться в деревне, в качестве еще одного дровника отпала сразу. Толле не однократно намекал на эту возможность. В конце концов я все же хочу вернуться домой. И пока единственной зацепкой была местная богиня я должен попасть в ее храм. Ведь где, еще может обитать целый Бог? Осложнял все только возникший туман. Если он так опасен, как его описывали, то стоило бы переждать пока он пройдет. Но пройдет ли вообще? Возвращаться обратно - значит самому нацепить на себя кандалы. А еще есть Ракита и ей срочно нужна помощь. Если не будет иного пути, то мне придется рисковать... - Прежде, позвольте поблагодарить за столь радушный прием, - начал я. - Мы лишь следуем традициям, Фир, - ответил староста. - Отказать путнику в крове и пище - плохая примета. - А нас, как ты понимаешь, гости не часто балуют, - подхватила его жена и забрала увертливую дочь, усадив на свои колени. - Тем не менее. - кивнул я в ответ. - Я пока не знаю как, но еще отблагодарю вас. Старейшина откинулся на спинку стула, пожевывая оголенные десны и прищурился, разглядывая меня. - Для начала удалось ли вам узнать что с девушкой? - обратился я к старику. - Увы, юноша. Боюсь, мне нечем помочь. Мои травы не могут излечить внутренние раны при сомкнутых устах. Сделал все, что в моих силах. Дальше только время покажет. - Вот времени как раз и нет... - скорбно произнес я. - Мне рассказывали о лекаре, что живет в дне пути. Как к ней попасть? - Ты ведь слышал про туман? - нахмурился Кирьям. - И все равно хочешь в него войти? - Если другого пути нет, Ракита не выживет, дожидаясь пока он рассеется. - Ты уверен? - загорелись глаза Гунчара. Уверен ли я? Да я ни в чем тут не уверен! Не уверен, что завтра не нагрянет Ниглос со своей сворой стражников. Не уверен, что меня не загрызет какой-нибудь полудохлый барсук. Не уверен, что я вообще дойду куда-нибудь. Но уверен, что если не попытаюсь, то смерть Ракиты будет на моей совести. - Ты и думать забудь! - рыкнул на него староста. - Никаких тебе ватаг! Гунчар тут же стушевался и опустил глаза. - Не будь столь жесток, Кирьям, - успокаивала жена супруга. - Никаких ватаг! - поставил он точку и вновь обратился ко мне. - Хорошо. Допустим ты найдешь лекаря. Что собираешься делать после? Откуда столь откровенный интерес? Не хочет ли он сам сдать меня обратно? Да ну, бред! При виде моего замешательства, Кирьям усмехнулся и нарушил внезапно возникшую тишину: - Открою все карты, - староста вышел из-за стола, бережно обнял жену за плечи и поцеловал в макушку. - Предложить тебе остаться у нас я не могу, как глава деревни. Если есть риск, что за вами придут и узнают, что мы скрывали вас, наказание будет жестоким. Я не хочу этого для своих людей, надеюсь ты понимаешь. Но пару дней можешь спокойно погостить. - Спасибо. Злоупотреблять гостеприимством я бы не хотел. И потом, боюсь, чем дольше мы пробудем, тем хуже будет Раките. Поэтому завтра же покинем вас. - Хорошо, - покивал он в ответ. - Как ты знаешь, Фир, из-за тумана мы потеряли связь с владельцем Хартог. Долгие месяцы мы не получаем никаких вестей и даже не знаем жив ли кто на той стороне. Ни посыльные, ни купцы больше не проходят мимо нас. Пока мы справляемся своими силами, но такими темпами нам придется точить камень, чтобы рубить дерево. Железа у нас нет, сукно заканчивается... Запасы наши на исходе. Благо моих селян - моя задача и, боюсь, я буду вынужден искать помощи в Альтрасе. Это навлечет позор на Хартога и навяжет нам долги, что конечно не хотелось бы. - Понимаю, - протянул я и посмотрел на Тулле, который ошеломленным взглядом впихивал в себя кусок пирога, словно в топку. Озадаченные лица остальных тоже говорили, что такое откровение о своей деревни никто не ожидал услышать. - Мы отправляли на разведку своих людей, но никто так и не вернулся. Марево на воде словно обретает плоть. Густая, что не видно и вытянутой руки. Больше рисковать я не могу. - Что вы хотите от меня? - На самом деле сущий пустяк, но и он может нам помочь... Если судьба улыбнется тебе, прошу, передай мое письмо Хартогу. Извести его о нашей ситуации. - А если не дойду? Если туман добрался и до него, и он уже мертв? - Что же... - сделал он паузу. - Я буду знать, что мы попытались. - Хорошо, Кирьям. Я доставлю ваше послание. - Отлично! - ударил он ладонью по столу и раздвинул усы в лубке. - Решено. Тогда к утру мы все подготовим. - Одна просьба... - Говори. - Мне нужно попасть в храм Аниэль. Как это сделать?