Часть 5

Утро началось с лихорадочной спешки. Ландо, обычно не самый организованный в быту, с неожиданной целеустремленностью швырял вещи в дорогой кожаный чемодан. Шорты, майки, солнцезащитные очки. Мысль, пусть и призрачная, согревала его изнутри сильнее, чем зимнее солнце за окном. Возможно, он увидит ее снова. Сегодня. В салоне чартерного рейса. Этот образ — она, сидящая в кресле у иллюминатора, с той же мягкой, отстраненной улыбкой — не давал ему покоя. Через восемь часов его ноги утопали в белом песке частного пляжа виллы на Пхукете. Воздух был густым, влажным и обволакивающим, пах морем и цветами плюмерии. Вилла представляла собой чудо современной архитектуры — открытые пространства, бассейн, сливающийся с океаном, панорамные стеклянные стены. Идеальная картинка из брошюры для миллионеров. Вокруг сновала та же компания — человек двадцать его сверстников, включая близких друзей. Звучали смех, всплески в бассейне, щелчки камер. Но Ландо, окидывая взглядом толпу, с первых же минут почувствовал знакомый укол разочарования. Среди этих загорелых, почти одинаковых лиц ее не было. Он не стал спрашивать напрямую. Спросить — значило выдать свой интерес, а он инстинктивно охранял это новое, хрупкое чувство от чужих взглядов и возможных подколов. Он просто помалкивал, выбирая себе комнату на втором этаже с видом на океан, и в этот момент его уши уловили обрывок разговора снизу, из главной гостиной. Диана, томно растягивая слова, спросила у Ники: «Ну что, Ева передумала? Приедет?» Сердце Ландо на мгновение замерло. Он замедлил движения, делая вид, что поправляет ремень на своей дорожной сумке. «Может, приедет на днях, не знаю точно, — прозвучал голос Ники. — Она сегодня должна быть на каком-то ужине в Кенсингтонском дворце, заменяет отца. Так что не до нас сейчас». Кенсингтонский дворец. Слова повисли в воздухе, казалось, приглушая шум океана. Они прозвучали как приговор, очерчивающий границу между его миром и ее. Его мир — это частные чартеры, виллы на Пхукете и вечеринки у бассейна. Ее мир — официальные ужины во дворцах. Заменяет отца. Это звучало так взросло, так по-настоящему. Не «залипает в телефоне» или «выбирает, какое платье надеть», а «заменяет отца на дипломатическом приеме». Ощущение было странным. Не злость и не обида, а скорее горечь осознания. Осознания того, что он, Ландо Норрис, вице-чемпион мира, чья жизнь казалась вершиной успеха для миллионов, возможно, находился где-то в самом низу списка приоритетов этой женщины. Эта мысль была одновременно унизительной и притягательной. Вечером у бассейна зажгли гирлянды и включили музыку. Бармены в белых кителях разливали коктейли. Все было так же, как всегда. Легко, беззаботно, красиво. И Ландо, следуя старому, проверенному сценарию, нашел Фло. Она была давней знакомой, милой, веселой блондинкой, которая смотрела на него с обожанием еще с тех пор, когда он только начинал карьеру. Он знал, что она в него влюблена. Это было безопасно и предсказуемо. Он подошел, улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой. Они заговорили, их колени почти касались друг друга на шезлонгах. Он шутил, она смеялась, закинув голову, и ее взгляд сиял от счастья. Он флиртовал на автомате, его слова были правильными, его улыбка — безупречной. Он касался ее руки, и она краснела. Но внутри он чувствовал лишь пустоту. Его мысли были далеко. Не в Кенсингтонском дворце — он даже не мог толком представить, как это выглядит. Они были там, в той гостиной в Англии, где он сидел за столом с похмелья и ловил ее короткий, ничего не значащий взгляд. Тот взгляд, который оказался куда значимее всех восторженных глаз, устремленных на него сейчас. Он смотрел на улыбающуюся Фло, на огни, отражающиеся в воде бассейна, на своих друзей, беззаботно танцующих под музыку. И понимал, что снова оказался в золотой клетке. Только теперь он впервые увидел за ее пределами что-то настоящее. И это знание делало его нынешнее положение невыносимым.