Часть 38

Ресторан он выбрал модный, но с уютной, приглушенной атмосферой. Она была в чёрном платье, которое подчеркивало каждый изгиб, он — в простой, но безупречной белой рубашке с расстегнутым воротником. Под отличное вино, которое нравилось им обоим, разговор тек легко и непринужденно. Они строили планы на его летний перерыв, и когда он с увлечением заговорил о покупке яхты, Ева просто подняла бровь. «Можно взять яхту у моего отца, — сказала она, делая глоток. — «Ариадна» уже второй год стоит в порту Ла-Рошели без дела.» Ландо хмыкнул, но кивнул — практичное предложение. Потом, после паузы, Ева снова подняла бокал, словно собираясь с духом. «Ты знаешь, я подумала… — начала она. — Если мы покупаем дом, я хочу оплатить половину.» Ландо фыркнул. Потом рассмеялся, откровенно и громко, прямо ей в лицо. «Ага, — сказал он, закидывая в рот сочный кусок стейка. — И за ужин тогда заплати.» «Ландо, я серьёзно, не смейся, — попыталась она сохранить серьёзное выражение, но видя, как его глаза смеются, а щёки надуваются от еды, не смогла сдержать улыбку. Она примерно понимала, как он отреагирует, но была обязана попробовать. Он положил нож и вилку, вытер салфеткой губы и посмотрел на неё прямо. «Ев, даже не думай об этом, — его голос стал мягче, но в нём зазвучала та самая, железная убеждённость. — Я зарабатываю большие деньги. До сих пор на них мне нравилось покупать только тачки и глупые часы. Теперь я хочу вложить их во что-то по-настоящему важное. В наш дом. Позволь мне это сделать. Как подарок. Не как долг.» «Это не только про деньги, — настаивала она, хотя уже чувствовала, что стена неприступна. — Я просто хочу… право голоса. На равных.» «У тебя есть право голоса. Полный пакет! — он развёл руками, как будто это было очевидно. — Давай так: ты выбираешь. А я покупаю. Всё просто.» «У меня тоже есть деньги, Ландо, — тихо сказала она, отодвигая тарелку. Он наклонился через стол, его взгляд стал интенсивным, почти отчаянным. «Блин, Ев, я знаю! Я прекрасно знаю. И знаешь, что самое сложное? Придумать, что подарить девушке, у которой уже всё есть! — Он говорил не из высокомерия, а с искренним, почти детским разочарованием. Ева смотрела на него, и её сопротивление таяло. Он предлагал не контроль, не власть, а свою собственную, несколько неуклюжую, но абсолютно искреннюю форму заботы. Его любовной валютой всегда были действия, жесты, подарки. И этот дом был самым большим «я люблю тебя», которое он мог себе представить. Она вздохнула, сдаваясь, и протянула руку через стол. Он тут же схватил её. «Хорошо, — сказала она. — Ты покупаешь. Но я выбираю. И моё слово — закон. Даже если я захочу розовые обои с пони в спальне.» Он рассмеялся, поднося её ладонь к губам. «Согласен. Только давай без пони. Максимум — один, маленький, на дверце холодильника в виде магнитика.» «Обсудим, — с улыбкой сказала Ева, чувствуя, как тяжесть финансового спора растворяется в лёгкости их обычного общения. Она не выиграла битву, но выиграла нечто более важное — понимание. Понимание того, как он любит, и принятие этого дара без чувства долга. А он получил то, чего хотел — возможность дарить ей целый мир, начиная с крыши над головой. И это был компромисс, с которым они оба могли жить. Она ушла в туалет. Ресторан был не сильно заполнен, и Ландо, закончив короткий разговор с Джоном по телефону, откинулся на спинку стула, наблюдая за её возвращением. И тут он увидел. За одним из столиков поднялся мужчина. Ева, проходя мимо, остановилась, увидев его. Они коротко поговорили — не больше минуты. Мужчина улыбнулся, на его лице читалась лёгкая, возможно, ностальгическая грусть. Затем он сделал шаг вперёд, обнял Еву за плечи и поцеловал её в макушку. Жест был быстрым, почти отеческим, но от этого не менее интимным. Ландо неотрывно смотрел, чувствуя, как что-то холодное и тяжёлое сковывает ему грудь. Он видел, как Ева слегка напряглась, но не отстранилась, а потом кивнула и пошла дальше к их столику. Она села на своё место, лицо её было задумчивым, слегка растерянным, но в целом спокойным. Она взяла свой бокал. «Кто это?» — спросил Ландо, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и нейтрально, хотя внутри всё застыло в ожидании. «Это мой бывший муж», — ответила она, сделав глоток вина и посмотрев на него прямо, без тени вины или смущения. Ландо медленно перевёл взгляд обратно к тому столику. Теперь он разглядел мужчину лучше: лет тридцати, светлые волосы, аккуратная борода, крепкое телосложение под хорошо скроенным костюмом. Он сидел в компании двух таких же деловых мужчин, оживлённо о чём-то беседуя, уже не глядя в их сторону. «Хочешь, уйдём?» — предложил Ландо, его инстинкты кричали забрать её подальше от этого призрака прошлого. «Нет, — покачала головой Ева, её взгляд был честным и ясным. — Всё в порядке. Я даже… рада была его увидеть. Рада, что у него всё хорошо.» Она говорила откровенно, как есть, и эта прямота, отсутствие попыток что-то скрыть или приукрасить, немного успокоила бурю в его душе. Ему это нравилось в ней — эта взрослая, болезненная честность. «Он не был виноват… и я не была, — продолжила она тихо, глядя теперь не в окно, а на него. — Просто так случилось. И я хочу это отпустить по-настоящему. Когда-то мы были очень важны друг для друга. А теперь… нет. И это нормально. Это просто жизнь.» Она не сказала «забудь» или «не думай об этом». Она просто объяснила своё состояние. И в этом объяснении не было места для ревности. Было место для уважения к тому, что было, и принятия того, что теперь всё иначе. Ландо молча наблюдал за ней, изучая её лицо. Он искал следы боли, тоски, сожаления. Но видел лишь лёгкую грусть и странное, новое для неё спокойствие. Она действительно отпускала. И в этом её прощании с прошлым он увидел не угрозу, а доказательство её силы. Доказательство того, что она готова строить будущее — с ним. Он протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей. «Хорошо, — просто сказал он. — Тогда давай допьём вино. И закажем десерт.» Ева улыбнулась, и в её улыбке наконец появилась обычная, тёплая искорка. «С радостью.» Ландо бросил последний взгляд на столик бывшего мужа. Тот уже не существовал. Существовала только женщина напротив, которая выбрала его. И этого было достаточно. Более чем достаточно. Он приподнял свой бокал в немом тосте — за настоящее. За их настоящее. Они ещё долго сидели, разговаривая. Ева, раскрасневшаяся от вина и эмоций, с увлечением рассказывала о матери, о замке, о том, как хочет самой увидеть прогресс реставрации. «Представляешь, она пишет, что раскопала часть оригинального камина XV века под штукатуркой! Мне нужно туда, хоть на пару дней…» Ландо слушал, кивал, но часть его внимания была прикована к тому столику. И когда тот мужчина — её бывший — поднялся, чтобы уходить, Ландо почувствовал, как напряглись его собственные мышцы. Мужчина на секунду задержался, его взгляд скользнул по их столику, мимо увлечённо жестикулирующей Евы, и встретился с взглядом Ландо. Это была всего лишь секунда. Ни враждебности, ни вызова. Просто тихое, оценивающее признание. И мужчина слегка, почти незаметно кивнул. Не Еве. Ему. Ландо. Кивок, в котором было что-то вроде: «Я вижу. Она с тобой. Береги её». Ландо не кивнул в ответ. Лишь чуть сузил глаза, принимая это немое послание. Потом мужчина развернулся и ушёл, растворившись в полумраке ресторана. Дорога домой прошла в лёгком, винном угаре. Ева была расслабленной, болтливой, её руки то и дело находили его — то на руле, то на колене. Он вёл машину, чувствуя, как адреналин от той встречи медленно сменяется другим, более тёплым и настойчивым чувством. Как только дверь квартиры закрылась за ними, атмосфера изменилась. Ева, ещё больше раскрепощённая алкоголем и ощущением домашнего уюта, сама притянула его к себе. Её поцелуи были сладкими от вина и лишёнными сдержанности. Она смеялась, когда он снимал с неё платье, и сама стаскивала с него рубашку. Секс в этот раз был другим — не медленным и томным, как иногда, и не отчаянным, как после ссор. Он был лёгким, весёлым, почти игривым. Ева, освободившись от оков контроля, позволяла себе громче стонать, смеяться сквозь поцелуи, дерзко шептать ему на ухо то, что обычно говорила только в сообщениях. Ей нравилось, и это было видно по каждому движению, по каждому вздоху. А ему нравилось смотреть на неё такую — абсолютно свободную, отдающуюся удовольствию без остатка. Он смотрел, как её лицо искажается наслаждением, как она закусывает губу, как её глаза темнеют, и чувствовал не только физическое удовлетворение, но и глубочайшую благодарность. Благодарность за то, что она доверяет ему эту свою сторону. За то, что после всей сложности дня, после встречи с призраком прошлого, она выбирала уткнуться лицом в его шею, цепляясь за него ногами, как за якорь. Позже, когда они лежали в постели, и её дыхание уже выравнивалось, она прошептала ему в грудь, почти во сне: «Ты самый лучший…» Он не ответил, только крепче обнял её. В тишине комнаты он думал о том кивке. О том мужчине, который когда-то был для неё всем, а теперь стал просто знакомым в ресторане. И Ландо понимал, что его собственная, тихая ревность и неловкость — это ничто по сравнению с тем доверием, которое она ему только что подарила всей своей раскованностью, всей своей беззащитностью в его объятиях. Он прижался губами к её волосам. Прошлое осталось там, в ресторане. А здесь, в этой постели, пахнущей её духами и сексом, было только их с ней настоящее. И это было всё, что имело значение. Утром следующего дня Ландо проснулся от настойчивой вибрации телефона, лежавшего на тумбочке. Он попытался игнорировать его, уткнувшись лицом в подушку, но рядом Ева недовольно простонала, натягивая одеяло на голову. Пришлось потянуться. На экране горело имя его менеджера, Сафи. Звонок прекратился, и Ландо увидел десятки непрочитанных сообщений и уведомлений. Он машинально нажал на последнее — это была ссылка, присланная пиар-отделом. Открылась статья из одного из главных таблоидов: «Ландо Норрис с новой девушкой на романтическом свидании! Кто таинственная красавица?» Фотография была сделана вчера вечером, когда они выходили из ресторана. Кадр получился на удивление хорошим: они спускались по лестнице, он что-то говорил, а она, заливаясь смехом, смотрела на него влюблёнными глазами. Она была невероятно красива — в том самом коротком светлом платье, поверх которого накинула длинный чёрный пиджак. На его лице застыла мягкая, счастливая улыбка, которую он сам редко видел на своих фотографиях. Телефон снова завибрировал. Сафи. Ландо с раздражением принял вызов. «Ландо, наконец-то! Телефон просто разрывается. Просто ответь: это официально? Или мы отрицаем?» — голос менеджера звучал озабоченно, но привычно деловито. — «Можем сказать, что она просто подруга, из твоего круга общения.» «Можешь сказать, что мы женаты», — ровным голосом бросил Ландо и отключился, бросив телефон на одеяло. Вскоре зазвенел и её телефон, лежавший на полу. Ева, наконец проснувшись, потянулась к нему, хмурясь. «Черт, выходной же…» «Ева, не отвечай», — быстро сказал Ландо. Она замерла, её сонное выражение сменилось настороженностью. «Что случилось?» Он вздохнул. «Вчера, когда мы выходили… нас сфотографировали. Фотографии сейчас по всему интернету.» Она молчала секунду, переваривая информацию. «Боже…» — выдохнула она наконец, и в её голосе прозвучала не столько паника, сколько усталое принятие неизбежного. «Да», — просто подтвердил он, наблюдая за её реакцией. Ева посмотрела на него, и выдала то, чего Ландо не ожидал:, «Пожалуйста, скажи, что фото нормальное. И что у меня на нём нет второго подбородка.» Ландо выдохнул, чувствуя, как камень сваливается с груди. Он даже не осознавал, как сильно ждал от неё именно этой реакции — не истерики, не слёз, а этого её, сухого, самоироничного юмора. «Ты выглядишь потрясающе, — честно сказал он. — И второго подбородка нет.» Она слабо улыбнулась ему, потянулась и взяла его руку. «Мы ведь знали, что так будет. С самого начала. Мне кажется, что так… даже лучше. Знаешь, чем постоянно думать об этом, ждать, когда же это случится.» Она говорила правду. Этот страх — быть выставленной на всеобщее обозрение — висел над ней уже давно. И теперь, когда худшее свершилось, оказалось, что жить с этим можно. Особенно когда на фотографии они выглядели так счастливо, а в реальности он сидел рядом с ней, держал её за руку и был готов сказать всему миру, что они «женаты». «Сафи просит твой номер, — предупредил Ландо, смотря в телефон. — она предложит помощь, консультацию.» Она кивнула, просматривая на своём телефоне сообщения от подруг. От Рози: «ЕВ, ТЫ НА ОБЛОЖКЕ! ВЫ ВЫГЛЯДИТЕ КАК..БОЖЕ!». Она показала ему экран. «Ну что, — сказал Ландо, притягивая её к себе. — Добро пожаловать в мой мир, миссис Норрис.» Она рассмеялась, уже по-настоящему, и это был лучший звук на свете. Буря снаружи только начиналась, но внутри их квартиры, в их общем пространстве, было тихо и спокойно. Самый страшный шаг был сделан. И они сделали его вместе.