Лилин Новый год

Лиля Сидорова бездумно бродила по главной городской площади, в честь наступающего праздника, украшенной разноцветными гирляндами, которыми было обмотано буквально все от туй, до скамеек и фонарей. 31 декабря, а дома делать нечего. Родители как всегда будут смотреть “Иронию судьбы” и есть оливье, а после полуночи сразу лягут спать. Лена выбрала встречать Новый год с парнем, а свою лучшую подругу совсем забросила в последнее время. Конечно этот ее парень сначала подкатывал к Лиле, но ей не понравился - какой-то грубый и матерится постоянно, а еще в ПТУ учится. Совсем недалекий. Лиля поморщилась, вспоминая лениного Серегу и его глупые шутки. - Девушка! - окликнул Сидорову женский голос справа, из палатки, торгующей зимними традиционными угощениями. Лиля обернулась. - Угоститесь нашим глёгом, а то совсем замерзли, нос вон весь красный. - добавила румяная продавщица, протягивая ей пластиковый стаканчик с напитком. - Спасибо, я не пью алкоголь. - мотнул девушка головой, облаченной в модную сейчас пушистую шапку с кошачьими ушами, и отошла от палатки подальше, спрятавшись за туи. На самом деле Лиля обманула продавщицу. У нее просто не было денег, чтобы заплатить. Все свои карманные она потратила вчера на эту самую пушистую шапку, хотя родителям сказала, что в КСИ была игра “тайный санта”, и на деньги, которые ей дали, Лиля купила подарок кому-то из студентов, а шапка была с большой скидкой. Сидорова врала довольно часто, но делала скорее неосознанно, желая защитить свой невинный честный образ, потому что это единственное, что у нее было, тщательно взращиваемое сначала неуемной родительской похвалой, а после и восхищением сверстников. Лиля боялась, что если станет плохой, то потеряет саму себя. Для того, чтобы свет сиял ярче, ему требуется тень - показать контраст. Коварная, опасная, злая, взрослая… - Ой, ребят, здесь глёг продают! - послышался знакомый голос, отвлекший Лилю от недавних воспоминаний. Сидорова с удивлением узнала свою бывшую подругу Нину и тут же получше спряталась за ветки туй, не желая показываться той на глаза. Нина же увела у нее Кристиана… - Мне побольше и погорячее. - добавил другой голос, хозяйка которого порой являлась Лиле в кошмарах, где заставляла ту убирать разбитые горшки и ругала за опоздания на репетиции. Михалина Львович. - Теть Миш, не перебор ли? Ты сегодня уже красного усугубила. - теперь говорил Кристиан, в словах и голосе которого слышались уже незнакомые, веселые, зрелые и смешливые нотки. Когда парень встречался с Лилей, то беседовал с ней всегда мягко и пел ей только те песни, которые ей нравились. - Еще раз тетей меня назовешь, опять нос синим станет, смурфик! - Ну ты же приняла предложение Рада, а он - мой дядя. Значит ты скоро станешь моей тетей… Ай! - Я предупреждала. - Молчу. Вся компания засмеялась, а Лиля, движимая любопытством, вопреки своей гордости, осторожно раздвинула ветки в неосознаваемой жажде увидеть тех, кто прошлой весной разрушил ее веселую жизнь в КСИ. Михалина Львович в шоколадном пальто, черных брюках палаццо и на высоких каблуках стояла под руку с Радимиром Вяземским, одетым в теплый мужской бежевый френч и коричневые брюки. У палатки Кристиан, который коротко постригся, тем самым испортив свой образ романтического героя, расплачивался за глинтвейн, вытаскивая из карманов своей объемной черной куртки мелочь. Нина, державшая в руках два стаканчика, наоборот перестала быть по-мальчишески угловатой, а может одежда - длинная светлая шубка из экомеха, высокие сапоги с острыми носами и небольшим каблучком, а также новая стрижка, прекрасно маскировали ее спортивную внешность. Лиля почувствовала укол зависти, каким-то образом поняв, что это Львович научила Нину одеваться стильно, подчеркивая одеждой свои достоинства. Сидорова же всегда говорила бывшей подруге, что та хороша даже в своих мешковатых спортивных костюмах. Может быть, потому что ей было приятно иметь в окружении кого-то на вторых ролях, человека, на фоне которого ангельская Лилина внешность становилась еще более яркой и заметной. Кристиан тем временем, воспользовавшись тем, что руки Нины заняты, быстро чмокнул ту в нос и тут же отскочил, получив пинка под лодыжку от своей смущенной девушки. Он растерял былую привлекательность из-за своей бритой головы, и Лиля, стоя за туями, убеждала себя в том, что ее бывший стал уродливым, когда ее бросил. Но все равно смотрела на заразительно хохочущего парня, который наворачивал круги вокруг улыбающихся Львович с Вяземским, убегая от Нины. - Привет. Чего одна тут? - вопрос, прозвучавший за спиной Лили, заставил ту отвлечься и обернуться. Позади нее стояли два малознакомых парня. Кажется кто-то из приятелей кавалера Лены, которые иногда мелькали на вечеринках. Возможно его одногруппники. Пэтэушники. Лиля отвернулась. Даже говорить с ними не хотелось. Снисходить до них. - Ты че нас игноришь? - один из парней дернул девушку за рукав куртки. - Мы вообще пообщаться хотели. Ты же подружка Серегиной бабы. Ты одна тут? - Отстаньте. - Сидорова отдернула руку и отступила на шаг назад, упираясь спиной в тую. Можно было бы убежать, но тогда Кристиан увидит ее и подумает, что она за ним следила. А Львович наверное высокомерно взглянет и усмехнется. - Да че ты выпендриваешься! - парень, похожий на обезьяну, вновь схватил девушку за руку, а его друг преградил ей путь сбоку. - Мы с ребятами на квартире у родаков Петрухи собираемся. Пиво, закуски, все дела. Идем с нами. - Не пойду я! - крикнула Лиля, сильно испугавшись. - Отстаньте, идиоты. Мне домой надо. Парни разозлились и собирались было что-то сказать, но откуда-то сбоку послышался холодный женский голос. - Ни-ин. Иди сюда. У тебя кажется отец - полковник. Запомни лица этих ребят, пусть с ними разберется. - возле туй, сложив руки на груди, стояла Михалина Львович с абсолютно по-королевски высокомерным выражением лица. Она лишь мельком глянула на Лилю, оценивая обстановку. - О-па! - рядом с девушкой появилась Нина, ухмыляясь, как настоящая разбойница. - А я знаю этих ребят. - она цокнула языком и ласково улыбнулась. - Пашин, Боряев, мало пятнадцати суток за взлом машины, еще хотите отсидеть? Парни тут же сделали шаг назад, миролюбиво вздернув руки. - Да, мы ничего, Нина Николаевна. Просто девушку хотели на праздник пригласить. - Ну, а девушка вам ясно сказала, что не желает с вами идти. - с нажимом добавила Львович, за спиной которой воздвигся суровой громадой Радимир. - Брысь. - шикнула на знакомых Нина, и, когда те исчезли, добавила. - Эти двое, пока в школе учились, частыми гостями у участкового были. Он - папин друг, потому и знаю этих ребят. Неплохие, но такие дурни временами. - девушка скользнула прохладным взглядом по замершей Сидоровой, а после развернулась к Михалине с Радимиром. - Идемте, а то Крис уже ускакал нам очередь занимать на лошадях кататься. - Подожди. - Львович мягко остановила подругу и взглянула на Лилю, обращаясь теперь к ней. - Если ты одна, то лучше возвращайся домой. К полуночи на улицах появится много пьяных. Это может быть опасно. Лиля, страх которой сменился дрожью облегчения, несмело кивнула, пробормотала “спасибо” и со всех ног бросилась в сторону дома, радуясь тому, что все обошлось. Говорят, что свету нужна тень, чтобы сиять еще ярче. Но что делать, если сама тень оказывается более прекрасной, сияющей и яркой, чем свет, который на ее фоне бледнеет, становясь призраком? Ответ на этот вопрос Лиле еще только предстояло раскрыть. Дома она оказалась, спустя пятнадцать минут. Крепко заперла дверь, скинула свои красивые розовые сапожки и вошла в зал, где родители, сидя перед богато накрытым праздничным столом, смотрели “Иван Васильевич меняет профессию” по телевизору. В углу уютно сияла разноцветными огнями красиво украшенная аккуратная елочка, а часы над ней показывали половину одиннадцатого. - Лилюша, как погуляла? - улыбнулась девочке мама. - Садись давай, а то запеканка уже еле-теплая. Тебе погреть? - Нет. - Лиля мотнула головой, комкая пальцами свою шапку, а потом протянула ту родителям и произнесла. - Простите меня пожалуйста. Я потратила все свои карманные деньги на эту шапку, а в “Тайном Санте” я не участвовала. Ей было горько это произносить, горько оставлять за спиной свой безгрешный выдуманный образ, но это было необходимым условием, чтобы, наконец, вырасти и стать такой же храброй… как… все они, те люди, о которых Лиле даже думать было пока стыдно, не то что называть по именам.