Слова к месту и ко времени

Витиеватые и лаконичные, простые и сложные, смешливо несочетаемые, обрамленные эвфемизмами и до неверия прямые — слова всегда были тем, в обществе чего Лиса чувствовала себя уверенно. Как в компании старых разношерстных друзей. Вот только друзей у нее было меньше, чем пальцев на руке, равно как не возникало и, собственно, желания обрастать новыми. Слова же были с Алисой всегда, следовали заданному курсу, ветвились условностями, сплетались в алгоритмы и четкие формы. И, разумеется, никогда не ошибались.

***

Лиса никогда не была Лисой, во всяком случае, она не выбирала ей быть. Но золотисто-рыжие от природы волосы, взлетающие летом над полем столь яркой волной, что на ее фоне меркли даже бабочки, покладистый с виду характер, не допускающий явных конфликтов, за которым скрывался осторожный, яркий ум, попросту не оставили Алисе вариантов. Словам и вправду под силу многое, это она усвоила с детства. Как и то, что ими можно управлять в угоду настроениям и поставленной задаче. Правда, к столь полезному знанию довеском шло знание раздражающее: слова могли оборачиваться и против нее, вот как в истории с прозвищем, которое прицепилось так, что тяпкой из чужой памяти не выполоть. И раз уж ее и за глаза, и в глаза (отчего-то полагая это комплиментом) величали лисичкой, было куда проще действительно стать ей, чем доказывать, что пушистый, приписываемый ей хвост — лишь иллюзия, не имеющая к самой Алисе почти никакого отношения.

***

За минувшие годы Лиса вполне отточила навык оперирования словами и даже как человек технического профиля, любящий полочки в чертогах своего разума не пустыми, а заставленными алгоритмами, выстроила некую их иерархию. Совершенно понятную и крайне логичную. Слова в ней бывали опорой другим и поддержкой себе, виртуальной точкой и надежно прокинутым мостиком. Могли многое, но — вот же парадокс — как любимые чада, остро нуждались в деликатности обращения с ними. Важные слова вот, к примеру, требовали соответствующего антуража. Обстановки торжественности, далекой от бытовой атмосферы, при этом не перегруженной пошлостью гротеска. Подходящего времени: не слишком рано, но и не безнадежно поздно — скажем, спустя месяц после первой улыбки. Единственно верного момента: скорее многозначительной паузы, чем выверенной реплики после просьбы передать соль. И никогда, никогда они не должны были быть непродуманными. …Жизнь смеялась над этим и вносила свои коррективы, раз за разом приучая: не надо пытаться покрасить велосипед, еще не приобретя его. Лиса была же неумолима, всегда ходила с кисточкой наготове, и на глубину продолжающейся глупости ей было фантастически плевать. Рассудить их могло только время.