Все секреты на стол

Эва чувствовала необъяснимую тревогу, когда зашла в дом к наставнику. Она никак не могла понять, с чем это связано, но внутренняя интуиция буквально кричала, что ей следует уносить ноги. Реммао выглядел как-то не так, как раньше, но что именно в нем не так, Эва не понимала, но точно чувствовала это. Она присела на стул, на который указал наставник, робко. Тревога внутри говорила, что нужно быть готовой к тому, что придется бежать. Но почему? Она оставалась с наставником один на один тысячу раз, что в этот раз могло пойти не так? Рем заговорил: — сегодня мы видели, что будет с нами, если мы попадемся, увидели своими глазами жестокость эпистата, — он сказал это сухо, как будто подтверждая, что он упоминал о том, что это может случится, но его плохо слушали и вот случилось то, о чем он говорил. Он продолжил: — рисковать больше не можем, нельзя. Нужно принять меры безопасности, — переводя взгляд на Эву и устремился ей прямо в глаза, хотел было продолжить, но Эва перебила его: — почему мы одни, где Рэймсс, разве не стоит обсуждать такие вещи всем вместе? — Эва чувствовала опасность, как от тревоги внутри ее трясет. Наставник немного нахмурил брови и ответил: — дело в том, Эвтида, что здесь не должно быть Рэймсса, этот разговор должен остаться между нами, — он немного вскинул подбородок и устремил более пронзительный взгляд на Эву, — и он останется. У Эвы затряслись поджилки, она напрягалась еще больше и спросила аккуратно: — что это значит? На что ты намекаешь? — она аккуратно сместила руку на бедро, куда закрепила нож, который ей дала Агния. — Эва, ты помнишь, я учил, что каждый шезму сам за себя? — снова сухо добавил наставник, ответа ждать не стал, продолжил, — я больше не мог рисковать, думаю, ты поняла, что Дия не просто так попалась, — сказал он это спокойно и уверенно. Внутри у Эвы начинался ураган, это был наставник! Ее опасения подтвердились, наставник избавился от неудобного ему ученика и совсем не пожалел об этом. Эва округлила глаза, хотела было что-то сказать, но Реммао опередил ее: — не делай вид, что ты не понимала, что я поступлю так, если вы поставите меня под угрозу, Эва, — он встал со стула и подошел к столу, Эва наблюдала за ним, готовясь к возможной угрозе. Продолжил: — я возлагал надежды на тебя, но ты решила вести любовные игры со своим же палачом, — он смотрел перед собой, стоял боком от Эвы и что-то делал руками, но Эва не могла рассмотреть, он продолжил, — а это может представлять опасность мне и моему брату, — наставник сказал это с небольшим раздражением. Эва понимала к чему он клонит. Кажется наставник затеял недоброе. — Рем, но я бы никогда не выдала тебя или Рэймсса, — сказала она с утверждением, и это было правдой, она бы так не поступила. Рэйммс был ее другом, а Реммао она была благодарна за то, что он взялся обучать ее, она не знала, как все изменится сегодня, — к тому же, я не веду с эпистатом никаких любовных игр, — солгала она, пытаясь сделать это убедительно. Наставник хмыкнул и заговорил: — я не глупец и все вижу, наблюдаю, знаю. Я не простой черномаг, умею я больше, чем ты можешь себе представить, Эвтида, — он повернул на нее голову и снова посмотрел ей прямо в глаза, — мне дела нет до того, с кем ты делишься своим телом. Если ты не думаешь о своей голове, я подумаю о том, как уберечь свою и Рэймсса, — он отвернулся и снова смотрел перед собой, что-то делая на столе, не очень активно. Эва сглотнула ком и с выраженной тревогой в голосе спросила: — что ты хочешь всем этим сказать, Рем? — он смотрела прямо на него. Рэммао обернулся, в его руке блестнуло острие кинжала. Эва испуганно вздохнула и подорвалась со стула, немного отойдя назад. Одной рукой все еще касалась своего бедра, где был закреплен нож, а вторую немного вытянула вперед, как бы останавливая действия наставника: — Рем! Ты же не избавишься от меня в деревне, где тебя легко вычислят? — сказала она с нескрываемым страхом в голосе. — Я же сказал, Эва, что я не обычный черномаг. Я уж точно не попадусь, а вот мой брат еще не имеет такого опыта, я защищаю его, — он сказал это громче, чем говорил до этого, утвердительно, — ты его главная угроза! Из-за того, что ты не думаешь, что делаешь, ты подвергаешь его опасности. Я не могу допустить этого, — наставник шагнул в сторону Эвы, она же сделала шаг назад. — я закричу! — сказала она и сглотнула, надеясь, что он остановится, — не делай этого! Наставник усмехнулся: — кричи, меня не поймают, а Рэймсс уже давно в безопасном месте, его не найдут, — уверенно ответил и провел ладонью по кинжалу, смотря на Эву. Ей стало как никогда страшно, она могла бы убежать, но наставника ей не миновать. Стала думать, как ей спастись, но страх заполонил ее голову, к горлу подступал ком и она не могла соображать. Перед ней был не охотник, который поймал ее, а ее наставник. Человек, которому она верила. К такому она была не готова. Реммао опустил взгляд на кинжал и сказал: — это не совсем обычный кинжал, его называют «кинжал Сэта», — утвердил он, — не всем черномагам удается раздобыть такую вещицу. Если таким убить человека — его Ка исчезнет без следа и никто не сможет связаться с ней, — он снова посмотрел на Эву. В его глазах не было жалости, у нее было чувство, будто она никогда не знала этого человека и видит его впервые. Эва тряслась и молила богов, чтобы выйти из этого дома живой, но верилось ей в это с трудом. Неужели судьба погибнуть так? От рук своего же учителя. Досадно. На улице раздались громкие шаги, они приближались к входной двери и ручка дернулась. Реммао не успел привести свой план в действие. В дом ворвался Амен и удивленно осмотрел все, что происходит. До ужаса напуганная Эвтида, по глазам которой градом катились слезы, стояла в глубине комнаты. Наставник держащий нож в руках, и смотревший на эпистата без страха. — ты что делать собрался, пес? — злобно спросил Амен у наставника, изучая его. В его глазах вспыхнула ярость. Реммао повернулся к нему полностью, хитро улыбнулся и сказал: — думал, успею сделать все сам, но видно судьба уготовила, тебе, Эва, другое, — он говорил это смотря на Амена, — хотел сделать без злобных пыток, на которые обречет тебя великий эпистат, быстро, не мучительно. Наставник улыбался, смотря прямо на Амена, он его совсем не боялся, даже не двигался, это вызвало недоумение, как у Эвы, так и у эпистата, который смотрел на него и в ярости добавил: — нужно было казнить тебя еще в Гермополе. Ты слишком долго живешь, — Амен сделал шаг, но остановился, ждал действий от Реммао. Эва стояла в глубине дома в полном непонимании, тяжело дышала, по щекам невольно катились слезы, а сердце билось так, что его стук она буквально слышала. Наставник только что сказал эпистату, что она шезму. Все рухнуло, она понимала, что если не Рем убьет ее сегодня, то Амен точно свернет ей шею. Реммао заговорил: — столько лет ведешь на меня охоту, эпистат, и сейчас я не стану твоей добычей, — он утвердил это, улыбаясь прямо в глаза Амену, — разбирайся со своей игрушкой, но меня ты никогда не найдешь, не свершится твое правосудие надо мной, — он указал своим кинжалом в мою сторону, Амен проследил за этим жестом и посмотрел в сторону Эвы. Она выглядела, как загнанный в угол котенок. Амен тут же вернул взор на наставника и шагнул к нему уверенно. Эва, наблюдая за всем и представляла себе две картинки, где эпистат ломает шею Реммао, а потом делает тоже самое с ней, или где Реммао использует свой кинжал против Амена. От обоих представлений ей делалось плохо. Амен почти в плотную подошел к наставнику, подняв руку, хотел было ударить его, но Реммао не сдвинулся с места, а рука Амена прошла сквозь него. Он удивлено вскинул брови и с еще большей злостью смотрел на наставника. — не старайся, это мое астральное тело, меня настоящего нет здесь уже давно, тебе не добраться до меня, — он смотрел на эпистата улыбаясь и явно был доволен, что тот не смог ничего сделать. — жалкий шезму, я найду тебя, приду за тобой, и тогда твоя смерть будет еще хуже, чем ты мог представить себе, — с яростью и раздражением сказал Амен, смотря Реммао прямо в глаза. Тот горделиво улыбался и сказал напоследок: — принимаю вызов, Верховный эпистат, если ты когда-нибудь все же найдешь меня, я не сбегу, буду ждать смерти от твоей руки, — спокойно сказал Реммао, — а сейчас я прощаюсь с вами, тебе еще с ней возиться, — он рукой указал на Эву, а затем повернулся в пол оборота в ее сторону и добавил, смотря на нее, — прощай Эвтида, надеюсь твоя смерть будет не такой жестокой, как смерть Дии, каждый сам за себя, помнишь? Эва была в подавленном состоянии. Реммао сказал это и исчез. Испарился в воздухе, но напряжение меньше не стало. Она чуть отошла назад, уперлась в небольшой шкафчик поясницей, поняла, что больше некуда деться. Ее дыхание было тяжелым и слышимым, слезы лились и она боялась его. Боялась Амена, а он это знал. Он смотрел на нее, все еще злой, его брови почти сомкнулись на переносице. Он начал движение к ней, сделав буквально три шага он стоял от нее в полуметре, ладони сжались в кулаки. Эва осмотрела его и представила себе все ужасы, которые ей придется пережить. Аккуратно отодвинула ткань своих одежд и схватилась за нож, который был на бедре, но не достала его. Она молилась, чтобы это был очередной кошмар. Она не хотела снова быть покалеченной от рук мужчины. Так еще и от того, к которому питала чувства. — лгала. Все это время лгала мне, водила за нос, — Амен тяжело и раздраженно дышал, — я не хотел в это верить, боги видят, не хотел. — господин…., — выдавила сквозь слезы Эва, смотря ему прямо в глаза, которые были наполнены злостью и… болью? — молчи, Эвтида, — Амен сделал еще шаг к ней и оказался вплотную, его рука потянулась к ее шее, — лучше молчи. Он сомкнул свою ладонь на ее шее, но не давил, это был больше угрожающий жест. Он почувствовал, что ее шея вся мокрая от слез и новые капли катились прямо на его ладонь. Эва положила свою руку на его, смотрела на него с таким страхом, как никогда еще не смотрела. Это вернуло ее в забытое детство, она от всей силы не хотела переживать это снова. На что надеялась? Что по головке погладит? Глупая, этому суждено было случиться. Амен изучал ее лицо, ее страх и спросил: — чего ты от меня хотела? Выудить информацию? Подобралась близко, слишком близко, хотела в голову мою залезть? — почти рыча говорил Амен и чуть сильнее сжал руку на шее Эвы, но все еще недостаточно для того, чтобы причинить ей физическую боль. Эва открыла рот, чтобы взять немного воздуха. Ее била истерика, она чувствовала, что будто начинает задыхаться. Амен заметил это, расслабил ладонь, но не убрал. Его немного отрезвило это. — я расскажу тебе, расскажу все, что хочешь знать, господин, но прошу, только не убивай… мучительно, — заглянув в глаза, она посмела попросить об этом, все что она хотела — выжить. — конечно расскажешь, у тебя боле нет выбора, — глаза Амена бегали по лицу Эвы, — начинай. Что ты хотела узнать от меня, для чего сблизилась? — не специально, господин, клянусь, — Эва опустила глаза, продолжила, — мне не было велено узнать что-то, я просто… — не успела закончить предложение, как Амен перебил ее: — просто что?! Хочешь сказать, что ты просто влюбилась в меня? Зная, кто я такой, и кто такая ты, — от тряхнул ее, — не лги хотя бы сейчас! — он продолжал пронзительно смотреть на нее. Больше всего Эва не любила, когда ей не верили, это злило ее, и сейчас в ее сердце тоже попала злость. Она чуть собралась, достала свой нож и крепко сжала в своей ладони. — думаешь, я бездушная? Да, я просто полюбила того, кто держит мою жизнь в своих руках прямо сейчас, — от осознания этого ее глаза снова наполнились слезами, но уже не от страха, а от обиды, голос задрожал, — так что убивай, господин, я не боюсь, давно готова к этому, всю жизнь жду смерти, — она взяла его свободную ладонь и вложила в нее нож. Слеза скатилась по щеке, в глазах отражалась боль, он удивленно следил за ее действиями. Он опустил свою ладонь с шеи и переместил на плечо Эвы. Они все еще смотрели в глаза друг другу. Он крепко сжал рукоять ножа, а острие смотрело вниз. Злость отступила, Амен смотрел на нее иначе. — я не буду кричать и доказывать тебе, что не лгала о своих чувствах, вот, вырежь мне сердце сам, — она сказала это более спокойным тоном, шипящим, интимным, — боги посмеялись надо мной, раз распорядились полюбить своего палача. Как романтично, — она выдавила из себя смешок и снова посмотрела в его глаза, не понимая, чего ждать дальше. Но ей было страшно. Она и правда полюбила его, она с самого начала понимала и видела эту картину, глупо надеясь, что все будет иначе. Амен переместил взгляд на область тела, где находится сердце. — Эвтида, — сказал он это вымучено, взял ее за подбородок и приподнял его, — что мне делать с тобой? Амен большим пальцем вытер ее слезы и смотрел в ее лицо, в его глазах читалось сожаление, что все случилось так. Но почему? Почему боги сыграли с ними такую шутку? — тоже, что ты делаешь со всеми шезму, господин, — кротко ответила Эва. Он убрал нож, который вручила ему Эва на шкафчик, стоящий за ней, подальше. Успокаивался. Опустил руки и продолжил смотреть на нее, изучая ее лицо и эмоции. Он действительно не понимал, что ему делать, ведь он тоже питал к ней чувства. Не просто страсть, а что-то намного больше. Она одна за долгое время смогла зацепить струны его души так, что он почти не переставал думать о ней. Эва удивилась его жесту, проследила, а затем вопросительно посмотрела в его глаза. Он спросил: — что же, и правда не боишься смерти? — не отводя глаз смотрел, чтобы понять, какие эмоции она испытывала. — не боюсь. Терять мне больше нечего, — она сказала это с болью. — «больше нечего»? — спросил эпистат. — брат погиб, надежда на хорошую жизнь тоже, ты… — Эва помедлила, боясь, что снова упрекнет во лжи, но как она и сказала, терять ей больше было нечего, поэтому сказала ему, выдыхая, — тебя я потеряла только что. Амен поднял брови и удивленно посмотрел на нее. — «только что»? Эва, сколько ты собиралась лгать мне о том, что ты шезму, если бы не то, что случилось сегодня в этом доме? — спрашивал Амен. Эва слушала его виновато, опустив мокрые от слез ресницы вниз. Она понимала вину. Эва перебила его и выпалила: — прости, господин. Прости, что все получилось… вот так, этого я не хотела, — она снова взглянула на него, ей было очень досадно. Она хотела провалиться в Дуат. — Эва, — он выдохнул и подбирал слова, — нужно обдумать все, я не хочу находиться в этом доме. Идем и поговорим обо всем, затем я решу, что с тобой делать, — он отступил от нее на пол шага, давая ей отойти от стола, к которому она была прижата до этого времени. В районе поясницы ныло, но это она не обращала внимания на эту боль. — к…куда идем? В темницу, господин? — спросила Эва робко, смотря на Амена. Он улыбнулся, как будто она сказала что-то очень глупое и сказал: — ты действительно думаешь, что я такой безжалостный? В мой дом идем, Эва. Не буду тебя заточать в темницу, и пытать не стану. Думаю, ты расскажешь мне все и без этого, — он протянул ей ладонь, ждал, когда пойдет за ним. Она переварила несколько секунд сказанное, взглянула с опаской на его жест, но ответила, вложила в большую и грубую ладонь эпистата свою маленькую руку и подошла к нему. Он сделал еще один шаг, которого она не ожидала. Вторую ладонь положил на ее щеку, вглядывался в заплаканное лицо, которое потеряло надежду. Ему было ее жаль. Кто бы мог подумать, что самому страшному охотнику будет жаль шезму? Но она была другая, он точно это знал, чувствовал. Он знал, что она ему все объяснит и он сможет найти в себе силы, чтобы простить ее. Как бы он не был на нее зол — он никогда бы не смог убить ее, не поднялась бы рука. Амен переместил свою руку на затылок Эве под волосы, притянул ее к своему лицу, вдыхал ее запах волос на макушке и сказал: — не бойся меня. Я не причиню тебе вреда, обещаю, но будь честна со мной с этого момента, — сказав это в ее голову, он отодвинулся и взглянул в ее глаза, пытаясь найти там искренность. И нашел. — буду, — ответила Эва так же глядя в его глаза. Они какое-то время смотрели друг на друга в безмолвном диалоге. Потом взгляд Эвы переместился на его губы. Она хотела найти в этом человеке все, ее душа тянулась к нему, она мечтала, чтобы эти большие руки закрыли ее от всех страданий, чтобы защитили ее. У нее никого не осталось и она очень не хотела терять еще и его. Но так же она очень боялась, что он будет тем, кто ее убьет. Эва привстала на носочки и поцеловала эпистата в губы, немного ожидая ответа, но не надеясь на него. Амен же ждал этого, поэтому не стал медлить и ответил на поцелуй. Разгорался пожар. Рука Эвы легла на его грудь, он ощутил, что это место как-будто горело. Расцепив их ладони он положил вторую руку на талию к Эве, по-хозяйски прижимая ее к себе. Они слились в поцелуе, в котором было все, и страсть, и нежность, и чувства, и все то, что они только что пережили. От ненависти, которая чуть не заставила его прибить ее на месте, до бесконечных чувств и желания, которое начинало нарастать между ними. Он сделал шаг, и Эва оказалась прижата к шкафчику снова, но на этот раз, она толкнулась сильнее, что с него упали предметы, которые стояли на нем. Они не обратили на это внимания. Амен взяла Эву под ноги и посадил на этот стол, раздвинув ноги, оказался между ее бедер. Теперь они могли поровнятся взглядами. Он держал свои руки на бедрах Эвы, сжимал их и пылал от страсти. Эвтида запустила одну руку в его волосы, а второй накрыла плечи. Огонь возрастал между ними. Они целовались страстно и сочно, готовые вот вот завладеть друг другом. Амен запустил свои руки под одежду Эвы, трогал ее там, где не трогал до этого никогда, сжимал ее ягодицы. Еще чуть-чуть и сознание покинет их, случится то, чего они оба ждали так давно, но рассудок стал возвращаться к Амену. Он немного замедлился и отстранился от Эвы. В паху все напряглось и ныло, желало того, по чему так истосковалось его тело. На этот раз он не пытался это скрыть, и не скрыл бы, Эва была прижата к нему и тоже чувствовала все своим телом. Ее тело желало того же. Они тяжело дышали, но остановились, уперлись лбами друг об друга, пытаясь успокоить себя. Оба понимали, не время и совсем не место для таких дел. Первым прервал молчание Амен, посмотрев в глаза Эвы: — еще один такой раз и я не смогу остановиться, — признался он. — я все понимаю. Не время и не место, — ответила Эва глядя на него. В глазах обоих пылало желание друг к другу. — ты права, дом этого пса не подходит для таких дел, — он посмотрел в бок оглядывая помещение, — и мы должны поговорить обо всем. Он еще раз прислонился к ее лбу своим, нехотя убрал руки со ее нежного тела, которое пылало огнем, отстранился от нее и помог ей слезть со стола. Эва все еще изнемогала от желания, внизу живота ныло, но она понимала о чем говорит эпистат и спорить не стала. Им действительно нужно было поговорить. Она приняла решение, что не скроет ничего, о чем бы он не спросил. А так же расскажет про Сэта и его повеление. Она хотела, чтобы они были вместе, а не по разные стороны. Они направились к выходу из дома, Амен шел впереди, Эва сзади. Оба сделали вид, будто минуту назад не было ничего между ними. В поселении было тихо. Стояла глубокая ночь. Амен двигался к своему дому через хижину, где жил Тизиан. Остановился у дверей и один раз ударил по ней кулаком, громко заговорил: — Тизиан, будь в моем доме через 10 минут. Сразу двинулся дальше, Эва шла за ним и молчала. Так и добрались. Они зашли в дом и Эва почувствовала расслабление. Ей было страшно в доме наставника, но в этом, где ее обволакивал запах Амена, где было очень уютно и красиво, она обретала покой. Она знала, что ей предстоит выложить ему все, что он потребует, но это ее беспокоило меньше всего. Ведь она осталась жива по его милости. Эпистат прошел внутрь своего дома, там стоял небольшой обеденный стол и три стула. Он указал на него рукой: — располагайся, — сказал Эве, а сам отошел к шкафчику. Достал оттуда кувшин и три чашки. Поставил на стол и сел за него следом. Амен начал наливать в чашки напиток, по цвету и запаху Эва поняла, что это было вино. Удивилась и посмотрела на Амена, но тут раздался стук в дверь и она приоткрылась, вошел Тизиан. Он немного удивился происходящему, но тут же скрыл все за маской, будто все нормально. — звал? Что стряслось? — спросил охотник у эпистата, подойдя ближе к столу. — присядь, ты как раз во время, есть вещи, которые требуют срочного обсуждения, — сказал и в пол взгляда посмотрел на Эву, а затем на Тизиана, предлагая ему сесть. Когда он присел, Амен подвинул чашку вина каждому и заговорил: — этот пес Гермопольский прознал, что мы давно его вычислили, сбежал, — сухо сказал Амен, — он хотел убить Эву, — Амен взглянул на нее. Он не упомянул о другом. Не хотел или еще не дошел до этого? Он сделал глоток вина и продолжил: — Еще утром здесь был вместе со своим щенком братом, а сейчас показал, на что способен, использовав астральное тело, — голос Амена звучал немного злее, — далеко не мог уйти, нужно найти его и закончить дело, — он смотрел в стол, в глазах разгоралась ярость, он представлял, как убивает Реммао в мельчайших деталях. — Амен, почему он хотел убить Эву? — спросил Тизиан, — как ты вообще застал его, что стряслось этой ночью? Амен взглянул на Эву, затем в чашку с вином и ответил: — я искал Эву, пришел в ее дом, но там ее не оказалось. Агния сказала мне, что ее позвал наставник, так же сказала, что Эва переживала и не хотела туда идти, но пошла, — он отпил из своей чашки, посмаковав вино во рту, продолжил, — я направился туда, понял, что-то неладное и не ошибся. Когда я зашел, он стоял с кинжалом в руке, а Эва была загнана в угол. Эва снова пережила этот момент и по ее телу прошлись мурашки. — Эва, почему твой наставник хотел убить тебя? Хотел избавиться, как от Дии? — прямо спросил Тизиан. Эва округлила глаза, мельком взглянула на эпистата, а затем на Тизиана, безмолвно спрашивая, что ответить. Но они оба смотрели на нее и ждали ответа. Она не понимала, стоит ли говорить Тизиану все или нет. Поняв это он сказал: — я знаю, что ты тоже шезму, — заявил Тизиан, — давно уже, эпистат только в это верит не хотел, да и я тоже, — он сказал это как отрезал. На лице Амена вдруг исказилась какая-то странная эмоция, но он молчал. Они ждали ответа от Эвы. — я и сама не поняла до конца, за что он хотел меня убить, — опустив взгляд на свою чашку ответила она, — он упамянул, что я создаю опасность для Рэймсса. Так же кинжал, которым он хотел меня убить был не простым. — не простым? Что это за кинжал? — спросил Амен заинтересованно. — «Кинжал Сэта». Так он его назвал, — все еще смотря в чашку отвечала Эва, — он убивает человека не оставляя от его Ка и следа. — он не хотел, чтобы Рэймсс связался с тобой после твоей смерти, и не узнал, кто и как тебя убил, — сказал Амен, зная это наперед. — я думаю да, потому что Рэймсс любит меня и не простил бы это своему брату, — сказала Эва глядя на Амена, у него на лбу вздулись вены. Что это? Искра ревности? В более спокойной обстановке Эва обязательно ткнула в этим эпистата, потешив свое эго, но сейчас внутри себя она немного радовалась, стараясь не выдавать этого. Амен пообещал ей, что не причинит ей зла, но проверять обратное не хотелось. Тизиан, посмотрев на Эву сказал: — твой наставник водит нас за нос уже долгих 10 лет. Он натворил дел в Мемфисе и исчез, мы нашли его след в Гермополе и Амен сразу понял, что это он, только его внешность изменилась, — признался охотник. — нужно было сразу его казнить, не ждать, — прорычал Амен. — но что он такого сделал? — спросила Эва. — это не важно. Важно найти эту тварь и заставить заплатить, — проговорил эпистат. Его рука сжалась в кулак и он пристукнул ей по столу, отчего немного вина из чашки Эвы вылилось на поверхность. Он заметил это, но не предал значения. Эва ни глотка не отпила с чашки, просто держала ее в руках. — какой план, господин? И что будем делать с ней? — спросил Тизиан и кивнул в сторону Эвы. — поднимай всех и переверни Фивы с ног на голову, но найдите мне его. Не мог он уйти далеко, — отдал распоряжение Амен и продолжил, — что на счет Эвы. Ничего не будем делать, она останется здесь под моим присмотром, — он смотрел на Тизиана, и тот было все понял без лишних слов. Немного улыбнулся ему в ответ и кивнул: — приступлю к выполнению, утром доложу тебе о том, что удалось узнать, — допив последний глоток вина, Тизиан встал из-за стола и покинул дом эпистата. Эва наконец сделала глоток из своей чаши. Внутри было тысячу мыслей, они сводили ее с ума. — Тизиан, сказал, что знал о том, что я шезму, как он понял? — Эва задала вопрос глядя на Амена. — это понял я, а не он. При первой встрече в том переулке. Но я не почувствовал холода твоей души, поэтому все это время во мне жили сомнения, — признавался эпистат, он не смотрел на Эву, смотрел перед собой, — потом застал тебя с накидкой, затем из моего дома она пропала, — тут он перевел взгляд на Эву, чтобы увидеть реакцию. Она не заставила долго ждать и ее щеки налились румянцем от стыда, — потом в Ибу увидел тебя, учуял запах твоих духов сразу же. Боролся с чувствами, пытался не натыкаться на тебя, чтобы чувства не мешали мне видеть настоящую картину, не хотел в это верить до последнего. — почему не пришел сразу за мной? — спросила Эва. — доказательств не было. Хватит с тебя вопросов, моя очередь, — Амен опер локти о стол и уставился в лицо Эвы. Она понимала, что сейчас ей придется выложить всю душу на этот стол, а затем лишь ждать, какие действия предпримет эпистат. — начни с самого начала. Что привело тебя к черной магии? Какая боль твоей жизни заставила тебя шагнуть на этот путь? — он начал с больного, это было сродни пыткам, Эве больно было думать о таком. Но она обещала больше не лгать. — моя семья, — Эва грустно улыбнулась, будто ей разбили сердце и посмотрела на Амена, — моя мать ненавидела меня, но отец любил. Но он долго не прожил. Мы были очень бедны, денег не хватало даже на хлеб, поэтому лечиться он не мог себе позволить, умер на моих руках, — Эва говорила это, будто жевала битое стекло, настолько больно ей вспоминать это, — мать возненавидела меня еще больше, затем привела мужчину в наш дом, сказала, что это мой новый папа, — она хмыкнула, — у него просто были деньги. Он тоже ненавидел меня, каждый раз, когда мать уходила, он бил меня, а ей говорил, что я упала и покалечилась. Конечно она верила ему, — Эва смотрела куда-то сквозь. Продолжила рассказ: — однажды ему стало мало того, что он бил меня. Он захотел сделает кое-что похуже, — она сделала паузу и Амен перебил ее. — сколько тебе было лет? — девять, — она перевела на него взгляд и увидела, что он был в ужасе, глаза горели от злости. — животное. Ему удалось сделать то, что он хотел? — Амен не хотел слышать этого, но все-таки спросил. — нет, не удалось, мать вернулась. Если бы она вернулась на несколько минут позже, я бы не сидела сейчас перед тобой, — ответила Эва и уголки губ поднялись устало вверх. Она отпила из своей чашки опустошив ее и подвинула ее Амену, намекая, что ей нужно еще. Он принялся наполнять чашки, а Эва продолжила: — я не помню, что случилось дальше, помню только, что убежала и больше никогда не возвращалась в этот дом, — эпистат придвинул ей чашку и она обхватила ее руками, — меня приняла семья Исмана, как родную. Я все рассказала им и с тех пор они стали моей семьей. Они так же не были богаты, им точно не нужен был лишний рот, но они никогда не жаловались и растили меня как родную. Жаль, что Исман никогда не увидит их больше, — глаза Эвы наполнились слезами, она опустила голову, от всей силы стараясь их сдержать. Вытерла их руками, собралась, отпила глоток вина и спросила, — что еще хочешь знать, господин? Она смотрела на него измученно. Он анализировал все, сказанное, ее поведение и то, что успел узнать сам. — что же все-таки тебя привело к Реммао? — он подвел к главному. — я пыталась выжить. Разрисовывала глиняные горшки, чтобы накопить денег и заработать на пропитание. Одним из покупателей и был Рем. Он предложил мне жизнь, где я не буду нуждаться, я не думала долго, согласилась. Это было лучше, чем все то, что было в моей жизни до. Он долго таскал меня по теории, я была лучшей в группе по онейромантии, — ответила Эва, — я помогла многим людям, которые были в отчаянии и смогла накопить немного на жизнь. Но мне приходилось делиться. Я мечтала, что когда-то я смогу отблагодарить родителей Исмана благодаря этому делу. — она закончила говорить и выпила еще глоток из своей чаши. Амен вздохнул, разум охотника говорил, что он просто идиот, который выслушивает откровения черномага, а не казнит ее, как требуется. Но сердце, сердце говорило другое. — тогда в переулке ты выполняла заказ? — спросил он. — да. Бедняга старик сходил с ума от того, что его дочь умирала. Он нашел ее в темном переулке искалеченную. Хотел знать, кто это сделал. И я нашла его, а девушка выжила, потому что я помогла ей пережить страх ее души, — Эва выкладывала все, как на последнем суде. Не пытаясь ничего скрыть. — я так много раз пугал тебя, был груб, не зная, что ты боялась не только того, что я могу сделать с тобой как охотник, но и как мужчину, который может сделать тебе больно, как в твоем детстве, — вдруг сожалея сказал Амен, протерев ладонью лицо, — прости меня за это. Эва удивилась: — ты просишь у меня прощения, господин? — да, Эва, ты прежде всего человек и я уважаю твою боль, никто не заслужил такого детства, — сказал он, — но я все еще зол на всю ложь. — господин, я должна сказать еще кое-что важное, — она посмотрела на него. — говори, я слушаю. — помнишь, в Ибу с нами был третий человек? — спросила, не зная, как рассказать, что это не человек вовсе. — да, только он не человек, Эва, я это почувствовал, но не понял, что это такое, — ответил он. Эва удивилась, но продолжила: — почувствовал? — не обо мне сейчас говорим, — приструнил ее любопытство — прости… — она поняла, что сейчас не стоит задавать лишние вопросы, — мое второе имя Меренсет. А этот человек, ты прав, не человек, это и есть — Сет, — призналась Эва. — Сет? Теперь то мне понятно. Но… — он задумался о том, что Эва раскрыла ему ее секретное имя, — Меренсет? Твое секретное имя? Возлюбленная бога Сета? — я никогда не придавала значения этому имени, оно ничего не значит для меня, я бы хотела, чтобы его не существовало, — Эва вздохнула, — но он пришел ко мне и сказал, что я принадлежу ему. Мать мною уплатила долг. У Амена снова вздулись вены на лбу. Он сходил с ума от услышанного. Резко встал со стула и выпалил: — обещана Сету? Что твоя мать сделала, что уплатила тобой долг? — разъяренно спросил он. — я этого не знаю, — ответила Эва смотря прямо, где то в середину груди эпистата, — господин, я боюсь его. Он велел мне влезть в твой сон. Он что-то хочет знать о тебе, — Эва подняла взгляд на лицо Амена. Она обещала говорить правду и говорила. — знаю я, что ему нужно, но он не получит этого, — ответил Амен. Эва ничего не понимала. — знаешь? Господин, но он придет снова и будет спрашивать об этом, — сказала Эва. — я не позволю тебе лезть в мою голову. И думать забудь. — сказал, как отрезал. — я только обрела надежду на жизнь, думаешь, стала бы снова рисковать, пытаясь залезть к тебе в голову? — Эва улыбнулась глядя на него. — хорошо, что здравый разум не покинул тебя до конца, Неферут, — он ответил это без улыбки, но внутри был рад слышать признания Эвы. Неферут. Как это звучало в его устах. Она думала, что никогда не услышит этого больше. Улыбалась. — чего растаяло то? Что-то сказал такого? — удивленно спросил Амен. — нет, господин, радуюсь просто тому, что есть, — ответила она, продолжая улыбаться. — что будем делать с Сетом? Реммао? Мной?.. — спросила Эва, не надеясь, что получит ответ. Амен скрестил руки на груди, стоял рядом с ней и сказал: — ляжем спать. Реммао не твоя забота, а Сет не причинит тебя вреда пока ты со мной, доверься, — он уставился на ее уловленное выражение. — спать? Господин, я буду спать тут? У тебя только одна кровать, — очень не хотелось ей думать, что придется спать на полу. — большая кровать, Эва, на ней поместятся двое, тем более ты не займешь много места, — Амен улыбнулся в первые за долгое время искренне, его забавила эта ситуация, — или ты переживаешь о том, как мы будем спать в одной кровати, будто несколько часов назад, и до этого, ты чуть не отдалась мне? Не заметил в тебе стеснения в те моменты, — он хитро улыбался буравя ее взглядом и заставлял краснеть. — господин, — она не успела закончить мысль, как он перебил ее. — Амен, Эва, хватит почестей, — протянул ей руку, приглашая встать рядом, — у меня есть имя, ты его знаешь, называй меня так, поняла? — смотрел ей прямо в глаза. Снова между ними было очень мало расстояния и загорался огонь. — да. Поняла. А-ме-н, — Эва специально сделала такой акцент и хитро улыбнулась. Амен оценил обстановку между ними и понял, что они снова близки к тому, чтобы кинуться друг на друга, как голодные волки. Они вели немой диалог смотря друг другу в глаза. — я сказал тебе, что когда мы снова останемся наедине, будет так, как захочешь ты, — напомнил он, — чего ты хочешь сейчас, Эвтида? — он чуть склонил голову отводя глаза на ее губы. Она немного преоткрыла их и сказала почти шепотом и очень интимно, помнила, что он предупредил, что еще раз остановиться не получится, так же она помнила, все что произошло сегодня, но рискнула сказать то, что являлось зовом ее сердца: — я хочу быть твоей. В глазах Амена вспыхнул пожар от этих слов. — идем, — он потянул ее за руку ведя к кровати, сел и усадил ее на свои колени, раздвинув бедра, — ты когда-то была с мужчиной? — спросил он, глядя ей в глаза. — нет, — честно ответила Эва и у ее щеки залились румянцем. — не бойся, я буду осторожен, — все это время он водил по ее спине пальцем, расслабляя ее. Эва часто представляла себе этот момент, но она и подумать не могла, что все это случится в такой день, сейчас. Внутри пархали бабочки и было немного тревожно, но она очень ждала этого. Амен начал нежно покрывать ее шею поцелуями, расслабляя Эву, отключая ее голову. Наконец-то он мог делать это не в своих снах, не боясь, что они совершают ошибку. Это все было ошибкой и терять больше было нечего. Он хотел наслаждаться. Эва издала еле слышимый стон, ей было приятно, она улетала куда-то в другую реальность. Амен аккуратно поддел ее верхнюю одежду и избавил ее, оголив грудь Эвы. Она залилась румянцем. Ей никогда не приходилось испытывать такого. Еще недавно она считала его своим палачом, а сейчас она желала его больше всего на свете. Эпистат ухватился большой горячей ладонью за ее грудь, такую нежную и упругую. Он горел, ему никогда не была желанна ни одна девушка так сильно. Он никогда не испытывал таких чувств. Эва прогнулась в пояснице, чувствую тянущие ощущения внизу живота, свела бедра. Амен покрывал ее грудь поцелуями. Наконец добрался до уже любимых губ Эвы, скользнул в ее рот языком с полной страстью. В его штанах росло напряжение и Эва чувствовала это как никогда. Амен перевалил ее на кровать и навис сверху. Она обняла его ногами. Он продолжал целовать ее, оставляя следы на ее шее, трогал грудь руками и испытывал невероятное удовольствие даже от этого. Его рука скользнула ниже по животу, затем оказалась между ног Эвы. Он преодолел ткань одежды и добрался до желанного места. Как он и ожидал, там было очень влажно. Он хотел подготовить ее к первому разу, чтобы она получила все удовольствие и не пожалела об этом. Его пальцы скользнули внутрь Эвы. Как там было узко. У Амена срывало крышу. Эва издала стон удовольствия и выгнулась в пояснице. Амен сделал пару движений пальцами внутри Эвы и понял, что уже можно идти дальше. Он достал руку, присел и начал стягивать остальную одежду с Эвы полностью ее оголяя. Сам тоже снял единственное, что она нем было-штаны. Эва залилась краской, она никогда не видела голого мужчину и самой ей было немного стыдно лежать перед кем-то абсолютно голой. Амен снова навис над ней, она почувствовала его член, твердый как камень и горячий на своем лобке. Он посмотрел ей в глаза и спросил еще раз: — ты точно готова? Эва кивнула в ответ. Амен чуть раздвинул ноги Эвы, направился куда нужно и начал медленно входить, смотря за ее реакцией. — возможно будет немного больно, — предупредил он. Она чувствовала, что как и мужчина его член огромный, чувствовала приятную боль и издавала стон. — расслабься, не будет так больно. Амен сделал толчок вперед чуть сильнее и тут же назад. Затем вошел снова чуть глубже, затем еще глубже и до конца немного резко. Эва немного вскрикнула, она почувствовала боль, но приятнее ей было больше. — ты в порядке? — проверил Амен. — да, продолжай, — ответила она. Он пытался следить за ее состоянием и был готов остановиться в любой момент, но внутри у него просто горел огонь. Он был вне себя от удовольствия. Она лежала под ним, так давно желанная, так давно он этого хотел и не пожалел. Ее фигура была идеальна, ее лицо невероятно красиво, волосы, все сводило его с ума. Он терял рассудок от того, что видел и слышал. Он целовал ее очень нежно, не спешил, но и не медлил, темп был очень умеренный, он доставлял им двоим удовольствие, которое нельзя было ни с чем сравнить. Эва чувствовала его внутри, ее голова тоже была не на месте. Она сходила с ума в объятьях своего палача. Но ей было больше не страшно. Очень нравился процесс, и она даже пожалела, что затянула с ним. Амен чуть ускорился, опустил руку между ее бедер, нашел самое чувствительное место и начал массажировать его, следя за реакцией Эвы, ему очень нравилось наблюдать за ней. За ее лицом, которое передавало неслыханное удовольствие, за телом, которое так прогибается под ним. Эва почувствовала, как снизу нарастает ком незнакомого ей чувства, она вцепилась ногтями в спину Амена и свела бедра сильнее, сжала все внутри. Амен почувствовал это и ускорился еще больше. Она стонала, Исфет, как она стонала. Вспышка в голове Эвы произошла так, будто ее порвало на частицы, она тряслась, ей было приятно, как никогда. Амен убрал руку, положил ее с другой стороны лица от Эвы и уткнулся в ее шею ускоряя темп. Он был на грани, все быстрее и быстрее он добрался пика, вышел из Эвы и испустил ей на живот. Стонал от удовольствия и он, прямо ей на ухо. Эва обнимала его. Он приподнялся и поцеловал ее очень чувственно и нежно. Затем встал, взял полотенце и вытер ее живот. На простынях он увидел немного крови, смутился, потому что как бы не старался быть аккуратным, его размеры не позволили бы сделать иначе. Эва заметила его настроение, привстала и чуть-чуть испугалась. — Амен…? — робко спросила. — извини, я не хотел причинить тебе боль, но иначе не вышло бы, — искренне ответил Амен. — не причинил, не волнуйся, мне было… хорошо, — она улыбнулась глядя на него, немного прикрывая наготу простыней. Смущалась. — идем в бани, нужно помыть тебя, — протянул ей руку, чтобы помочь ей встать. — вдвоем пойдем? — Эва знала ответ, но ей хотелось услышать, что он скажет. — да, вдвоем, тебе может быть немного больно при ходьбе. Так будет не всегда, только первый раз. Эва встала с кровати с помощью Амена, потянув за собой простынь. — все еще стесняется будешь? — улыбнувшись спросил он, его это забавляло. Будто не лежала сейчас под ним, вас такая открытая, обернулась в простыни после всего, смущалась. — привыкнуть нужно, — смущенно ответила Эва. — ладно уж, идем, — они зашагали, но Амен заметил, что ей все-таки немного больно, она пыталась не подавать виду. Он подхватил ее на руки и понес. — что ты делаешь? — смеясь спросила Эва. — несу тебя мыться, Неферут, — улыбаясь ответил он. — я бы дошла сама. — знаю, но я так захотел. Она посмеялась, но ей было очень приятен этот жест. Они дошли до бань, посреди комнаты была большая купель с теплой водой. Амен поставил Эву на ноги и придержал. — залазь, — он указал на купель. Сам ждать не стал и опустился по ступеням, подавая Эве руку. Она все так же прикрывалась простынью, посмотрела на его руку. Опустила свою руку и простынь упала на пол. Она снова стояла перед ним абсолютно нагая. Вложила свою руку в его и пошла по ступенями в воду. Он подхватил ее за талию и прижал к себе, смотря в глаза сказал: — ты невероятна. Ты абсолютно свела меня с ума, — признался эпистат. Она широко улыбнулась ему. Он сел оперевшись о борт купели и усадил ее к себе спиной. Положил ее волосы на одно плечо он начал поливать ее водой с небольшой чашечки, предназначенной именно для этого. Затем облокотил на себя и сказал: — о чем думаешь? Не пожалела ли? — спросил Амен. — пожалела, что остановились в первые два раза, — хитро сказала она и улыбнулась, — если бы ты все-таки решил меня убить, я бы так и не познала этого наслаждения. — больше не вспоминай об этом Эва, — серьезно сказал эпистат, — я никогда не смог бы тебя убить. — но почему?.. — немного обернувшись спросила она. — я уже говорил, душа твоя теплая, ты неправильный шезму, тебя нет нужны убивать, — сказал он, — я буду тебя беречь, ты всегда будешь рядом со мной, но никто не должен знать о том, что ты к этому причастна. — но Тизиан ведь знает, — утвердила Эва, снова поворачивая голову. — Не смеет проболтаться. Он к тебе прикипел, — Амен улыбнулся говоря это. Она промолчала, честно говоря, она устала, очень хотела спать. Столько всего случилось за одну ночь, а ведь до рассвета еще далеко, но в ее душе сегодня было столько эмоций, что ей нужна была порция сна. Амен заметил ее усталость. Он встал с купели, обтерся. Помог Эве сделать тоже самое. Укрыл ее чистой простынью и так же, подхватив на руки донес до кровати. Уложил и лег рядом. Она подвинулась ближе к нему и легла головой на его грудь, он обнял ее и поцеловал в макушку, вдыхая запах ее волос. — спи, моя Неферут. Амен погладил ее по голове и Эва провалилась в сон.

***

Страх, она кричит, видит, что Рэймсса ведут на плаху, весь измученный и избитый, обессиленный. Она кричит, но он не слышит ее, понимает, что это конец. Слезы текут по ее щекам. — Эва! ЭВА! — Амен надвис над ней и будил ее. Вокруг было светло, наступило утро. Что было сном? Что происходило с ней вчера вечером или то, что происходило с Рэймссом? Эва пыталась прийти в себя. Сердце стучало в ее ушах. — тебе снился кошмар? Ты кричала, — обеспокоено спрашивал Амен. — да, кажется… — неуверенно ответила, — уже утро? — недавно расцвело. — ты не спал? — обеспокоенно спросила Эва. — жду Тизиана и его отчета, ненадолго уснул совсем, — ответил он, продолжая изучать Эву, — как ты, что снилось тебе? — казнь Рэймсса, — обеспокоено ответила Эва. Амен удивился и нахмурился. Прозвучал стук в дверь, затем голос Тизиана. — Амен! Это важно, нужно кое что сказать. Он стоял за дверью и ждал ответа от эпистата. Амен выслушал все, что он сказал, встал с кровати, достал из сундука штаны, оделся и пошел к двери. Кровать не было видно с входа, но все было слышно, Эва привстала, чтобы услышать о чем они говорят. Амен подошел, открыл дверь, но в дом Тизиана не пустил: — говори, что узнал? — строго спросил Амен. — перевернули все Фивы, но Реммао не нашли, зато нашли братца его и приволокли сюда. Он пытался сбежать, — отчитался охотник. Амен повернул голову сторону Эвы, вспоминая о том, что ей снилось. Встревоженно посмотрел на нее. На лице Эвы был испуг и ужас, она лишь вымолвила с досадой: — Рэймсс…?