Часть 13

Варка сидел на краю дивана в зале, всё ещё чувствуя ледяную плёнку пота на спине. В ушах, вопреки тишине, продолжал звучать призрачный вой сирен из кошмара. Он сгрёб пальцами влажные волосы и тяжело вздохнул, пытаясь вернуть себе контроль. Соберись, старик. Ты не для того всё это затеял, чтобы сойти с ума на пути к разгадке. Тяжёлые шторы едва пропускали дневной свет, окрашивая комнату в серые, унылые тона. Варка подошёл к окну. В голове крутился один и тот же безнадёжный круг. Мысли путались. Нефер водила его за нос, как щенка. Арлекино сыпала ядовитыми намёками, за которыми не было видно сути. А Флинс... Кирилл... Он бросил взгляд на диван. Флинс метался в бреду, его тело покрывала испарина, он что-то беззвучно бормотал, закатив глаза. ...бесполезен. Сейчас он был просто телом, не более. Как искать Лауму, если на минуту нельзя отойти от дивана? Оставить его одного — значит подписать ему смертный приговор. В приступе ломки парень мог захлебнуться рвотой, вскрыть себе вены, разбить голову о стену в панике. Варка оказался в клетке, тюремщиком у полумёртвого заключённого. Стоит обратиться к Ягоде. Да, пожалуй, она могла бы посмотреть за ним. Но если она его развяжет… У Кирилла язык хорошо подвешен, он мог и навредить девушке, напугать её, обмануть. А если не развяжет — какой в ней толк? Сидеть и смотреть, как он бьётся в конвульсиях? Это он и сам мог. Варка с силой сжал переносицу, выдавливая из себя хоть какую-то ясность. Тупик. Абсолютный. Он был прикован к этому дивану цепями собственной, чёртовой жалости, которую не мог в себе задавить. И пока он тут сидит, Лаума, единственный ключ ко всей этой истории, могла быть уже мертва. Или её находили люди Рери. Или она просто навсегда исчезала в промозглых улицах Нод-Края. Он замер, прислушиваясь к тишине, которая гудела в ушах. И в этой густой, давящей тишине ему почудился шорох. Едва уловимый. Не из комнаты, а из-за двери. Показалось, — с горькой усмешкой подумал он. Нервы. Но звук повторился. Тихий-тихий, робкий стук. Не в дверь, а по двери, словно кто-то провёл по дереву костяшками пальцев, не решаясь по-настоящему постучаться. Сердце Варки пропустило удар. Адреналин, острый и холодный, разлился по венам, смывая усталость. Медленно, беззвучно, он подошёл к двери и прильнул к глазку. В грязном, тусклом свете коридора стояла Лаума. Не та уверенная медсестра на фотографии,а испуганная девушка. Куртка была в грязи, волосы растрёпаны. Она казалась настолько маленькой и потерянной, что на секунду Варке показалось, он видит призрак. Но нет — это была она. И в её глазах, полных животного страха, застыла твёрдая, отчаянная решимость. И рядом с ней, скрестив руки на груди и выражая предельное недовольство происходящим, стояла Ягода. Варка резко открыл дверь. Первой заговорила Ягода, её голос был ровным, но в нём было предупреждение. —У вас есть тридцать минут. Понял? Ни секундой больше. Потом я звоню Нефер и всё ей выкладываю. Мне моя работа и собственная шкура дороже ваших конспираций. Не дав им опомниться, она развернулась и зашагала прочь, её косички гневно подпрыгивали в такт шагам. Варка проводил её взглядом, в голове молнией пронеслась мысль: «Она уже всё ей выложила». Лаума робко переступила порог, словно боялась, что пол под ней провалится. Её взгляд, скользнув по Варке, сразу же, с необъяснимым магнетизмом, притянуло к дивану. К сведённому судорогой телу Кирилла. В её глазах не было ужаса или брезгливости, которые он уже привык видеть у других, — лишь глубокая, бездонная жалость, от которой сжалось и его собственное сердце. —Простите за беспокойство, — тихо, почти шёпотом, сказала она, и её вежливость в такой ситуации казалась неуместной. Она сделала маленький шаг вперёд, и Варка почувствовал исходящий от неё запах улицы — пыли, пота и страха. Он отступил, пропуская её внутрь. Теперь у него было тридцать минут. Тридцать минут, чтобы выяснить у этой вежливой, испуганной девушки, кому Флинс доверил документы, способные уничтожить империю Рери. И всё это — под аккомпанемент тяжёлого дыхания умирающего в соседней комнате человека. --- Дверь в квартиру наконец закрылась с тихим щелчком. За углом, в глубокой тени, где свет от лампы в коридоре не доставал, неподвижно стояла женщина. Пальцы её правой руки с невозмутимым,почти механическим спокойствием крутили брелок, висящий на связке ключей. Маленькая, искусно сделанная чёрная кошка с изумрудными глазами. Она крутила её вокруг своего пальца — медленно, ритмично. Раз. Два. Три. Пластиковый хвостик пушистой игрушки бесшумно скользил по коже. Она слышала каждый звук.Резкое открытие двери. Голос Ягоды. Щелчок замка, когда Варка захлопнул её, заточив себя внутри с Лаумой. Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки, лишённой всякой теплоты. Всё шло так, как она и предполагала. Лаума, как загнанный зверёк, побежала на первый же огонёк — к тому, кто казался сильным. К Варке. Полностью проигнорировав её указ. Идиллическая картина. И что-то ёкнуло внутри, холодное и горькое. Не злость. Не разочарование. Не неожиданность. Она знала, что так будет. Нечто более простое и потому — более обидное. Её пальцы сжали брелок, на мгновение прекратив его вращение. Чёрная кошка замерла в ладони, впиваясь в кожу холодными лапками. --- Дверь закрылась с тихим щелчком. Тридцать минут. Песок посыпался. Лаума стояла,прижавшись спиной к двери, словно пытаясь стать меньше. Её взгляд снова, с необъяснимым магнетизмом, прилип к дивану, к трясущемуся в лихорадке телу Кирилла. — Простите за беспокойство, — прошептала она, вежливость в адрес человека, у которого на диване умирает наркоман. Варка молча оценил её: грязная куртка, осунувшееся лицо, дрожь в пальцах. Голодная. Перепуганная до полусмерти. Мысленно он уже видел Нефер за дверью с секундомером.Её терпение дорого стоило. Любая секунда промедления могла стоить им всем. Но с голодной и перепуганной девочки толку не будет. Мысли будут путаться, в глазах будет стоять туман. — Садись, — коротко бросил он, его голос прозвучал не как приказ, а как констатация факта. — Рассказывай. С самого начала. Он развернулся и тяжёлыми шагами направился на крохотную кухню. Не смотря, идёт ли девушка за ним. Варка щёлкнул конфоркой,поставил на огонь кастрюлю с остывшим бульоном. Достал хлеб, колбасу. Нож ровно, беззвучно резал хлеб. Запах подогретого бульона и свежего мяса медленно начал вытеснять из комнаты запах лекарств и страха. Он вернулся,поставил перед ней на стол тарелку с дымящимся бульоном и двумя грубыми, но щедрыми бутербродами. — Ешь, — сказал он, возвращаясь к своему посту у косяка. Он скрестил руки, его фигура снова стала грозной и нетерпеливой, но теперь между ними стоял этот простой акт заботы. — И говори. Пока ешь. Почему Флинс доверил это именно тебе? Что ты видела? Он дал ей не только пищу. Он дал ей паузу. Подарок в тридцать секунд, чтобы собраться с мыслями. И теперь он ждал. Бутерброд был и жестом доброй воли, и платой за правду. И Лаума, глядя на эту простую еду, на этого огромного, уставшего мужчину, который в аду своего личного кризиса нашёл силы накормить её, поняла — бежала она именно туда, куда нужно. Она дрожащей рукой взяла ложку.Сделала первый глоток. Теплота разлилась по всему телу, отогревая лёд внутри. И она начала говорить. —Я пришла её украсть, — начала она без предисловий, и Варка понял, что «её» — это лошадь. — У меня был план. Я пролезла через старый лаз в конюшне, с яблоком в кармане. Я думала, смогу вывести её, пока все на скачках. Она замолчала, её взгляд снова ушёл в себя. — Но они были уже там. Демьян, Рери... и он. Кирилл. Я спряталась в пустом стойле, в груде старых мешков. Они не видели меня. Её голос стал тише, превратился в ужасающий шёпот. —...Демьян хлопал «Призрака» по крупу и хвастался. Говорил, что в Фонтейн с их «товаром» можно соваться «только в кишках». Что его кобыла — идеальный курьер. Что «вживление» она перенесла хорошо, и товар отменный. Она замолчала, губы её задрожали. —А потом... с «Призраком» стало плохо. Лаума зажмурилась,её лицо исказилось, словно она снова видела это перед собой. — Сначала она просто беспокойно забила копытом. Потом... потом её начало трясти. Всё тело. Не просто дрожь, а будто изнутри кто-то дёргал за верёвки. Она закатила глаза, так что были видны только белки, и изо рта у неё хлынула пена. Сначала белая, а потом... потом с кровью. Она с грохотом рухнула на пол, её ноги дёргались, выбивая сумасшедший, неритмичный стук по дереву стойла. А звук... — Лаума сглотнула, — ...она не ржала. Она хрипела. Тихо, хрипло, будто её горло рвётся изнутри. И запах... запах испражнений и этой пены... Варка почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Он слишком хорошо представлял себе эту картину. — Демьян закричал, что они всё потеряли, что это брак. Рери орал на него. Они спорили, тыкали пальцами в трясущееся тело, как в испорченный товар. А Кирилл... — её голос дрогнул, — ...Флинс. Стоял и смотрел. Просто смотрел. Без выражения. Как столб. Потом они,ругаясь, пошли к выходу, что-то решать. А он... он остался. Он не пошёл за ними. Потом отмерев, он резко, почти падая, рванулся к столу, где стоял открытый ноутбук Демьяна. Его пальцы дрожали, он тыкал в клавиши, не попадая. Потом вставил флешку. Я видела, как он смотрел на экран, его лицо освещалось синим светом... а за спиной у него хрипела и билась в агонии лошадь. Она снова вытерла слёзы, но они текли с новой силой. Я так испугалась, что не могла и двинуться. — Потом он выдернул флешку. И тут его взгляд упал на меня. На моё укрытие. И в его глазах не было удивления. Был... приказ. Отчаяние. Он шагнул ко мне, схватил мою руку, сунул в ладонь этот кусок пластика. Его пальцы были ледяными. И он шёпотом мне сказал:«Никому не доверяй. Даже мне. Если хочешь покончить со всем этим...» —Я хотела... —Мне нужно было спросить, жива ли бедная лошадь... но он уже толкал меня к чёрному ходу, показывал, как сбежать, чтобы не заметили. И... и я просто побежала. Лаума умолкла, исчерпанная. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием Кирилла. В этот момент раздался новый стук в дверь. Не робкий, а жёсткий, отрывистый, три чётких удара. Секундомер в голове Варки пробил последнюю секунду. Он открыл. В проёме стояла Нефер. Её лицо было бледным и абсолютно непроницаемым. Она вошла без приглашения, её взгляд скользнул по Лауме, по тарелке с едой, по Варке, и, наконец, на несколько секунд задержался на бьющемся в лихорадке Кирилле. Ничего не изменилось в её выражении, но в воздухе повеяло ледяным холодом. — Время вышло, — её голос был тихим и ровным. — Собирайтесь. Оба. Сейчас. — Что случилось? — прорычал Варка, не сдвигаясь с места. Нефер повернула к нему своё каменное лицо. —Анонимный звонок. Рери в пути. У вас есть три минуты, чтобы исчезнуть, или вы все станете ещё одним эпизодом в долгой череде несчастных случаев в этой общаге. Она бросила взгляд на Кирилла. И здесь, всего на мгновение, её стальная маска дрогнула. В её глазах мелькнуло нечто острое и быстрое. Сухая, горькая пыль вины, поднятая ветром былых решений. — Ты либо тащишь его, — её голос стал чуть тише, но не мягче, — либо оставляешь. Но если оставишь... они не станут его допрашивать. В этом сухом предложении, в этом взгляде, скользнувшем по его истощённому телу, и был весь её стыд. Она не могла его спасти годами. Но и отдать на расправу — это был бы последний, окончательный крах. Она давала Варке выбор, но всем своим существом надеялась, что он выберет правильный. Сказав это, она резко развернулась и вышла в коридор, оставив дверь открытой. Её ультиматум и эта невысказанная просьба повисли в воздухе вместе с пылью. Варка посмотрел на Лауму, потом на Кирилла. Цепь ответственности дёрнулась. Пришло время действовать.