Часть 14

Три минуты. Решение созрело в голове Варки мгновенно.Три минуты — это не время для уговоров. — Держи его, — бросил он Лауме, указывая на бьющегося в конвульсиях Кирилла, и рванул на кухню. Она, бледнея, прижала плечи парня к дивану, сама вся дрожа. Варка с силой выдернул из банки с крупой две спрятанные ампулы. Одну сунул в карман. Другую — вскрыл зубами, набрал в шприц. — Что вы делаете? — испуганно прошептала Лаума. Варка не ответил. Он вернулся к дивану, молча зажал голову Кирилла локтем. Тот метнулся, его взгляд, затянутый мутной плёнкой, был полон ужаса. —Руки... — выдохнул он, вжимаясь в диван и отмахиваясь от невидимого. — Повсюду... из тьмы... держат... Варка понял. Галлюцинации. Те самые цепкие руки из его собственного кошмара, являющиеся и Кириллу. Быстрее. Он быстрым, точным движением вогнал иглу в ягодицу через одежду и нажал на поршень. Кирилл вздрогнул, его бормотание оборвалось, и тело начало обмякать, унося его в безразличный сон. — Теперь молчи и делай, что говорю, — рявкнул Варка Лауме. Он схватил нож, перерезал скотч на щиколотках и запястьях. Мужчина грубо перекинул бесчувственное тело через плечо, как мешок с картошкой. —Окно, — ткнул он подбородком в сторону кухни. Лаума, пятясь, перемахнула через подоконник и шлёпнулась в снег. Варка вытолкнул Кирилла следом и спрыгнул сам. Подхватив ношу, он рванул к проходу между зданиями. Они вывалились на следующую улицу. И тут же из-за угла, плавно и почти бесшумно, выкатился чёрный внедорожник. Переднее пассажирское окно опустилось, и Варка увидел внутри Нефер. Её лицо было невозмутимым. — Садись, герой, — раздался насмешливый голос Тартальи с водительского места. — Такси заказывали? Варка, тяжело дыша, метнул взгляд на Нефер. Та холодно выдержала его взгляд. Стало ясно — она сама всё подстроила. Она связалась с Тартальей, понимая, что в одиночку им не справиться. Между ними был свой, неозвученный уговор. Нефер коротко кивнула, подтверждая его догадку. — Открывай, — просипел Варка, отводя взгляд. Дверь щёлкнула. Варка втолкнул внутрь сначала ошарашенную Лауму, потом грузно уложил на заднее сиденье тело Кирилла. Сам повалился рядом, захлопнув дверь. Машина тут же тронулась. — Ну что, — Тарталья ловил его взгляд в зеркале заднего вида. — Прелестная попутчица. Передавай флешку. Лаума, сидевшая, прижавшись в угол, резко подняла голову. —Нет. — В каком смысле «нет»? — голос Тартальи мгновенно потерял всю игривость. — Она... в надёжном месте. И я не отдам её никому, пока... — её взгляд скользнул к бесчувственному Кириллу, — ...пока он лично не скажет мне это сделать. Он мне её доверил. Только ему я и отдам. В салоне на секунду повисло тяжёлое молчание. Все взгляды — Варки, Нефер, Тартальи — уставились на тело на заднем сиденье, погружённое в лекарственный сон. Тарталья с раздражением щёлкнул языком. —Для этого ему нужно прийти в себя. А на это нужно время. Которого, на минуточку, у нас в обрез. Никто не ответил. Внедорожник набрал скорость, выезжая на загородное шоссе. Через некоторое время Тарталья, не оборачиваясь, бросил в напряжённую тишину салона: —Ладно, поедем в одно место. Коттедж в глуши... Будете сидеть тихо, пока ваша спящая красавица не решит проснуться и распорядится насчёт своего сокровища. Варка откинул голову на подголовник, глядя в потолок. Они сбежали. Но теперь они были заложниками сразу нескольких людей и одной крошечной флешки, местоположение которой знала лишь одна испуганная девушка. И чьё молчание охранял человек, находящийся между жизнью и смертью. Машина резко свернула с асфальта на разбитую лесную дорогу. Путь был тяжёлым — колея за колеей, ухабы, скрытые под грязным снегом. Внедорожник подпрыгивал и кренился, подбрасывая пассажиров. На заднем сиденье Варку и Лауму мотало из стороны в сторону. Варка упёрся ногами в пол, пытаясь зафиксировать своё тело и хоть как-то стабилизировать лежащего рядом Кирилла. Но на очередной глубокой кочке голова парня с глухим стуком ударилась о дверную панель. «Вот отлично, — с горькой иронией подумал Варка, сжимая зубы. — Под моим надзором он не просто с ума сойдёт, а ещё и последние мозги отобьёт». Наконец, после тридцати минут тряски, сквозь голые, мокрые ветки деревьев показался тёмный силуэт. Двухэтажный деревянный дом, почерневший от времени и влаги. Он стоял в глубине леса, словно стараясь быть невидимым. Тарталья заглушил двигатель. Тишина, наступившая после рёва мотора и скрежета колёс, оказалась оглушительной. Двери распахнулись. Варка, не тратя слов, снова взвалил Кирилла на плечи и вынес его на улицу. Холодный воздух ударил в лицо. Нефер, выйдя из машины, молча подошла к Лауме и встала рядом, её присутствие было одновременно защитой и надзором. Тарталья тем временем обошёл машину, позвякивая в пальцах связкой ключей. Среди них болтался нелепый пушистый синий помпон, резко контрастирующий с общей мрачной картиной. Он уверенной походкой подошёл к крыльцу и, щёлкнув замком, распахнул тяжёлую дверь. — Прошу в наше скромное убежище, — бросил он через плечо, исчезая в тёмном проёме. Варка первым пересёк порог, чувствуя, как с плеч спадает хоть какая-то напряжённость, но на смену ей приходит новая — от неизвестности. За ним, ведомая Нефер, несмело вошла Лаума. Внутри пахло холодом, старой пылью и слегка подгнившим деревом. Воздух был неподвижным и ледяным. Компания оказалась в просторном, но абсолютно пустом и нежилом помещении, где их шаги отдавались гулким эхом. Тарталья, осмотрев компанию, хлопнул себя по лбу с театральным раскаянием. —Чёрт, совсем из ума вышло. Герой, — он обратился к Варке, всё ещё стоявшему с ношей на плечах, — прошу прощения. Сначала разместим твоего пассажира. Он провёл их в соседнюю комнату, где у стены стояла массивная деревянная кровать с прогнувшейся сеткой. Всё было застелено пыльной прозрачной плёнкой, под которой угадывалось объёмное одеяло. — Пятизвёздочный номер, считай, — пошутил Тарталья, указывая на ложе. Варка молча стянул плёнку. Из-под неё пахнуло затхлостью и старой плесенью. Он аккуратно уложил Кирилла на простыню, с него самого было нечего снимать — только тёмная майка и джинсы. Варка подошёл к комоду, нашёл там сложенное, но относительно чистое байковое одеяло и накрыл им парня. Тот был бледен, с едва угадывающейся сеткой синих вен на лице в темноте. — Держи, — голос Тартальи раздался прямо за спиной. Варка обернулся. Рыжий протягивал ему пару стальных наручников, тускло блестящих в свете свечей. — Пристегни его к спинке кровати. Запястье. Не плотно, чтоб кровь не пережать, но чтобы не сбежал. Варка взял холодный металл,чувствуя его неестественную тяжесть. Он молча смотрел на Тарталью, и в его взгляде читался немой вопрос. — Что, жалко? — Тарталья усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Смотри на него. В его состоянии единственное, о чём он будет думать, когда очнётся — это о дозе. А за ней он побежит. Куда угодно. Бегать по этому лесу — бесполезно. Замёрзнет, утонет в болоте или просто голову обо что-нибудь разобьёт. И помрёт, как последняя бродячая собака, так и не сказав своей хранительнице, — он кивнул в сторону двери, за которой слышались приглушённые голоса девушек, — что её великая миссия вообще никому не нужна. Тебе это надо? Варка сжал наручники в кулаке, но Тарталья, как всегда, был чёртовски прав. Он видел, на что был готов Кирилл. Лес для него сейчас — верная смерть. Не говоря ни слова, Варка разомкнул браслет. Он пристегнул его к металлической прутьевой спинке кровати, убедившись, что механизм исправен. Затем взял худую кисть Кирилла и защёлкнул второй браслет на его запястье. Не плотно, оставляя зазор, чтобы не травмировать. Звук щелчка прозвучал оглушительно громко в тишине комнаты. — Отлично, — Тарталья потер руки. — Теперь, богатырь, пошли колоть дрова. Печку надо протопить, а то мы тут все позамерзаем к чертям собачьим. Варка кивнул, бросая последний взгляд на Кирилла, и последовал за ним. Тем временем Тарталья достал из кладовки и вручил девушкам картонную коробку со свечами. —Освещение. Электричества тут, ясное дело, нет. Хватит на первое время. Лаума заглянула внутрь. Там аккуратно лежали белые восковые свечи, похожие на хозяйственные, и несколько толстых жёлтых, церковных. Она взяла инициативу в свои руки, расставляя их по подоконникам и голым деревянным полкам. Нефер, не вставая с пыльного кресла у стены, лениво подавала ей свечи одну за другой, её взгляд был отсутствующим, будто она наблюдала за происходящим из-за толстого стекла. Вскоре в помещении заплясали первые тени. Пламя свечей, сперва робкое, затем набравшее силу, отбрасывало на стены гигантские, искажённые силуэты и выхватывало из мрака детали: паутину в углах, трещины на брёвнах, застывшие лица собравшихся. Холод отступал, но его сменяла гнетущая, почти мистическая атмосфера старого, забытого дома. Вернувшись с охапкой сырых поленьев, Варка застал ту же картину: Лаума, словно затравленный зверёк, замерла на краю стула, а Нефер, откинувшись в кресле, смотрела в потолок, будто разглядывая узоры из паутины. Тарталья разжигал принесённую им же походную печку-буржуйку, уже установленную в центре комнаты. От неё тянуло сладковатым запахом бензина. — Ну вот, потихоньку обживаемся, — бросил он, увидев Варку, и пнул ногой ящик с инструментами в сторону печки. — Топор там, в углу. Давай, проявляй свои скрытые таланты лесоруба. Варка молча опустил поленья на грубый деревянный пол. Гулкий стук ненадолго нарушил тишину. Он подошёл к топору, тяжелому и покрытому ржавыми пятнами. Первое полено, с громким щелчком, раскололось пополам. Второе. Третий чурбак оказался с сучком, пришлось ударить дважды. Каждый удар отдавался в висках и, казалось, эхом раскатывался по всему дому. Варка занёс топор над очередным поленом,но удар вышел смазанным — древесина не раскололась, а лишь глубоко треснула, зажав железо. — Эх, таланта у тебя нет, — с притворной грустью покачал головой Тарталья, до этого наблюдавший за процессом, прислонившись к косяку. — Так мы до утра не закончим. Видно, в мирной жизни ты больше бухаешь, чем дрова рубишь. Дай-ка сюда. Он протянул руку, и Варка, после секундной паузы, молча подвинул ему колоду. Тот ловко выдернул топор из треснувшего полена и, с видимым удовольствием, с силой опустил на него. Дерево с громким хрустом разлетелось на две идеальные половины. — Вот так-то, — с самодовольным фырканьем бросил Тарталья, подбрасывая в печь новое полено. Варка отошёл к стене, сняв перчатки. Он не стал спорить. Сбережённые силы могли пригодиться. Тем временем Тарталья швырнул к ногам девушек бесформенный рюкзак. —Продукты. Разбирайтесь. Лаума, с немым вопросом в глазах, осторожно расстегнула молнию. Внутри лежали несколько банок тушёнки, пачка гречки, пластиковый пакет с сухарями и скомканная плитка шоколада. Она молча перебирала скудные припасы, словно пытаясь понять, как из этого собрать ужин. — А... вода? — тихо спросила она, поднимая на Тарталью испуганный взгляд. — За углом колодец, — тот, не оборачиваясь, махнул рукой в сторону двери, снова занося топор. — Ведро на цепи есть. Только не утопись там, оленёнок. Лаума замерла, нерешительно глядя на тёмный прямоугольник двери, за которым густела ночь. В этот момент Нефер, достав из кармана куртки пачку сигарет, резко поднялась с кресла. —Пошли, — бросила она Лауме, направляясь к выходу короткими, чёткими шагами. Её тон не оставлял места для дискуссий. Девушки вышли во тьму. Звук захлопнувшейся двери отрезал последнюю связь с внешним миром. В доме остались только они двое, треск огня в печке и тяжёлое, ровное дыхание из соседней комнаты. Тарталья с силой воткнул топор в плаху и выпрямился, вытирая лоб тыльной стороной руки. Он повернулся к Варке, прислонившемуся к стене и смотрящему в проём тёмной комнаты с телом на кровати. — Ну что, — его голос прозвучал приглушённо, без привычной насмешки. — За всё время ещё не налюбовался на своего наркомана? Варка промолчал, лишь сузил глаза. — Шутки шутками, — Тарталья тяжело вздохнул, его взгляд стал пристальным и серьёзным, — но ситуация у нас, мягко говоря, дерьмовая. Твой подопечный, — он кивнул в сторону комнаты, — это наша единственная зацепка. И он же — наше самое слабое звено. Он сделал паузу, давая словам прочувствоваться. — Если он не очнётся... или очнётся, но не в себе, — Тарталья медленно провёл пальцем по виску, — если его мозги окончательно сплавятся от этой дряни... или если он, прости архонты, просто протянет ноги от ломки... — его голос стал тише, но от этого только твёрже, — тогда нам всем придётся ой как несладко. Мой наниматель не любит, когда его водят за нос. А мы все сейчас в одной лодке. — Я, конечно, не монстр, — Тарталья развёл руками, изображая лёгкость, но во взгляде у него промелькнуло что-то холодное и острое. — И выбивать согласие из полудохлого наркомана — занятие не для джентльменов. Мне такое претит. А уж пугать девушку, чтобы она рассказала, где спрятала... — он сделал паузу, и в воздухе повисла тяжёлая, неозвученная угроза, — это и вовсе последнее дело. Он посмотрел прямо на Варку, и в его глазах читалась голая, безжалостная правда. — Но если другого выхода не останется, мне придётся переступить через свои принципы. Сначала — уговорить Флинса дать добро. А если не выйдет... тогда придётся убеждать Лауму рассказать, где флешка. Надеюсь, до этого не дойдёт. Так что лучше помолись своим богам, чтобы твой мальчик пошёл на поправку и был сговорчивым. Ради его же блага. И ради спокойствия той девочки. Варка, до этого молчавший, медленно поднял на него взгляд. В его глазах не было ни страха, ни покорности — только холодная ярость. «Твой мальчик», — про себя передразнил он. —Не беспокойся, — голос Варки прозвучал тихо и ровно, без единой нотки угрозы, лишь с лёгкой, сухой издёвкой. — Заметь, даже сейчас, в его состоянии, мозгов у Флинса куда больше, чем у тебя. Просто к сведению. Он не стал продолжать, оставив эту короткую, как пощёчина, фразу висеть в воздухе. Это была не угроза, а констатация унизительного факта, который Тарталья не мог сейчас оспорить. Напряжение в комнате возросло, стало осязаемым, как запах гари от печки. Между мужчинами пробежала невидимая искра вражды — не крикливой и яростной, а тихой, глубокой и потому ещё более опасной. Тарталья усмехнулся, но в этот раз ухмылка не добралась до его глаз. Они сузились, оценивающе изучая Варку. —Посмотрим, — коротко бросил он, и в этом слове был весь их негласный договор о временном перемирии, которое в любой момент могло быть нарушено. А в это время за стенами дома две женские фигуры растворялись в кромешной тьме. Нефер, закурив, шла вперёд, оставляя за собой тусклый оранжевый след. Лаума, поёживаясь от холода, шла за ней, как тень, бросая тревожные взгляды в чёрную чащу, нависающую со всех сторон. Их молчание было красноречивее любых слов — они были заложницами не только обстоятельств, но и решений, которые предстояло принять мужчинам в тёплом, но душном доме.