/Ты успокаиваешь их/ (Адидас, Пальто, Турбо, Зима, Кащей)

Вова Адидас       Хоть он и считал себя настоящим мужчиной, не раскисающим перед трудностями и живущим по понятиям, в душе ему всё равно было тревожно. Ведь война зачастую — билет в один конец. Вова переживал, но не столько за себя, сколько за близких ему людей: за брата, отца, мачеху, тебя в конце концов. Как они будут жить без него, вдруг что случись? — Если со мной что-то случится, ты долго не плачь, сразу замуж выходи. — нечётко сказал Вова. Его голова покоилась на твоих коленях. — Ну что ты такое говоришь? — возразила ты, поглаживая Адидаса по русым волосам. — Тогда моя душа будет спокойна. — с той же монотонностью продолжил он. — Вова, прошу, не надо о смерти. — не в силах сдержать проступающие сквозь белки слёзы ты уткнулась носом Адидасу в макушку. — У меня брат на мотоцикле несколько дней назад разбился. Ещё одной потери я не вынесу.       Его рука прошлась по твоей шее и опустилась к ногам. И без слов понятно, что он сожалеет о сказанном. Андрей Пальто       Андрей сидел возле кабинета математики и судорожно пролистывал учебник в поисках нужной теоремы. Проходящая мимо ты заметила панику со стороны подростка и как настоящий психолог решила разобраться. — Андрей? — обращая на себя внимание. — Почему ты один? И что случилось?       Пальто нервно поднял голову на тебя. По его напряжённому состоянию нетрудно определить, что с ним не всё в порядке: колено беспрерывно дёргалось, руки тряслись, а на лбу вылезла вена. — З-здравствуйте. — стушёванно поздоровался он и продолжил листать страницы геометрии.       По твоим убеждениям, нельзя было так просто взять и пройти мимо, наплевав на проблемы школьника. Усевшись рядом, ты завела настоящий допрос. — Рассказывай, что у тебя стряслось? — забирая учебник. — Я болел две недели, много пропустил. Пришлось нагонять. Сейчас иду на отработку. — сосредоточив взгляд в пол, признался Андрей, белеющий на глазах. — Мне кажется, — прикладывая руку ко лбу напротив сидящего, — ты не долечился. — Да всё нормально, я просто... — Переживаешь? — ты попыталась выстроить зрительный контакт. — Оно и видно. — обращая внимание на дёргающиеся пальцы. — Тогда вот как сделаем. Иди домой и приходи в себя, а я поговорю с учителем, чтобы он дал тебе задание на дом. К следующему уроку всё в комфортной обстановке сделаешь.       Ты помогла Андрею подняться с места и, придерживая за плечо, повела в свой кабинет, где обычно проходили уроки химии. Вы на пару попили чаю с блинами, которые ты сама утром испекла, и Андрею заметно полегчало — вся дрожь ушла, а на щеках появился румянец. — Что бы я делал без вас? Валерий Турбо — Валерка, идём гулять. — кидала ты ему в окно мелкие камушки. — Два дня уже не выходишь.       Когда же стучать в закрытые ворота надоело, ты решила действовать. Забежав на нужный этаж, ты позвонила в дверь. Тебе открыла милая с виду женщина — мама Валеры. — Можно к вам? — шустро задала вопрос ты. — Валера сейчас никого не хочет видеть. Может, ты попробуешь его разговорить. — опечаленно вздохнула она, потирая ладони.       Незамедлительно вбежав в комнату, ты увидела лежащего на кровати Турбо, отвёрнутого от тебя к окну. — Ты чего, заболел? — невпопад усмехнулась ты, на что в ответ получила лишь приглушённый всхлип. — Ты плачешь?       Ты села на подушку, подгребая под себя ноги. — Валера, — жалобно протянула ты, поглаживая его по предплечью, но увидев, что это не помогло, начала целовать его, спускаясь от виска к шее. — Не плач, пожалуйста. А то и мне станет грустно. — Мне плохо. — булькнул он, по-прежнему устремляя глаза на форточку. — Что случилось? Расскажи.       Валера повернулся к тебе и уткнулся лицом в твой живот. Ему сейчас хотелось лишь отдаться эмоциям, взявшим на некоторое время над ним контроль, и ни о чём не разговаривать. Ты это заметила и перестала навязывать и без того замученного жизнью вопросами. Твои пальцы скользили по волосам Валеры, а губы периодически целовали макушку.       Через время Турбо успокоился и заснул в том же положении. Вахит Зима       Этот сорванец так и норовит влезть в какие-нибудь неприятности. Например, сегодня Вахит разбил нос одному из Разъезда, что назвал тебя уродиной. Ты уже давно наплевала на дурные высказывания в свой адрес и научилась попросту не обращать внимания. А вот Зима нет.       И вот сейчас ты обрабатываешь покрытое синяками и ссадинами лицо выпрыгивающего из штанов Вахита. — Зачем мы ушли? Я ещё не до конца навалял этим чушпанам. — Хватит. — усмирила ты его. — И так на учёте в милиции стоишь, ещё не хватало, чтобы посадили. — Но впредь они больше не... — всё не успокаивался Вахит. — Угомонись и сиди смирно, иначе разозлишь и я сама тебя фраерам сдам. Кащей       Волочить на себе в доску пьяного мужика — не самое лучшее занятие. Каждый вечер ты приходила в подвал и вытаскивала оттуда Кащея, находящегося уже под градусом. Нередко не обходилось без драк и крепких руганей. — О, бля, я идти не могу. — ныл он, пока ты волочила его прохожим на смех. — Ты можешь не дышать на меня? — сквозь зубы рыкнула ты. — А ну тихо! — рявкнул он тебе в ухо. — Я тебе поору сейчас! — не уступала ты. — Мямлишь себе под нос как дед старый и докапываешься до всех. — на людях ты всегда выглядела такой смелой и уверенной, тогда как в душе хотелось рвать и метать. — Сколько ж можно уже позориться? Меня в ПТУ уже высмеивают. — Ну, блин, — икнув, — судьба у нас с тобой одна на двоих. Зато когда мы поженимся... — Ты на мне жениться собрался? — неподдельно удивившись, ты остановилась и заглянула в пьяную морду. — М-да. — самодовольно улыбнулся он. — А с чего ты взял, что я соглашусь? — Потому что такого, как я, ты больше нигде не сыщешь. — Ну конечно! Ты же один у меня «такая сволочь» такой неповторимый. — саркастично выразила ты, чувствуя, как позвоночник начал ныть от тяжести.       Ты завела Кащея в квартиру и, убрав тяжёлую руку со своей шеи, аккуратно положила его на кровать. — Ох, спасибо. — простонал он, устраиваясь поудобнее. — Ой, ноги мои, ноги.       Смотря на всю эту жалкую картину,.спрашивала саму себя, что ты до сих пор делаешь возле этого убожества? — Знал бы ты, как надоел мне, не был бы таким самоуверенным. — приговаривала ты, попутно снимая с Кащея заснеженные ботинки.